Чтение онлайн

Будин закрыл глаза. Сколько пролежал – не смог потом определить. Очнулся от стука за дверью. Почувствовал, что продрог до костей.

За дверью топали ногами, глухо ругались, стучали о пол древками копий. Узник хотел приподняться, но лишь застонал. О, если бы это оказались скифы!.. Они принесли бы свободу!..

Дверь распахнулась. На пороге появились гоплиты с факелами в руках.

– Жив еще, скотина? – грубо спросил один, ударив узника ногой.

– Стонет, значит не издох!

Его схватили за руки и волоком потащили к выходу, опять туда, где стояли орудия пытки.

Здесь пылали факелы, освещая толпу магистратов, стоящих на возвышении. На первом плане выделялись Миний, Дамасикл, Агела. Ниже шумели и жестикулировали вооруженные стражники. Среди них виднелось птичье личико Херемона. Гоплиты тащили связанных людей. Звучно раздавались брань и удары древками копий, вперемежку с воплями и стонами истязуемых.

– Вот преступник!.. Он пойман мною на улице с мешком, полным тряпок, смоченных земляным маслом! Это он только что поджег здание гимнасия!.. Он же, наверно, и хлебные склады поджигал!

Это кричал Бабон, волоча по полу окровавленного человека и на ходу обрабатывая его ножнами меча по чему попало. Человек ревел от боли, падал, но его поднимали ударами.

Схваченных рабов вводили в круг вооруженных граждан у самой трибуны и здесь избивали.

Яростные выкрики и брань гоплитов, удары, стоны и нечеловеческий рев избиваемых сливались в адскую музыку, от которой кровь стыла в жилах. Будин почувствовал, как у него волосы на голове встают дыбом. В ужасе оглядевшись вокруг, он узнал многих рабов в лицо. Тут были Фракиец, портовый носильщик, молодой метельщик улиц Дандарий, уборщик нечистот Гениох и много других.

Миний размахивал длинными руками и руководил расправой.

– Говори!.. Говори!.. – кричал он озверело на Фракийца. – Кто велел тебе делать поджоги? Кто залил закрома с пшеницей земляным маслом? Кто поджег их?.. Говори правду, если хочешь умереть спокойно!

Фракиец раскрывал рот, из которого вылетали хриплые звуки пополам с брызгами крови. Все зубы у раба были выбиты. Будину вспомнилось, каким веселым он знал этого красивого и сильного парня.

– Поставить его на гвозди!

Притащили доску, утыканную острыми гвоздями.

Раб завыл дико, по-собачьи. Брызгая кровавой слюной, заговорил быстро, но неразборчиво. Несколько раз произнес чье-то имя, но так невнятно, что Миний дал сигнал к пытке, надеясь заставить его говорить яснее. Раб сплюнул сгустки крови и, показывая на Дамасикла, упомянул Ханака. Все насторожились. Морд подскочил к несчастному, схватил его костлявой рукой за грудь.

– Ханак? – спросил он. – Ты говоришь, что тебя научил делать поджоги Ханак?.. Или еще кто?.. Говори!

Раб отрицательно покачал головой, продолжая свои невнятные показания. Но опухший, размозженный язык плохо слушался. Он опять назвал имя Ханака и показал рукой в сторону Дамасикла, потом на свой окровавленный рот.

Общий шум утих. Все взоры устремились к маститому и благообразному секретарю полиса.

– Немедленно идите в дом секретаря, схватите изменника!.. От него мы услышим всю правду! – прогремел голос Миния.

Гоплиты кинулись выполнять приказание.

– Ага!.. Ага!.. – раздался высокий, словно плачущий голос Херемона. Старик, задыхаясь от волнения, выскочил вперед и протянул иссохшие руки к Дамасиклу. – Ты слышишь, Дамасикл!.. Не я один прозевал измену своего раба!.. Ты показал на моего Будина, а своего прикрыл! Ты баловал изменника, кормил его булками и одевал в лучшие ткани! А он тайно готовил полису гибель! Ты ради своего порока держал предателя около себя, не скрывал от него тайн полиса!.. Теперь понятно, как и от кого узнали скифы наши секреты! От любимца твоего!.. Ты, Дамасикл, прикрывал врага полиса!.. Горе!.. Горе!..

