Чтение онлайн

Стремясь к переговорам, премьер-министр X. Хирота 3 июня 1945 года сообщил об этом при встрече с советским послом Маликом. Однако Малик отказался вести неофициальные переговоры. Тогда Хирота 24 июня передал ему от имени японского правительства конкретные предложения, в частности, о поставках в СССР некоторых стратегических материалов (каучука, свинца, олова, вольфрама) в обмен на экспорт в Японию советской нефти. 29 июня, озабоченный постоянными уклонениями СССР от переговоров, Хирота предложил Малику заключить между Японией и Советским Союзом соглашение об «оказании друг другу поддержки в сохранении мира в Восточной Азии». Слышать такое от японских агрессоров было смешно. Помимо этого, Хирота говорил о заключении двустороннего соглашения о ненападении. Словом, утопающее японское правительство хваталось за соломинку. Посол Токио в Москве Сато с такими же предложениями обратился к советскому правительству. Японцы, прознав о готовящейся встрече глав великих держав в Берлине, о том, что там будут решать судьбу Японии, стремились уладить отношения с Москвой до Берлинской конференции. Даже император передал 13 июля через Сато заместителю наркома иностранных дел СССР С. А. Лозовскому туманное послание, в котором «выражал свою волю, чтобы скорее положить конец войне». 18 июля Сато получил ответ, в котором говорилось, что «…советское правительство не видит возможности дать какой-либо определенный ответ по поводу послания императора…» Так милитаристский режим Японии оказался на грани краха. До начала войны оставалось три недели.

Между тем американцы приобрели определенный опыт в войне с Японией и с весны 1945 года применили «ковровые бомбардировки», которые нанесли ущерб не столько мощи империи, сколько мирному населению Токио и Осаки. Всего было разрушено 2 миллиона 210 тысяч домов, или четверть жилого фонда Японии. Без крова остались 9,2 миллиона человек, или 12 процентов населения страны. Общие потери гражданского населения от американских бомбардировок составили полмиллиона убитых, раненых и пропавших без вести.

Хотя американцы и добились превосходства в море и в воздухе, но, тем не менее, одними бомбардировками заставить Японию капитулировать не удалось. Японцы, несмотря на часть разрушенных предприятий, готовились к длительной войне, надеясь переломить ход событий в свою пользу. Американцы же исходили из того, что Токио капитулирует, когда на острова будет высажен огромный десант. Для успешной войны с фанатичными солдатами Страны восходящего солнца американцам требовалась армия, равная японской, — около 7 миллионов. Пойти на такую масштабную мобилизацию в США правительство не могло, опасаясь взрыва народного возмущения.

Расчет был лишь на советские войска, которые по замыслу Вашингтона должны были разбить Квантунскую армию на материке, и тогда союзники, может быть, высадили бы свой десант на японские Хонсю и Хоккайдо. Допускать советские войска в Японию союзники не хотели, справедливо опасаясь, что Японию может постичь участь разделенной Германии, и тогда русские на Хоккайдо неминуемо установили бы прокоммунистический режим.

Разговоры о возможности создания Северо-японской социалистической республики, насколько известно из воспоминаний членов окружения Сталина, велись с весны 1945 года. Но было немало реальных причин против осуществления этого замысла. Во-первых, в Японии были ничтожно малые коммунистическая и социалистическая партии, которые репрессиями были обескровлены и загнаны в глубокое подполье. С такими силами промосковское правительство, будь оно создано на Хоккайдо, без русских штыков долго не удержалось бы у власти. Во-вторых, сама психология даже аполитичных японцев была традиционно настроена против России, поскольку простолюдины считали, что Россия еще в ХVІІІ-ХІХ веках отобрала у японских поселенцев Дальний Восток.

По сути, так оно и было, но дело в том, что Япония в те отдаленные времена не потрудилась оформить те территории как часть государства, не придала Дальнему Востоку своего государственного статуса, Так что претензии японцев на Дальний Восток с начала XX века были с точки зрения международного права полностью безосновательными. И, тем не менее, японцы считали, что Россия, а затем СССР лишили Японию части материальных благ и ресурсов, «присвоив себе дальневосточные территории». Это была сугубо националистическая точка зрения, обычный государственный экспансивный шовинизм. Ввиду этого население Хоккайдо не восприняло бы русский десант как освободителей от тоталитарного, милитаристского режима. К тому же у японцев было сильно развито традиционное преклонение перед императором. В Японии, по верному рассуждению части токийских политиков, мог вспыхнуть мятеж, но только на почве обнищания и недовольства кровопролитной затяжной войной. Советскую же власть население в своей массе просто не восприняло бы как свою, необходимую ему для существования. Потому разговоры о возможной социализации части Японии так и остались разговорами, мечтами в сталинском окружении.

Представитель СССР генерал-лейтенант К.Н. Деревянко подписывает «Акт о капитуляции Японии» на борту американского линкора «Миссури». 2 сентября 1945 г.

