Чтение онлайн

В конце войны созданные по идее А. Розенберга батальоны Украинского освободительного войска насчитывали 180 тыс. бойцов и командиров. Есть и другие данные: польский историк Р. Назаревич полагал, что уже в октябре 1944 г. украинские части имели 220 тыс. человек. Мы полагаем, что реальную боевую силу представляли здесь дивизии П. Дьяченко и П. Шандрука. Последний номинально возглавил 14-ю дивизию СС «Галиция», которую группа В. Кубийовича планировала создать с октября 1941 г. Когда весной 1943-го немцы согласились с этой идеей, М. Борман не разрешил присвоить ей название «Украина». Как и Геббельс, он считал: основу дивизии должны составлять только потомки кельтов — галичане. Семьи добровольцев дивизии «Галиция» получали такие же продовольственные пайки, как и немецкие граждане. Судьба дивизии достаточно хорошо известна.

На проведенной в Виннице конференции в октябре 1942 г. с участием 40 штабных офицеров подполковник К. фон Шгауффенберг в получасовой речи подверг резкой критике нацистскую политику на оккупированных территориях Советского Союза, превратившую местное население в непримиримых врагов Германии. Он считал, что гуманное поведение немецких войск способствовало бы превращению войны против большевизма в гражданскую войну внутри СССР. Разумеется, это было самообольщение. хотя дифференциация политики к представителям разных наций на оккупированных территориях, несомненно, имела место. Скажем, на Украине до ноября 1941 г. репрессии применялись очень редко, даже первые массовые казни евреев происходили с учетом мнения местных коллаборационистов. Более того, командир 62-й немецкой дивизии В. Кайнер 21 июля 1941 г. издал приказ, согласно которому убивать разрешалось при карательных акциях только русских и евреев. Благодаря пропагандистской работе представителя Восточного министерства в штабе группы армий «Юг» П. Коха здесь складывалось мнение, что Украина — жизненное пространство дружественного народа. Немецкие коменданты на Западной Украине с удовлетворением констатировали: местное население по собственной инициативе возлагало цветы на могилы солдат вермахта, сигнализировало о действиях врагов Германии.

Но действия партизан, в частности убийство ими в ночь на 5 ноября 1941 г. в селе Барановка Полтавской области полковника Зинца, двоих офицеров из штаба 677-го саперного полка и доктора О. Мартыненко, у которого они ночевали, вызвало ужесточение репрессий.

В частности, каратели из 62-й дивизии расстреляли 56 человек в Сорочинцах и Яреськах, в Барановке сожгли 650 домов и расстреляли 13 жителей. По просьбе учительницы местной школы женщин и детей, предназначенных к казни, солдаты отпустили, а из домов разрешили забрать перед их уничтожением большую часть домашних вещей. В связи с этими акциями командующий армией В. Рейхенау издал 9 ноября 1941 г. приказ, в которохМ говорилось, что население должно больше бояться немцев, нежели партизан. Повеление будущего фельдмаршала не оказалось мифом: трагическая судьба Великой Обуховки 8 октября 1941 г. и Барановки вынудила колхозников села Ковали в ка выдать немцам 7 партизан, в Юрьевке по доносу были задержаны проживавшие на ферме 23 беженца-еврея, в селе Вельбивка жители похмогли карателям уничтожить 23 партизан. В результате отряд Иващенко стал насчитывать только 24 бойца, группа Копенкина ушла к линии фронта. В начале 1942 г. было решено отряд Иващенко распустить, но вернувшиеся домой партизаны после этого все были выданы немцам на расправу, хотя сам командир уцелел.

Подобные сюжеты можно умножить, анализируя события этих лет в других областях Украины.

В конце сентября 1941 г. группа сотрудников Смоленской горуправы через командующего группой армий «Центр» Т. фон Бока направила в Берлин записку с предложением превратить Смоленск в самоуправляемую столицу оккупированных территорий и мобилизационный центр антисталинских сил. Они обещали призвать под свои знамена 1 млн солдат в обмен на признание границ России 1939 года и «образование русского национального правительства на демократической основе». Данный документ послужил основой для воззвания, составленного и подписанного позднее А. А. Власовым и В. Ф. Малышкиным, причем подписи бургомистра Смоленска В. Менынагинатам не было. Инициаторами этого призыва были немецкие сотрудники отдела военной пропаганды вермахта. В виде листовки, предназначенной только для распространения за линией фронта, текст смоленского воззвания был утвержден немцами 12 января 1943 года.

Далее речь пойдет о создании Русской освободительной армии и ее лидере генерал-лейтенанте Власове Андрее Андреевиче (1901 —1946). В сентябре 1941 г. за умелое командование 4-м механизированным корпусом в боях на Западной Украине он получил под свое командование 37-ю армию. Попав в оперативное окружение под Киевом, главные силы армии, не имея связи со штабом фронта, отходили из города одними из последних — в ночь на 19 сентября. Выйдя из окружения под Яготи-ном, А. Власов и его вторая жена — младший врач штаба армии, выпускница Харьковского мединститута А. П. Подмазенко (первая его супруга — Анна Михайловна Власова — жила в деревне Ломакино Горьковской области), 1 ноября 1941 г. достигли Курска, не встретив за 180 км от него ни немецких, ни советских войск. Приняв с 21 декабря командование 20-й армией, выполнявшей основную задачу в наступлении войск правого крыла Западного фронта, он успешно провел Волоколамскую операцию. По ее итогам Власов был награжден орденом Ленина, получил звание генерал-лейтенанта, а 13 января 1942 г. его фото появилось во всех центральных газетах среди наиболее отличившихся генералов.

