Чтение онлайн

– Горе Нан-Мадолу! Идет Тумунуи!… Будет страшная битва!

Заметив Тангола, вождь скорбно кивнул ему. Прибежавшие из Нан-Танаха телохранители подняли кауна на плечи и скорым шагом понесли к тшаутелуру. Еще долго звучал вдали низкий бас вестника беды: «Лю-у-уди! Идет Тумунуи…».

В гаванях началась паника: десятки судов из Гавайиды, Сипангу, с атоллов спешно выбирали якоря. К полудню порт вымер.

Тангол снова вернулся в Нан-Катарал. «Неужели Момо помог Тумунуи отыскать Нан-Мадол? Нет, он не мог сделать этого», – думал он, угрюмо глядя, как толпы воинов переправляются на плотах к островкам Томуна.

Ваахоа недвижно стоял у колонны. Вдруг он уныло покачал головой и застонал:

– Все рушится, друг мореход! Ночью, перед рассветом, Ватеа сказал мне: «Каноэ готово, можно отплывать». А я, глупец, отложил до утра. И вот оно, это утро!… Горе мне!

В полдень флот Тумунуи медленно втянулся в гавань. Горожане лихорадочно укрепляли подступы к Нан-Танаху. Повсюду сновали жрецы, выкрикивая: «Лю-юди! Готовьтесь к битве! Нан-Мадол недоступен врагу».

Огромные двойные каноэ Тумунуи, продвигаясь вдоль Нан-Молукана, высаживали отряды воинов. Оглашая воздух диким свистом, они карабкались на террасы и насыпи. Устилая своими телами базальтовые платформы, облепили укрепления Томуна… Хрипы и стоны раненых, крики сражающихся – все это катилось в сторону внутренней гавани. Томун едва продержался до заката – и пал. Флот Тумунуи заполонил бухты, факелами запылали немногие боевые каноэ Нан-Мадола… К ночи разразился шторм, и ураганный ветер гнал на город тучи искр, тлеющие паруса, обломки мачт. Нан-Мадол горел. Огненное зарево охватило полнеба.

Нан-Мадол не спасли колоссальные стены – наступавшие пробили их таранами. Зато под грандиозной платформой, где высился Нан-Танах, яростный бой длился больше суток. Тшаутелур и вожди, забывшие за годы мира искусство сражаться, велели уцелевшим воинам втащить наверх базальтовые блоки и закрыть ими все входы во дворец. Горожанам роздали оружие, приказали до конца оборонять платформу. Вместо этого они пошли сдаваться южным варварам. Однако Тумунуи не понял их намерений – и все они были перебиты.

К утру полусгоревший Нан-Мадол сдался. Лишь дворец Нан-Танах не покорился. К нему на плечах дюжих телохранителей поднесли Тумунуи. Поглядывая на черные стены, правитель сказал с усмешкой:

– Ну что ж, тшаутелур сам залез в ловушку. Тем лучше!

Ваахоа и Тангол тоже были в числе защитников Нан-Мадола. Осознав к утру, что все кончено, они подземным ходом возвратились из Нан-Танаха в Храм. Задыхаясь от усталости, в покрытой копотью одежде поднялись на крышу Нан-Катарала… Близился новый день, жарко пылала на востоке заря. Укрепления Томуна курились чадным дымом, а в бухтах и каналах не было видно воды: так густо стояли там каноэ Тумунуи.

– Мы проиграли, друг… – потерянно сказал Ваахоа. Тангол сел на каменные плиты, опустил голову.

– Может, еще отыщем каноэ и Ватеа? – с трудом разжал он запекшиеся губы.

Жрец не ответил. Сдавив пальцами виски, он глухо повторял:

«Мы опоздали… Пинтод не дождался меня. Прости, отец».

Тут на крышу, словно вихрь, ворвалась Этоа. Ее огромные глаза сверкали, волосы разметались по плечам. Она хриплым, неузнаваемым голосом закричала:

– Пал Нан-Танах!… Предатели указали Тумунуи тайные ходы во дворец. Скоро варвары придут и сюда. Бегите!… Я видела Ватеа, он велел вам спешить к северной бухте Волеаи. Каноэ там!

Последний тшаутелур, ведущий свой род от «божественных близнецов Солнца», стал пленником Тумунуи. А тот восседал на базальтовом троне в зале Нан-Танаха, и его толстая физиономия лоснилась от гордости и самодовольства. С любопытством разглядывая своего пленника, Тумунуи вкрадчиво сказал:

– Я слышал, будто ты грозился сгноить меня в подземелье?

