Чтение онлайн

А еще внутри страны имелось большое количество непримиримых врагов большевиков и советской власти, различных оппозиционеров. И эти люди имели опыт революции и гражданской войны. Они были готовы и могли вести политическую борьбу с властью, а если надо, и войну вооруженную.

Денег для решения этих задач требовалось много, в том числе – твердой валюты. Кредиты были недоступны. Экспорт был достаточно прост по номенклатуре: зерно, лес, металлургическое и энергетическое сырье, произведения искусства и драгоценности из Эрмитажа, Гохрана и других собраний.

Относительно главного источника дохода – зерна и сырья – к 1928-29 гг. выяснилась неприятная деталь: частные предприниматели (нэпманы) в добывающих и обрабатывающих отраслях не горели желанием даром или по бросовым ценам отдавать свою продукцию большевикам во имя мировой революции. Рабочие на госпредприятиях тоже не хотели работать бесплатно или за нищенскую зарплату даже из чувства пролетарской солидарности. Могли забастовать, а то и просто уйти с заводов и шахт.

А на селе те, кто производил товарное зерно в нужных объемах, оказались классовыми врагами – кулаками. Они не только не отдавали зерно для экспортных поставок во имя коммунизма, но и на внутреннем рынке продавали его на своих условиях. Все это товарищ Сталин узнал лично во время своей первой и единственной поездки по стране и непосредственного общения с народом. По свидетельствам очевидцев все, что простой советский народ думал об экономической политике и планах большевиков, ему сказали прямо в глаза и не раз. Это было одним из главных и самых тяжелых оскорблений, нанесенных умному, властному, безжалостному и крайне злопамятному человеку в его жизни.

Судьба НЭПа, кулаков и пути дальнейшего экономического и политического развития Советской России были решены: индустриализация на основе национализации промышленности, коллективизация, полная ликвидация частной собственности в промышленности и сельском хозяйстве. В госуправлении – при продолжении внешне демократической риторики – выстраивание жесткой вертикали власти на основе создания партийной, советской и хозяйственной номенклатуры и четкого объяснения всем правил и отношений внутри властной иерархии.

Практически эти лозунги (они же – задачи) были претворены в жизнь следующим образом.

В 1929 году в стране было восстановлено крепостное право. Коллективизация, создание колхозов сопровождалось тем, что у крестьян были отобраны паспорта и им было запрещено без специального разрешения властей покидать места постоянного проживания. В процессе раскулачивания была национализирована и переведена в разряд государственной практически вся частная собственность (включая землю) в сельском хозяйстве. Крестьяне были обязаны (под страхом в том числе и уголовного наказания) работать в колхозах за трудодни, которые были оплатой только части их труда. Все остальное присваивалось государством. По своей экономической и организационной сути это являлось отработкой барщины [3] в феодальном хозяйстве.

Для того чтобы скрыть от населения страны восстановление крепостного права и феодальных отношений собственности и управления, советские идеологи создали удивительную в своей простоте, наглости и эффективности конструкцию – общественную собственность на орудия и средства производства. В одночасье стало «все вокруг – народное, все вокруг – мое».

Почти никого не смущало, что ни у одного жителя СССР не было на руках никаких имеющих юридическую силу документов, подтверждающих право его собственности на то, что принадлежало государству и было объявлено общественным, общенародным достоянием, достоянием всех и каждого. Последовательно игнорировалось то, что при отсутствии юридически определенных прав собственности физических лиц – жителей СССР – на это общенародное достояние фактическим владельцем госсобственности становился госаппарат, его конкретные руководящие работники, которые управляли объектами общенародной государственной собственности и принимали решения об использовании доходов от их функционирования. А вопрос управления и общенародного контроля изящно решался с помощью диктатуры пролетариата под руководством Коммунистической партии в лице ее руководящих органов и лично руководителя партии. Таким образом, в демократической советской республике (в ее хозяйственной части) вместо свободной экономической деятельности каждого гражданина на базе частной собственности появилась хорошо знакомая система феодальной собственности, принадлежащей царю (генеральному секретарю ЦК ВКП(б) – впоследствии КПСС) и служилому феодальному сословию (секретарям обкомов и ряду других избранных представителей советской бюрократической иерархии).

