Великая перезагрузка. Война за мировое господство
Шрифт:
Поэтому, как только вы слышите «общественно-частное», переводите это в термины фашизма и помните, что это не что иное, как обещание самых жестких действий правительства на любые протесты простых людей против реализации планов крупного бизнеса.
В предисловии к своей второй книге Шваб также заводит разговор о доверии. Намеренно запутанные формулировки вызывают у читателя острое желание оказаться мухой на одной из стен высоких кабинетов Давосского форума, чтобы узнать, о чем же говорили их обитатели, когда в 2016 году Трамп стал президентом, и в последовавшие годы. Они наверняка места себе не находили, пытаясь понять, является ли Трамп со своим скепсисом в отношении глобализма причиной болезни или симптомом более глубоких процессов, угрожающих провалом их планам:
Доверие общества к правительству, средствам массовой информации и даже гражданскому обществу упало настолько, что больше половины населения мира считает, что современная система нежизнеспособна и не отвечает интересам людей. Увеличивающийся разрыв в доверии между четвертью богатейших людей страны и остальными гражданами свидетельствует о том, что общественное единство в лучшем случае чрезвычайно хрупко, а в худшем – близко к полному исчезновению.
Именно в таком чрезвычайно нестабильном социальном положении мы встречаем как возможности, так и вызовы, связанные с появлением новых подрывных технологий, – от искусственного интеллекта до биотехнологий, новых материалов и квантовых вычислений, – которые приведут к радикальному изменению нашей жизни и которые составляют суть Четвертой промышленной революции16.
К середине президентского срока Трампа Шваб и его давосская команда наверняка уже очень нервничали. Если верить Швабу, три четверти населения считают, что оставшаяся четверть богатеев на них наживается. Стало ясно, что нынешняя структура общества вот-вот посыплется, поэтому он и написал, что «общественное единство в лучшем случае чрезвычайно хрупко». И это не мои слова, а Клауса Шваба в 2018 году.
Но Швабу нельзя отказать в упорстве. Он все еще продвигал идеи Четвертой промышленной революции, когда писал, что «мы встречаем как возможности, так и вызовы, связанные с появлением новых подрывных технологий». Он похож на католического пастора, который говорит родителям послушников: «Я знаю, что многие обвиняют священников в том, что они творят непотребства, оставаясь наедине с мальчиками, но я все равно хочу поехать с вашими детьми в отпуск».
Шваб открыто признает, что подавляющее большинство населения не доверяет элитам, но не собирается останавливаться:
Находясь на исторической развилке, мы берем на себя большую ответственность. Если мы упустим эти возможности поставить новые технологии на службу общественному благу, велики шансы того, что современные вызовы и опасности лишь усилятся, поскольку узкие интересы некоторых и скомпрометированные, основанные на предрассудках старые системы лишь усугубляют неравенство и нарушают гражданские права жителей всех стран17.
Его дерзость просто поразительна. Участники форума в Давосе – это один процент элиты элит. И если существует проблема неравенства доходов, человеческого достоинства или загрязнения окружающей среды, – в этом виноваты представители именно этого одного процента.
Представьте, что расследовать убийство назначают главного подозреваемого. Это может быть весьма интересно в кино, но и должно оставаться исключительно в области художественного творчества. Виновники проблемы не должны предлагать свое решение. Шваб дает понять, что ученые и аналитики, на чьи работы он опирается, собственно, и ответственны за создание этого разрыва:
Над этой книгой работало множество экспертов мирового уровня из разнообразного сообщества Всемирного экономического форума. Во второй части собраны и интегрированы в единое целое с точки зрения ведущих мыслителей Совета глобального будущего и Экспертной сети форума. Если бы не их неоценимый вклад времени и знаний, было бы невозможно охватить весь спектр проблем и проанализировать его настолько глубоко, чтобы в полной мере оценить перспективы и роль наиболее важных технологических областей. Кроме того, не могу не отметить важные и актуальные мысли, изложенные Сатьей Наделлой в предисловии18.
Это пишут люди, которые на самом деле живут в другом мире. Мыслители в башнях из слоновой кости, чей труд куплен и оплачен титанами корпоративного бизнеса, которым все еще мало контроля над вашим миром.
Но они не называют это коррупцией.
На их языке это «партнерство».
Переходя от предисловия к введению в основную часть, Шваб развивает все ту же мысль и рассказывает, какое именно будущее собирается для нас построить.
А завершает книгу описанием института лидерства будущего, подытоживая список проблем, которые руководители различных отраслей совместно с обществом должны решить, чтобы создать то самое инклюзивное, устойчивое, наполненное процветанием и благополучием будущее19.
Шваб не приглашает вас к участию в создании лучшего будущего. Он приглашает вас помочь ему строить для вас тюрьму.
Клаус Шваб решил, что во второй книге нужно сделать основной посыл проще, и в конце каждой главы дает короткую выжимку основных мыслей.
Первым делом он хочет дать определение Четвертой промышленной революции. Вот как он ее описывает в главе «Определяем Четвертую промышленную революцию»:
Четвертая промышленная революция – это концепция, охватывающая уже идущие и предстоящие трансформации систем, которые нас окружают и к которым мы настолько привыкли, что воспринимаем их как нечто само собой разумеющееся. Не все могут оценить масштабность изменений, когда они происходят в виде ежедневных небольших корректировок того, как мы живем. Однако эти изменения и корректировки, хоть и незначительны, но являются частью большой и важной трансформации. Четвертая промышленная революция – это новая глава в истории человечества, не уступающая по значению Первой, Второй и Третьей промышленным революциям, и точно так же ее двигателем стали расширяющаяся доступность и взаимодействие множества удивительных технологий20.
Запутались?
Шваб говорит вам, что общество не замечает глобальных изменений. Да, люди видят некоторые мелкие подвижки, но на самом деле жизнь меняется радикально, если верить автору. Опять же, Шваб и его коллеги из Давоса куда лучше знают, что происходит в вашей жизни, чем вы сами.
И Шваб не хочет, чтобы вы полагались на собственный ум, чтобы осмыслить эти изменения, и не прибегали к помощи привычных национальных институтов, на работу которых опирались десятилетиями. С помощью риторической уловки, которой могли бы гордиться коммунисты, когда организовывали пионерию, чтобы продвигать ценности партии подрастающему поколению, Шваб раскрывает свой план в главе под названием «Мышление нового лидера»:
С этими тремя вызовами – распределение благ, управление внешними факторами и обеспечение ориентированного на человека будущего – непросто справиться инициативой «сверху-вниз» или благотворными правительственными решениями. И совершенно не похоже, чтобы современные международные и национальные институты власти, рыночные структуры, организованные и спонтанные общественные движения и индивидуальные поощрения могли привести к широкой доступности мощных новых технологий, отсутствию вреда от них и в таком виде, который полностью сосредоточен на расширении прав и возможностей людей, их использующих21.
Это может показаться камнем в огород любого, кто верит в цивилизованное и мирное гражданское общество. Швабу совершенно не интересны обычные правительственные программы. Он не верит в существующие международные и национальные институты власти. И в общественные движения – спонтанные или организованные – тоже не верит, равно как и в отдельных людей, выступающих с благотворными и полезными идеями. И в какие-либо программы поощрения, которые могут привести к положительным изменениям в обществе, тоже не верит. Шваб и его давосская шайка хотят избавиться от любых существующих государственных и общественных структур, которые до сих пор направляли развитие государств и наций.