Тшаутелур презрительно молчал.

– Смотрите-ка, не желает беседовать со мной! – Тумунуи притворно вздохнул и легко поднял с трона свое грузное тело. Сбежав по ступенькам, он взмахнул резной палицей. В глубокой тишине зала, набитого воинами, раздался глухой звук – и тшаутелур с проломленным черепом ткнулся лицом в яркие циновки. Отшвырнув палицу, Тумунуи отыскал взглядом Верховного жреца в кучке знатных пленников и небрежно поманил его согнутым пальцем. Униженно кланяясь, тот приблизился.

– Куда сбежали мой брат и предатель Ваахоа? Я принял его как родного…

Верховный жрец пал на колени, лицо его посерело от страха:

– Нан-Катарал окружен воинами, великий… Ваахоа и Тангол не уйдут.

– У тебя красивая дочь, это верно? – меняя тон, с ухмылкой спросил Тумунуи.

– Да, великий! Ее зовут Этоа. Но она жрица Священного Угря.

Тумунуи пренебрежительно махнул рукой:

– Угря можно зажарить, он вкусен. А дочь пришли ко мне…

Он замолчал, прислушиваясь к возне на террасе Нан-Танаха. Спустя минуту рослые воины втащили в зал Тангола. Его схватили по дороге к бухте Волеаи. Он сумел задержать преследователей, пока Этоа скрылась в джунглях. Ваахоа же не успел покинуть Нан-Катарал и, сдвинув базальтовый блок, заперся в подземном тайнике. Тангол был весь опутан лианой.

– Кто посмел?! – казалось, Тумунуи был возмущен этим. – Освободить!

Растирая затекшие запястья, мореход мрачно смотрел на брата.

– Кена, милый… – в обычной язвительной манере сказал тот. – Значит, ты предал меня, как и Момо?

– Ты убил кормчего?! – гневно крикнул мореход, делая шаг вперед, но телохранители схватили его за плечи. Тангол рывком освободился.

Тумунуи набычился, присел на нижнюю ступень трона. Его глаза блеснули.

– Плохо думаешь обо мне, братец. Едва мы отплыли, Момо сам бросился в волны. А ведь в Южном море столько акул!… Я скорблю о глупом старике. – В зрачках Тумунуи мелькнула усмешка. – К счастью, мне помогли люди атоллов Кане. Они хорошо знают путь к Нан-Мадолу. – Помолчав, он вдруг накинулся на телохранителей: – Чего стоите? Ведите сюда Ваахоа!

– Жрец укрылся в подземелье, – виновато сказал один из них. – Он задвинул плиту.

– Ну и пусть подыхает там, – пробурчал Тумунуи. – Разведите под плитой костер пожарче… – Искоса глянув на брата, добавил: – И твою кровь проливать не собираюсь. Придумаем что-нибудь другое.

Тангол сверлил брата тяжелым взглядом отцовских глаз, и Тумунуи чудилось: вот сейчас он стоит перед отцом, воскресшим для мести. Не поднимая взгляда, тихо сказал Танголу:

– Я знаю, ты хороший пловец. И не боишься мано – грозных акул. Поэтому в полдень я приду к акульему цирку. И ты придешь туда.

…Акулий цирк – коралловый садок овальной формы – имел шагов триста в окружности. Туда с незапамятных времен бросали акулам живых людей – виноватых или невинных. А в дни празднеств особо смелые добровольно сражались с мано, чтобы заслужить награду. Свежая вода поступала в садок через узкий проход в скалах.

Тумунуи уселся на циновках с южной стороны цирка и велел привести брата.

Тангол стоял перед ним в одной набедренной повязке.

– Возьми мое оружие, – добродушно сказал Тумунуи, швыряя к его ногам выточенный из зуба гигантской мано кинжал. – Если победишь, иди куда хочешь… – и язвительно улыбнулся.

Мореход подобрал оружие, повернулся и прыгнул в садок. В душе у него были холод и пустота. К чему теперь жизнь?.. В раскаленном подземелье, задыхаясь в чаду и огне, гибнет Ваахоа. Неизвестно, жива ли Этоа… Но тут его охватила ярость. «О нет, брат Тумунуи, я не доставлю тебе радости! Ты еще пожалеешь. Берегись, Тумунуи!». Он крепче сжал в руке нож, но тут Голос Орза напомнил о себе: «Забудь о мести. Ты обязан достичь Великой реки! Помни обо мне, как я помню о мире света и добра – родной Сибре! Ты должен отыскать Киборга».