Республиканская система управления при сохранении всех внешних демократических атрибутов в виде выборов, народного представительства и т. д. стала стремительно превращаться в феодальную монархию. Собственность по Марксу – вопрос определяющий.

В советских городах и промышленности прошли аналогичные процессы. Частная собственность была ликвидирована, все отрасли промышленности стали государственными, была введена система прикрепления работников к предприятиям с помощью институтов прописки, трудовых книжек, обязательных характеристик с места работы, борьбы с тунеядством, разных видов пайков и других (включая карточную) систем распределения продуктов и потребительских товаров. Система оплаты и получения прибавочного продукта точно так же представляла собой феодальную барщину, от которой работник не мог уклониться, так как был жестко прикреплен к предприятию и не имел и не мог иметь других источников существования.

Барщина в городе и деревне стала финансовым источником индустриализации и первых пятилеток. Восстановление в стране феодальных отношений сформировало источники средств для решения задач советской власти, но резко обострило идейную борьбу в обществе: оппозиция активизировалась в партии, органах госуправления и, что было самым опасным, в руководстве Красной армии. С убийством Кирова в 1934 году руководство компартии приступило к ликвидации оппозиции в стране. Количество репрессированных, сосланных, помещенных в лагеря стало исчисляться сотнями тысяч (по другим данным – миллионами). Точные цифры здесь очень важны, но даже минимальный порядок величин поставил перед феодальной коммунистической элитой два последовательных вопроса:

• Как кормить и содержать эти огромные количества людей в местах заключения?

• Можно ли использовать их как дополнительный источник рабочей силы в советском модернизационном проекте?

Сталин и его соратники безжалостно расправлялись со своими противниками и не обременяли себя моральными принципами, но были людьми умными и прагматичными. Они использовали две концепции своих идеологических противников и личных врагов.

Во-первых, было широко внедрено в практику изобретение англичан времен англо-бурской войны – концентрационные лагеря. Во-вторых, конечно без упоминания автора, была реализована концепция трудовых армий Льва Троцкого. Он предлагал использовать большие массы людей, мобилизованных и подчиняющихся приказам на принципах армейской службы, для решения хозяйственных задач в ходе социалистического строительства.

Обе концепции были творчески развиты и превратились в использование огромных масс заключенных, содержавшихся в лагерях Гулага, на различных работах в советской экономике: в добыче сырья (лес, разнообразные виды полезных ископаемых), строительстве (промышленные объекты, жилье, инфраструктура и т. п.), других отраслях – вплоть до научных исследований и разработок (знаменитые «шарашки»). Труд заключенных (ЗК) не оплачивался. Они имели место на нарах в бараке, примитивную одежду, минимальное питание. ЗК не имели никаких личных прав, полностью подчинялись администрации лагерей, без суда могли быть наказаны администрацией вплоть до физического уничтожения. Сами заключенные и все результаты их труда полностью принадлежали советскому государству. В терминах экономики и общественных отношений это было рабство [4] в его классической форме.

По разным оценкам, через систему советских лагерей в период с середины 30-х до середины 50-х гг. ХХ века прошло и было задействовано в рабском труде до 30 миллионов человек (очевидно, надо принимать в расчет и военнопленных Великой Отечественной войны – иностранных и вернувшихся из немецкого плена советских). Цифра требует уточнения, но бесспорно, что использование рабского труда заключенных было экономически значимым сектором советского хозяйства, одним из важных источников создания прибавочного продукта.

Демократическая советская республика последовательно превращалась в феодальную монархию, основанную на крепостном праве в городе и деревне, и рабовладельческую империю, широко использовавшую труд государственных рабов-заключенных в ходе социалистического строительства. Очень важно в данном рассмотрении просто последовательно констатировать факты. Слова «крепостное право», «рабство», «империя», «монархия», «феодализм» сегодня в общественном сознании несут отрицательный смысл. На самом деле это только термины, которыми обозначаются определенные виды экономических отношений и систем госуправления. Их оценка относительна. Хочется напомнить анекдот советских времен: демонстрация в Древнем Риме. Идут рабы, несут огромный плакат: «Да здравствует феодализм – светлое будущее всего человечества!».