Чтение онлайн

Максаржав с Доржем спустились к берегу. В отдалении не спеша, стараясь не отрываться от них, ехали, мерно покачиваясь в седлах, Дамдинсурэн и еще один боец. Китайцы были совсем рядом, когда Максаржав выскочил из укрытия.

— Руки вверх! — скомандовал он. — Стоять на месте!

От неожиданности китайцы растерялись, потом попытались снять винтовки, но люди Максаржава уже держали их копей под уздцы. Всадникам приказали спешиться и вскоре всех троих доставили в лагерь. На допросе двое из них отказались отвечать.

Цирики, которым не терпелось взглянуть на пленных, шумели, столпившись возле палатки.

— Всем разойтись по своим местам, — приказал Максаржав.

И тут один из пленных подал голос:

— Нам говорили, что у вас мало людей. Наше командование усиленно готовится к боевым действиям. Я слышал, будто на помощь нашему гарнизону движется большой отряд. Мы никак не предполагали, что ваши люди могут оказаться к западу от города, и потому ехали без опаски.

— Когда ожидается прибытие отряда? — быстро спросил Дамдинсурэн.

— Точно не знаю. Говорят, со дня на день. Мы как раз направлялись им навстречу, чтоб показать дорогу.

Больше пленный ничего не сказал.

Китайцев поместили между палатками лагеря, приставили стражу. Одному из цириков было велено накормить пленных.

— Мы еще получим с вас по счету, — сказал он пленным. — За торгутского Тумуржин-гуна и за Лхагву Засагт-ханского! Ведь это вы убили представителей правительства?

И тогда другой цирик произнес:

— А знаете ли вы, как они их убили? У живых вырезали куски мяса и поджаривали на их глазах.

Эти слова словно подлили масла в огонь. Цирики угрожающе зашумели.

— Но мы-то тут при чем? — воскликнул китаец, который дал показания.

— А что, он правду говорит, — послышался чей-то голос. — Может, они такие же бедняки подневольные, как и мы. Это злодейство — дело рук амбаня и его приближенных.

Услышав шум, к цирикам подошел Дорж.

— Вы что, не слышали, что оба министра приказали оставить пленных живыми? — крикнул он.

Один из солдат, возмущенный, негодующий, поплелся к своей палатке, ворча на ходу:

— А чего с ними цацкаться! Они уже все сказали, что знают, больше от них все равно никакого проку.

Ночью, несмотря на выставленную охрану, китайцев все-таки прикончили — тихо, без единого выстрела, и никто не знал, кто и когда.

На другой день караульные задержали и привели в лагерь неизвестного человека, одетого в рваный дэли и стоптанные гутулы. Как только караульные остановили его, он потребовал, чтобы его отвели к Максаржаву.

— Что за человек? — поинтересовался Максаржав, когда ему доложили о незнакомце.

— Довольно рослый, возле правого уха родинка, одежда потрепанная, — ответил начальник караула.

Максаржав, поспешно накинув дэли, направился к выходу, чем несказанно удивил караульного начальника. «Наверное, земляк», — подумал он.

— Где Дорж? — на ходу спросил Максаржав.

— Занимается учетом патронов.

Еще издалека Максаржав узнал задержанного и бросился к нему. Увидев Максаржава, незнакомец вскочил и тоже побежал навстречу. Сойдясь лицом к лицу, оба на мгновенье остановились.

— Бого! — воскликнул Максаржав. — Как ты сюда добрался?

— О Ма-гун! В добром ли ты здравии? — Того опустился на колени.

— Как у тебя дела? — Максаржав поднял друга, обнял и обернулся к окружившим их солдатам: — А вы идите, занимайтесь своими делами.

Он привел Того в свою палатку, распорядился подать чаю и накормить гостя.

— Ну, как там твои?

— Да ничего. Живем помаленьку. С одежонкой и обувью плоховато, а в остальном ничего. Узнал вот, что ты отправился в поход, решил идти с тобою. Как здоровье-то?

— Хорошо. А ты небось устал? Такая дорога!

— Чепуха, братец. Правда, присланная тобой подорожная не помогла мне. В одном хошуне меня остановили, стали допрашивать, а подорожную порвали у меня на глазах. Так и пришлось мне топать пешком, да к тому же чуть ли не голому да босому. Случится, добрые люди покормят — хорошо, а другой раз и целый день приходилось голодным идти. Но теперь все уже позади, наконец-то мы встретились. Рядом с тобой и помирать не страшно. А уж коль придется помирать, так с честью!

«Да, досталось человеку, — думал меж тем Максаржав. — Мало видел он в жизни счастья. Никого у него нет, вот и решил, видно, быть всегда со мной. Уже и седеть начал, а ведь еще не стар».

— Знаешь, меня словно внезапно осенило — подумалось как-то, что веду я неправедную жизнь, и решил я искать правду. И тут я будто ото сна пробудился, отряхнул с себя все, о чем прежде мечтал, к чему стремился и за что страдал все прошлые годы. Вот почему я здесь...

За разговором Того не забывал с аппетитом уплетать принесенные для него кушанья. Гутулы, которые когда-то подарил ему Максаржав, были в сплошных заплатах, а чтобы они совсем не развалились, он перевязал их сыромятными ремешками. Подол дэли был изодран, будто его рвали собаки, вместо кушака Того перепоясался какой-то замызганной тряпкой. Голову он повязал куском когда-то белой, а сейчас почти черной от грязи материи. Войдя в палатку, он снял повязку и время от времени утирал ею струившийся по лицу пот. Волосы у Того были всклокочены, косичка растрепана, а на кончике ее болталась единственная медная монетка. Даже кресала с огнивом — непременной принадлежности каждого мужчины — у Того не было. И все-таки он был прежним, хотя и невероятно худым и изможденным.

Жестокую шутку, видно, сыграла с Того любовь. Каких только бед не выпало на его долю! Всю свою беспредельную любовь — бездонную, как море, огромную, как уходящая вершиной в небо гора, и неудержимую, как переполнившая сосуд вода, — отдал он своей Гунчинхорло. Он был готов на любые лишения, на любые муки, только бы быть с ней вместе...

Максаржаву хотелось расспросить Того о Гунчинхорло, узнать, что произошло, но он боялся разбередить рану. Решил: придет час, тот сам ему все расскажет.

— Женщинам, дорогой Ма-гун, верить нельзя. Они не могут понять душу мужчины. Да и мы, тоже надо сказать, глупый народ — попадаемся на крючок и голову теряем. Человек столько лет мечтает о ней, столько невзгод перенес ради нее! Так чего тебе еще нужно? Выходи за него замуж и будь счастлива. Так пет, ей надобна не любовь человека, не его душа. Просто нужен мужчина в доме да его имущество. Черт бы их всех побрал, этих дур!

— Человек должен быть сильным, не поддаваться обстоятельствам, Бого. А вы с Гунчинхорло так и не встретились?