Чтение онлайн

По мере исчезновения всякого комфорта из солдатской жизни, отсутствия быстрого маневра войска становились все более жестоки, бесчеловечны, анархичны, наполнялись жгучей ненавистью к противнику, все менее жалели самих себя. Они еще более убеждались в правоте Гитлера, который называл войну с Россией битвой не на жизнь, а на смерть, а поэтому — прочь жалость и слюнявый гуманизм. Еще 13 мая 1941 г. Гитлер подписал директиву, в которой запрещалось осуждать военнослужащих за какие-либо действия против солдат противника, а также гражданского населения на Восточном фронте. В декабре она была детализирована: беспощадность расправы безо всяких изъятий распространялась на детей и женщин.

Реализация пресловутого «приказа о комиссарах» пришла к унич тожению за лето 1941 — 1944 гг. более 580 тыс. человек, лишь часть из которых являлись активистами ВКП(б). Ведь после приказа Сталина от 1 августа 1941 г., мпрещавшего политработникам носить на рукаве звезду, принадлежность пленных к данной категории устанавливалась только путем предательства, что случалось далеко не всегда. Попытки некоторых генералов вермахта изменить ситуацию и тем уменьшить сопротивление советских войск оканчивались неудачами. Заметим, что приказа, подобного гитлеровскому, о физической ликвидации нацистских деятелей в Красной Армии не было.

Многие военнослужащие вермахта, ранее индифферентные к государственной идеологии, тоже стали воспринимать войну в духе нацистских принципов, срывая злость на советском мирном населении и пленных. Размывание в ротах земляческих братств и союзов однокашников привело к усиленной индоктринации солдат фашистскими идеями, и не только усилиями немногочисленных офицеров пропаганды, но именно суровостью бытовой жизни. Они искренне полагали, что победа Сталина означала бы конец цивилизации, всеобщий Апокалипсис. Отсюда вытекала исключительная стойкость в боях при самых непривычных условиях, нежелание сдаваться в плен «славянским варварам». Подобное мышление сохранялось, несмотря на неслыханные ранее на Западе потери. Элитный полк «Великая Германия», например, начал кампанию в составе б тыс. человек, а после боев за Тулу (конец октября 1941) в батальонах осталось по 300—400 бойцов и 8—12 офицеров, в конце декабря — намного меньше; 12-я пехотная дивизия имела 14 409 штыков, к 8 декабря уже 11 638; в 18-й танковой дивизии к концу декабря не осталось ни одного танка, а оставшиеся боеспособными 1963 солдат и 43 офицеров свели в четыре пехотных батальона; в 6-й и 7-й танковых дивизиях осталось по 180 и 200 солдат соответственно. В целом 56-й танковый корпус группы армий «Центр» насчитывал в этот период лишь 1821 солдата!

Зато резко возрос уровень бандитизма по отношению к местному населению: солдаты и офицеры упомянутой выше 18-й танковой за три месяца забрали у жителей 610 голов скота, реквизировали зимнюю одежду, лошадей, повозки и другое. Чтобы создать в Калининской области «зону пустыни», в декабре 1941 г. немцы разрушили и сожгли 48 сел, а жителей депортировали. Через месяц гитлеровцы отступали и ситуация повторялась: сжигались дома, дохлым скотом забрасывались колодцы, а женщин, стариков и детей в лютый мороз гнали в свой тыл — северо-западнее их родных месг. В оставляемых селах разбрасывались мины-ловушки, имущество подвергалось грабежу или порче, а в приказах по армии солдаты получали благодарность за оперативные действия.

В письмах домой немцы постоянно возмущались нищетой и развращенностью русских, называли СССР свинарником, лагерем геноцида. Низкий уровень жизни местного населения убеждал их в том, что большевики — изверги человечества, если позволяют жить людям хуже, чем зверям.

Естественно, в частных беседах и письмах многие сомневались, оправдана ли такая жестокость вермахта и СС, хотя официальная пропаганда о таких настроениях умалчивала. Но подобных сомнений существовало гораздо больше на Западном фронте, нежели на оккупированной территории СССР.

Иллюстративный пример — в 1990 г. 66-летний житель ФРГ В. Паульсон вспоминал: 30 июня 1941 г. осталось наиболее горестным днем в его жизни. Из взвода, в котором он служил, осталось четверо (а было 50 человек), за один час батальон потерял 92 солдат. Когда на следующий день их пошли хоронить, то увидели: русские выкололи им глаза, отрезали половые органы. Но он тут же признал, что аналогичные действия совершали и немцы.

