Великая перезагрузка. Война за мировое господство
Шрифт:
Технократы могли быть левыми или правыми, либералами или консерваторами – политическое самоопределение было для них пустым звуком. Они были в администрации Рейгана, Джордж Буш – старший сам был членом Трехсторонней комиссии так же, как и Билл Клинтон или Эл Гор. И в администрации каждого из этих президентов было значительное количество членов Комиссии. При Джордже Буше – младшем был Дик Чейни – тоже влиятельный член Трехсторонней комиссии. Барака Обаму окружали представители разведывательного сообщества, сплошь члены комиссии. При этом окружали практически полностью.
В администрации Трампа их было несколько меньше, но затем к власти пришел Байден, и все вернулось на круги своя47.
Вуд рассказывал в интервью, что Генри Киссинджер как минимум два раза просто заявлялся в Белый дом и без всякого предварительного согласования встречался с президентом Трампом. Это чрезвычайно необычно, потому что день американского президента распланирован практически поминутно и все встречи назначаются заранее. Однако это свидетельствует о том, что Киссинджер сохранил свое влияние даже спустя 40 лет после того, как прекратил непосредственную работу на правительство, и это несмотря на то что в некоторых странах его считают военным преступником и объявили в розыск за действия во время войны во Вьетнаме.
Возможно, не случайно один из этих визитов состоялся непосредственно после того, как Трамп уволил директора ФБР Джеймса Коми. Корреспондент телеканала CNN Крис Силицца так описал события:
Журналисты американского президентского пула были приглашены в Овальный кабинет Белого дома незадолго до полудня по североамериканскому восточному времени, чтобы сфотографировать Трампа с российским министром иностранных дел Сергеем Лавровым по завершении запланированной между ними встречи.
Однако вместо Лаврова в Овальном кабинете журналисты обнаружили не кого иного, как Генри Киссинджера, наиболее известного своей работой на посту госсекретаря при президенте Никсоне.
Журналисты принялись задавать Трампу вопросы об увольнении директора ФБР Джеймса Коми, на что Трамп коротко ответил, что Коми просто «не справлялся со своими обязанностями». Судя по всему, президент мало отдавал себе отчет в том, что последние 16 часов все только и сравнивали его решение уволить директора ФБР с требованием Никсона уволить прокурора, расследовавшего Уотергейтский скандал48.
Силицца утверждает, что неожиданное появление Киссинджера было очередным элементом цирка, который постоянно устраивал Трамп из-за своей некомпетентности, которая едва не привела к масштабной катастрофе. И тем не менее, учитывая отношения Трампа с уволенным менее суток назад директором ФБР, эти события могу иметь другое вполне правдоподобное объяснение на основе многолетних исследований Патрика Вуда.
Генри Киссинджер и Дональд Трамп во время неожиданного визита Киссинджера в Белый дом
(Официальное фото Белого дома, автор Шила Крейгхед, доступно свободно на Wikimedia Commons)
Трамп пытался продемонстрировать свою независимость, уволив директора ФБР Коми, и не исключено, что в ответ Киссинджер пришел с угрозами от глобалистов. Он мог рассчитывать на секретную встречу, однако Трамп обернул ситуацию в свою пользу, пригласив журналистов и фотокорреспондентов.
Киссинджер, которому на тот момент было уже за 90, просто не смог быстро ретироваться и, когда появилась пресса, сидел в кресле, похожий на маленького сморщенного тролля.
Посмотрите на фотографию и попробуйте придумать другое объяснение. Трамп к концу своего президентского срока (возможно, не последнего) не утратил боевого задора, хотя ему и не удалось сколько-нибудь серьезно потеснить глобалистов или встать на их пути к технократическому государству.
Я спросил Патрика Вуда, каким образом Трехсторонняя комиссия способствовала организации Всемирного экономического форума и «Великой перезагрузке». Как обычно, на это последовал ясный и содержательный ответ:
В первое время работы Трехсторонней комиссии ее члены чрезвычайно неохотно делились своими долгосрочными планами. Время от времени они все же проговаривались, однако встречали такой яростный отпор, что решили вовсе перестать появляться на публике с такой информацией. Их непосредственные действия и планы на будущее скрылись в тени. Даже Дэвид Рокфеллер в своих мемуарах отмечает, что встречи, тем более те, на которых происходило долгосрочное планирование, проходили в атмосфере полной секретности.