…А американское руководство в войне с Японией ободрилось, когда весной 1945 года ему было доложено о том, что работа над созданием атомной бомбы близится к концу. Бомба еще не была готова, а в окружении Г. Трумэна, занявшего в апреле 1945 года пост президента вместо умершего Ф. Рузвельта, уже вознамерились испытать «чудо-оружие» на Японии.

Но поскольку правительство не было уверено, что супер-оружие будет создано в определенные сроки, то в войне против Японии американцам по-прежнему требовалась помощь СССР. В Вашингтоне также до последнею момента сомневались в значительной эффективности атомной бомбы. Да и сам Оппенгеймер, руководитель проекта, полностью не ведал, что за чудовищное оружие он со своими коллегами создает.

Поскольку близился момент вступления СССР в войну, то Трумэн направил в Москву своего представителя Г. Гопкинса за конкретной информацией на этот счет. 28 мая 1945 года Сталин сообщил Гопкинсу и послу Гарриману, что Советская Армия будет полностью развернута на маньчжурских позициях до 8 августа. Но Трумэна смущало реальное участие СССР в послевоенном устройстве в Азии. Он очень обрадовался, когда к лету 1945 года из секретных лабораторий ему донесли, что работа над «сверхоружием» близится к концу. Трумэн задумал нанести атомный удар по Японии прежде, чем СССР вступит в войну, и тем самым исключить возможное развитие социализации в Азии, а заодно и запугать советское правительство, самого Сталина. Трумэн сознательно начал затягивать открытие Берлинской конференции, надеясь получить атомную бомбу к ее началу и шантажировать СССР. Он сделал заявление, ставшее широко известным: «Если бомба взорвется, что, я думаю, произойдет, у меня, конечно, будет дубина для этих парней». Под парнями он подразумевал воинов Советской Армии, московское правительство.

Ожидания Трумэна сбылись. В Потсдаме вечером 16 июля ему вручили телеграмму, сообщавшую об успешном взрыве «чудо-оружия». В ней говорилось, что испытания превзошли все ожидания. Испытательный взрыв был произведен близ авиабазы в Аламагордо в пустынном районе штата Нью-Мексико. Трумэн тут же поделился ошеломляющей новостью с Черчиллем. По согласованию с ним после заседания 24 июля Трумэн как бы в неофициальном порядке сказал Сталину, что в США разработано оружие огромной разрушительной силы. При этом слова «атомная бомба» произнесены не были. Как известно читателям, Трумэна поразило равнодушие Сталина к этой уникальной информации. Трумэну даже показалось, что Сталин не понял, о чем идет речь. На самом деле Сталин много раньше был информирован Берией о работах американцев над атомной бомбой. Такие же разработки велись и в Союзе под руководством академика Курчатова. Мало того, чтобы не слишком отставать от американцев и не идти в исследованиях на ощупь, Берия через своих опытных агентов, проникших в окружение Оппенгеймера, получал конкретную информацию по технологии производства атомной бомбы. Эта информация была успешно использована советскими учеными…

Окрыленные успехом, американцы попытались в ходе Потсдамской конференции устранить СССР от участия в разгроме Японии. Это стало ясно из опубликованной 26 июля декларации, в которой содержались условия капитуляции Японии перед США, Великобританией и Китаем. Декларация призывала японское правительство немедленно капитулировать и предупреждала, что «иначе Японию ждет быстрый и полный разгром». Советская делегация была лишь уведомлена об этой декларации, что вызвало раздражение у Сталина: для него вопрос участия в войне ради возвращения российских территорий и социализации Китая был уже решен. И он не отступился от своих намерений.

Отсутствие под декларацией подписи СССР вселило в японцев надежду на то, что Сталин не вступит в войну. Хотя в декларации и говорилось, что «Японии дается возможность окончить эту войну», тем не менее, в Токио допустили фатальную ошибку и пренебрегли такой возможностью. 28 июля на пресс-конференции премьер-министр Судзуки высказался на весь мир по поводу Потсдамской декларации: «Мы игнорируем ее. Мы будем неотступно идти вперед и вести войну до конца». Это заявление означало новые огромные потери для японского народа. Заявление японского премьера предопределило вступление СССР в войну, чего японцы не очень ожидали.

6 августа 1945 года в Хиросиме разыгралась невиданная по масштабам трагедия: американцы без всякого основания сбросили на нее атомную бомбу. Но это не заставило Токио капитулировать. Правительство Японии скрыло от народа правду об атомной бомбе. А 8 августа СССР официально объявил Японии войну. В этот же день вторая атомная бомба упала на Нагасаки. Утром 9 августа японский министр иностранных дел Того высказал премьеру Судзуки свое мнение: вступление СССР в войну не оставляет Японии надежд на спасение и ставит перед фактом капитуляции.