...После неудачи частных контратак Калининского фронта (командующий — генерал И. С. Конев) 27— 29 ноября, утром 6 декабря началось генеральное наступление нескольких советских фронтов. Хотя в целом оно развивалось успешно, но выйти на линию Витебск— Смоленск—Брянск, как намечалось, не удалось.

Одновременно интенсивные наступательные бои вскрыли крупные недочеты в тактике Красной Армии, крайне слабое взаимодействие родов войск, наплевательское отношение к сохранности техники, привычку большинства военачальников не щадить личный состав и т. д. Так, 2-я гвардейская танковая бригада на 80-километровом марше к фронту из 33 танков потеряла 30 из-за технических неисправностей; 31 -я танковая бригада «рассеяла по дорогам и канавам 19 танков», 18-я при перевозке машин по железной дороге 2 танка разморозила, один — сожгла. Подобных фактов немало. В результате из 709 танков в 9 танковых бригадах Западного фронта к середине февраля 1942 г. осталось только 153. причем 264 попали в ремонт до боя. 322 были брошены экипажами как неисправные.

Контрнаступление под Москвой вынудило Пгглера 16 декабря отдать строгий приказ о стабилизации линии фронта, необходимости упорного сопротивления. Через 3 дня он принял на себя обязанности Верховного главнокомандующего вермахтом — видимо, последовав примеру Сталина. Ему никак не хотелось верить, что с созданием антигитлеровской коалиции против него встали державы, имевшие в своем распоряжении едва ли не 75 % материальных и людских резервов планеты.

Характерно, что в этот же день 19 декабря 1941 г. Сталин в беседе с министром иностранных дел Англии А. Иденом частично изложил свое видение будущей судьбы поверженной Германии: Рейнскую область и Баварию превратить в отдельные государства, Восгочную Пруссию передать Польше, Судетскую область — Чехословакии, восстановить независимость Австрии. На осторожное замечание английского министра о нежелательности усиления в Европе чрезмерного влияния какой-либо одной страны Сталин обиженно произнес: такие рассуждения могут поставить под вопрос дальнейшее развитие советско-британских отношений.

...К концу июля 1941 г. застопорилось наступление группы армий «Север» на Ленинград, хотя по плану его надлежало взять на 25-й день войны. Взбешенный неудачей Гитлер, прибыв в ставку Р. фон Лееба, приказал овладеть городом к 20 августа. Печатались даже пропуска для въезда в Ленинград приглашения на офицерский банкет в ресторане «Астория».

30 августа немцы вышли к станции Мга, перерезав железную дорогу, соединявшую «северную Пальмиру» с Большой землей. На выручку оборонявшейся здесь 48-й армии была брошена 1-я дивизия НКВД, в полках которой имелось лишь по 2 орудия, а к ним — по 5 снарядов, часть винтовок были учебными. В результате ожесточенных боев в батальонах дивизии осталось по 40—50 бойцов, но 8 сентября Мга была взята нашими частями.

В этот же несчастливый день немцы овладели Шлиссельбургом, уничтожили Бадаевские склады, на которых из-за халатности городских властей, не рассредоточивших запасы, погибло 3 тыс. т муки, 2,5 тыс. т сахара и других продуктов. Перепаханную авиабомбами землю на территории складов ленинградцы собирали и варили. Видимо, продуктов там было больше.

Для десяти дивизий народного ополчения было отобрано из числа добровольцев 160 тыс. ленинградцев. Ведь многие были уверены, что Красная Армия за несколько недель победит гитлеровцев, поэтому вступление в армию зачтется как благородный и патриотический поступок. Поток добровольцев особенно усилился после речи Сталина 3 июля, не ослабевала и мысль продемонстрировать партии свою лояльность и преданность Родине.

Часть населения полагала: город не будут оборонять, ведь на Западе все крупные города капитулировали перед вермахтом. И если немцы займут Ленинград, то скорее всего расстреляют только евреев и большевиков. Те, кто пострадал от советской власти в годы коллективизации, массовых репрессий, радовались немецким победам, рисовали свастику на стенах домов, распространяли антикоммунистические листовки, требовали сдать Ленинград по примеру Парижа. В Московском районе города из 1072 кандидатов в члены ВКП(б) 966 человек отказались получать партбилеты, а в Красногвардейском — более 91 % кандидатов в члены партии совершили правонарушения; многие большевики после начала войны перестали уплачивать взносы.