Затем с 16 апреля 1942 г. вместо заболевшего командующего 2-й ударной армией Волховского фронта генерал-лейтенанта И. К. Клыкова командуя этим соединением, по силе равным обычному стрелковому корпусу, он вместо со всей армией попал в окружение. Оно явилось результатом бездарно подготовленной в Ставке Любанской операции. 11 июля 1942 г. Власов попал в плен к немцам.

Известно, что Власов обладал жестким, независимым характером, имел основания проявлять недовольство большевистской властью, обидевшей его родных — отца и брата, не любил комиссаров, имел антисемитские наклонности. Инспектируя в середине ЗО-х гг. 4-ю кавди-визию им. Ворошилова (Белорусский военный округ), он крепко обругал за выявленные недостатки ее командира — Г. К. Жукова. Впрочем, это не помешало последнему дать Власову высокую оценку зимой 1941 г., хотя их отношения в целом оставались натянутыми.

Находясь в плену. Власов стал настойчиво предлагать чинам вермахта создание на базе восточных легионов Русской освободительной армии. В письме к Гитлеру он предупреждал его: «Если Вы не против большевиков, а против России, то война будет долгой, кровопролитной, и Германия ее проиграет — я уверен в этом».

В 1943 г. сторонниками Власова в штабе вермахта была организована его поездка на оккупированные территории СССР. Но его заявления в Смоленске, Могилеве, Пскове. Риге вызвали настороженность нацистских бонз, не желавших и слышать о каком-либо политическом значении лидеров славянского происхождения, пусть даже сотрудничавших с Германией. Скорее всего, им стали известны и такие высказывания Власова, как: «Немецкий кафтан нам не по плечу, но надо же когда-нибудь, и где-нибудь, и как-нибудь начать борьбу! Мы погибнем; но после нас найдутся многие, которые поднимут наши знамена».

Когда в штабе 18-й армии вермахта в Гатчине Власов в присутствии командующего В. Лоха пригласил офицеров быть его гостями в Санкт-Петербурге, Гитлер взорвался. В результате с 8 июня 1943-го до ноября 1944 г. власовское движение утратило даже робкие элементы политической значимости, получив лишь статус «отдела восточной пропаганды особого назначения».

Между тем Власов не уставал повторять: «Только какие-нибудь пережитки кайзеровской Германии могут мечтать о порабощении России. Нелепо думать, что 70-миллионный народ может поработить 170-миллионный народ России». Находясь в июле 1943 г. в Париже, бывший начальник штаба 19*й армии генерал-майор В. Ф. Малыш-кин, ставший сторонником Власова, заявил: «Никогда Россия рабской страной не была. Она не была никогда чьей-либо колонией и не будет. Россию завоевать невозможно. Россия может быть побеждена только Россией». Следует добавить, что главным врагом России Власов считал Британию.

Убеждение в том, что Германия должна воевать не с рус-< ким народом, а с большевизмом, разделялось многими офицерами вермахта, чиновниками МИДа и других структур рейха. Неприязнь к шовинистическим, русофобским идеям была особенно характерна для немцев — бывших подданных Российской империи. Не случайно 20 июня 1941 г. министр по делам оккупированных восточных территорий А. Розенберг в узком кругу своих с (ггрудников говорил, что «союз с возрожденной национальной Россией является для многих в Германии традиционной точкой зрения». Именно поэтому, вопреки духу нацизма, среди населения России оккупационные структуры распространяли книги, широко пропагандировавшие отвергнутые в СССР культурные ценности, г на комили с такими личностями, как К. Бальмонт, Д Ме-рс*жковский, И. Бунин, А. Ремизов, И. Шмелев.

Одним из таких немцев был инициатор создания Русской освободительной армии капитан В. К. Штрик-Штрикфельдт. В частности, он писал: «...если мы хотим построить новую Европу, мы должны очистить наше сознание от иллюзий империалистов кайзеровских времен... если новая Европа будет строиться старыми империалистическими методами подавления, разбоя и эксплуатации, то, даже обесправленная и подчиненная, Россия будет таить в себе большую опасность. Горе победителю, который должен бояться побежденного». Как известно, лейтмотивом все же оставалась гитлеровская точка зрения. А фюрер даже в отношении украинцев, признавая их культурный расцвет в X—XII вв., наличие признаков нордической расы из-за влияния германских поселений, отметал даже мысль о создании ими собственного государства. Основной довод Гитлера при этом звучал так: если 40 миллионов украинцев безропотно подчинились диктату России, то такой народ недостоин собственного государства.

При поддержке своих сторонников в вермахте и СС Власов продолжал формирование РОА. К концу 1945 г. он планировал иметь в своем распоряжении 250-тысячный контингент. Реально к весне этого года имелась лишь 1 дивизия в составе 20 тыс. человек под руководством бывшего командира 389-й стрелковой дивизии Красной Армии полковника С. К. Буняченко. 2-я дивизия (Г. А. Зверев — бывший командир 350-й стрелковой дивизии) и 3-я дивизия (М. М. Шаповалов — бывший командир 320-й стрелковой дивизии) находились в стадии формирования.