Чтение онлайн

Основным вопросом русской революции был земельный. Итоги революции, Гражданской войны и продовольственной диктатуры для деревни подводит в своей работе Н. Д. Кондратьев. Самый, пожалуй, поразительный вывод — «происходит нивелировка крестьян» не по бедняцкому, а «по середняцкому типу». Правда, уточняет Кондратьев, «экономический потенциал середняцких хозяйств падает».

Казалось бы, логика прямая — в условиях продразверстки, изъятия всех излишков происходит сокращение посевов. Крестьяне не заинтересованы в производстве излишков, которые все равно отберут. И такая логика действительно существовала, но она вновь, вопреки распространенным заблуждениям, не являлась основным фактором.

Куда более серьезным фактором, повлиявшим на жизнь деревни и, в конечном счете, государства, стала аграрная программа эсеров, взятая на вооружение СНК. Как ни удивительно, даже в условиях военного коммунизма она позволила относительно увеличить благосостояние деревни. А вот в дальней перспективе — подорвала благосостояние государства.

В феврале 1918 года был опубликован подготовленный левыми эсерами «Основной закон о социализации земли» — второй после «Декрета о земле» законодательный акт, имевший принципиальное значение для аграрных преобразований тех лет. По существу он заложил фундамент земельных отношений в стране. Закон вводил уравнительное землепользование, право пользования землей предоставлялось только лицам, обрабатывающим ее личным трудом. Использование наемного труда допускалось лишь для нетрудоспособных, или при обработке площадей запасного фонда и государственных земель.

Т. Осипова в цитированной выше работе «Российское крестьянство в революции и гражданской войне» дает детальный анализ реализации положений этого закона: «Всего в европейской части в раздел было передано 15,5 млн. дес. земли… В Нижегородской губернии к 14 июня на учет было взято 971 частновладельческое имение. По данным III губернского съезда Советов (октябрь 1918 г.) в губернии ликвидировались хозяйства не только дворян, но и «столыпинских помещиков», т. е. хуторян. Крестьяне проводили передел земель хуторян и отрубников, разрушали их сельскохозяйственные постройки, инвентарь, изгоняли их «в 24 часа». Земельные отделы приняли меры к охране законных интересов хуторян, но волну гонений на них удалось сбить лишь к октябрю 1918 г.»

«По данным на конец года, в 11 уездах было реквизировано 1 292 сельскохозяйственных владения площадью 1 493 470 дес. На их базе было создано 53 коллективных хозяйства, из них 27 коммун, 20 артелей, 3 товарищества и 3 совхоза. Остальная земля была передана крестьянам, увеличившим наделы пахоты почти в два раза» [4] .

«Эта картина типична для всех губерний, — констатирует Осипова. — …К началу 1919 г. в Европейской России было распределено приблизительно 17 215 926 дес. земли, из которых 95,3% перешли крестьянам, 0,8% — коммунам и артелям, 3,9% — совхозам, фабрично–заводским коллективам, больницам, школам и пр. Землю получили миллион бесхозяйственных крестьян. Число мелких посевщиков (до 2 дес.) возросло с 6 до 8-9 млн, составив 43%. Группа средних посевщиков (от 2 до 4 дес.) увеличилась на 10%, а число дворов, сеющих свыше 4 дес, уменьшилось… Таким образом, произошло увеличение числа мелких и средних хозяйств, уменьшение и исчезновение крупных и сокращение хозяйств выше среднего уровня. Нивелировка деревни сгладила социальные полюсы, увеличив удельный вес среднего крестьянства» [5] .

Не менее интересную картину наблюдаем по итогам уравнительного перераспределения скота: «К концу 1918 г. в 25 губерниях число безлошадных и многолошадных хозяйств уменьшилось при значительном росте однолошадных дворов». «Заключение Тульского губкома РКП(б), сделанное по итогам 1918 г.: «Деревенская беднота, входившая в комбеды, во многих уездах превратилась в середняков–крестьян, обзавелась постройками, скотом, которые поступили в ее распоряжение».

Вместе с тем Осипова констатирует: «Уравнительный раздел земли привел к понижению производительности сельского хозяйства, падению его товарности, росту (!!! — Д. Л.) внутридеревенского потребления хлеба. Мелкое хозяйство консервировало старые приемы земледелия, нерационально использовало скот, инвентарь. С экономической точки зрения уравнительный раздел был нецелесообразен, на что обращали внимание ученые еще в 20-х годах (Л. Крицман и др.)» [6] .

Далее исследователь отмечает, что «Начавшись весной 1918 г., уравнение земли проходило вплоть до сплошной коллективизации… Уравнение проводилось не по высшему и даже не по среднему хозяйству, а по низшему, потребляющему, что предопределило в скором времени немалые трудности в получении хлеба из деревни» [7] .

Современным сторонникам утверждений, что большевики уничтожили крестьянство в России, было бы полезно взглянуть на эти факты. Деревня стала жить лучше. Ухудшение коснулось городов.

Таково было социальное, экономическое и политическое состояние страны к концу Гражданской войны. Процессы, запущенные в Российской империи с началом Первой мировой войны, через две революции, через хаос межвластия, через Гражданскую войну, — пришли к своему завершению.

Хозяйство было разрушено до основания. Все предыдущие достижения, какими бы спорными, или абсолютными они ни казались, сошли на нет.

Страна начинала жизнь с чистого листа. И перед партией большевиков вставал принципиальный вопрос: какова будет дальнейшая политика государственного строительства. Начиналась эпоха Новой экономической политики (НЭП).

Примечания:

[1]Н. Д. Кондратьев «Рынок хлебов и его регулирование во время войны и революции», стр 19.

[2]Серж В. «От революции к тоталитаризму: Воспоминания революционера» / пер. с фр. Ю. Гусевой, В. Бабинцева М.: «Праксис»; Оренбург: «Оренбург книга», 2001. [электронный источник] — 1 файл fb2.

[3]Там же.

[4]Т. Осипова «Российское крестьянство в революции и гражданской войне» М.: «Стрелец», 2001. Стр. 228.

[5]Там же, стр. 230.

[6]Там же, стр. 233.

[7]Там же, стр. 72.

Конец

Москва, 2009-2012