Кругом раздался возмущенный ропот. Дамасикл с трудом сдерживал охватившее его волнение. Его ноздри вздрагивали, грудь вздымалась от порывистого дыхания. Ему не верилось в измену своего фаворита. Будин – другое дело. Это воин, видевший свободу. Но изнеженный «вскормленник», похожий на девушку, едва ли мог решиться на тайное и опасное дело. Неожиданное выступление Херемона прозвучало громким скандалом.

– Надо спросить Будина – шепнул секретарь на ухо Минию, – знал ли он об измене Ханака?.. Ведь Фракиец отрицает участие Ханака в заговоре!

– А мне кажется, что он подтверждает виновность твоего раба.

Будина подтащили к трибуне, оставляя на полу полосу крови. Бросили, как мешок.

– Подлый изменник! – обратился к нему Миний. – Знал ли ты об измене Ханака? Сговаривался ли с ним?

– Сам не изменял и не знал ничего плохого о Ханаке, – прохрипел Будин и не узнал своего голоса.

Казалось, вместо него говорил кто-то другой.

Ввели Ханака. Запыхавшиеся воины сообщили, что еле нашли его около портовых складов. Раб, как видно, пытался бежать из города.

– Так это ты готовил полису погибель? – спросил Мини. – Как ты делал это? Скажи, кто тобою руководил, и назови имена своих сообщников?

Юноша быстро оглядел лица судей и всех присутствующих. Ни тени сочувствия не прочел он в раскаленных злобою взглядах. Более того, они сулили ему лишь страшные пытки и смерть.

Он вздрогнул, увидев на полу своих товарищей, искалеченных, с нечеловеческим выражением в широко раскрытых или бессильно потухающих глазах. Понял, что ни о какой пощаде не может быть и речи. Никакие признания не смягчат его участи, даже если он назовет имя Вастака и укажет старый склад, где тот спрятался. Наоборот, признание лишь разожжет жестокость мучителей и удлинит пытку. Страшно было смотреть на каменный столб, измазанный кровью, на жаровню, полную пылающих углей, на зубчатые колеса в углу. Истязаний Ханак боялся больше, чем смерти. И сразу решил ускорить развязку.

Он выпрямился, презрительная и дерзкая улыбка искривила его рот. Смело, с издевкой оглядел владык города, стоящих на трибуне, остановил взор на Будине. Их глаза встретились.

– Мой бедный и глупый друг! – произнес Ханак. – Ты один пострадал напрасно!

– Отвечай на вопрос! – залаял, задыхаясь, Херемон. – Расскажи, как ты дурачил своего близорукого господина! Как под его крылышком предавал полис!.. Кто тебе платил за измену?..

– Приступить к пытке! – приказал Миний, считая, что раб решил молчать.

Услышав этот страшный приказ, Ханак побледнел, но глаза его ярко вспыхнули. Он был очень хорош в эту минуту. Вся женственность мгновенно исчезла.

– Настоящий мужчина, воин! – прошептал запекшимися губами Будин, восхищенный смелостью, с которой держался молодой раб.

– Подождите! – ясным и звучным голосом произнес Ханак, жестом руки останавливая кинувшегося к нему Бабона. – Я хочу говорить!

– Говори!

Бабон почувствовал, что мурашки поползли по его спине. Если выяснится, что он когда-то скрыл ночные похождения молодого раба, то ему, как бывшему начальнику дозорной группы воинов, несдобровать. Он многозначительно посмотрел на Дамасикла. Тот походил на гипсовую статую. По лбу текли струйки липкого пота. Секретарь ответил на взгляд хабейца неуловимым для других жестом. Бабон понял, что от него требуется, и стал за спиною юноши.