Для сравнения – Всемирный экономический форум посещают люди, которые полностью разделяют взгляды создателей Трехсторонней комиссии, однако их намного больше, и членство не так жестко контролируется. Здесь можно встретить представителей и владельцев крупных медиакорпораций, юристов, политиков, топ-менеджеров международных компаний. Да-да, точно так же, как и в составе Комиссии. То есть членов Давосского клуба намного, намного больше, но это все те же люди.
Однако в отличие от Трехсторонней комиссии, планы Давосского форума публикуются открыто. На сайте организации выложены тысячи статей, в которых можно потеряться. И в этих статьях изложены все планы технократов. А еще важно отметить, что Всемирный экономический форум так тесно связан с Организацией Объединенных Наций, что не всегда можно понять, где кончается одна организация и начинается другая49.
Вуд описывает, как действуют многие революционеры, будь то русские или китайские коммунисты, фашисты в Италии и Германии. Если общественность не воспринимает ваши цели, лгите о своих стратегических планах. Нужно убедить добрых людей сотрудничать или по крайней мере помалкивать, пока вы эти планы будете воплощать.
Я спросил Вуда, будет ли справедливо сказать, что Клаус Шваб и другие участники Всемирного экономического форума используют такие термины, как «устойчивое развитие», «изменение климата», «расизм и гендерные проблемы», чтобы разделить людей и сделать их беззащитными перед планами глобалистов. Он согласился с тем, что именно такую тактику они и применяют, но добавил, что это еще и стратегия отвлечения внимания общественности от планов технократов:
Главная цель Всемирного экономического форума – воплотить в жизнь новый международный экономический порядок и планы Трехсторонней комиссии. В этом и есть суть «Великой перезагрузки». Процесс идет уже 45–55 лет. «Великая перезагрузка» и есть новый международный экономический порядок. Это технократия, возрожденная с 1930-х годов. Это ресурсная система, где доступ к ресурсам полностью контролируется технократами, а людям ничего не принадлежит. На самом деле Клаус Шваб говорит об этом вполне открыто, почитайте его высказывания50.
Иногда ваше понимание предмета дискуссии зависит от того, в какой момент вы к этой дискуссии присоединились. Если вы начали погружаться в тему глобализации в последние 10 лет, то у вас может сложиться впечатление, что все началось с Клауса Шваба, Всемирного экономического форума и Четвертой промышленной революции. Однако это будет горьким заблуждением. Только взгляните на работу Трехсторонней комиссии, на деятельность Генри Киссинджера, Дэвида Рокфеллера и Збигнева Бжезинского в начале 70-х годов ХХ века. Хотя и в этом случае, скорее всего, связь с деятельностью младотехнократов в Колумбийском университете 30-х годов от вас ускользнет. Поэтому так полезно время от времени обращаться к экспертам типа Патрика Вуда. Они могут продемонстрировать проблему в значительно более широком историческом контексте.
Возможно, наиболее впечатляющим моментом интервью стал рассказ Вуда о том, насколько слепы были многие из членов-основателей Трехсторонней комиссии к непопулярности их идей в обществе. Вуд вспоминает:
К окружающему миру члены Трехсторонней комиссии относились по-отечески свысока. Они считали себя самыми умными, носителями ученых степеней и так далее, что они лучше других в принятии решений, что хорошо и что плохо для общества. Это всплывало постоянно, они говорили что-нибудь вроде: «Ну, мы делаем это для всеобщего блага. Для глобального блага. Как может кто-то против этого возражать?»
А мы возражали, о чем открыто и говорили. Но технократы совершенно не могли понять, почему это нам не нравятся их планы по переустройству мира. Это было просто невероятно.
В этом и есть суть того, что я называю «сциентизм». Он возводит науку в божественный статус. Можно рассматривать сциентизм как доведенный до предела гуманизм. Наука становится непогрешимым божеством, которое не может ошибаться. Любые ограничения – моральные, этические, религиозные – отвергаются, они не важны и вообще не имеют смысла для технократов.
И они уверены, что бог науки – единственный способ ответить на все вопросы о природе человека и вселенной. Это приводит к очень странному представлению, что их путь – единственно верный. А все, кто считает иначе, просто психи51.