Великая тайна Фархелема
Шрифт:
— И разве то, что мы узнали из записи о биологических отличиях людей Иорары от нас — перечёркивает всё остальное, что ещё могли бы узнать об их цивилизации, и самом Западном континенте? — добавил Герм. — И неужели из-за этого свёрнуты все исследования?
«Нет, но такая откровенность… Хотя как будто нам гарантируют безопасность — но всё-таки…»
— На это я вряд ли смогу ответить. Я — не такой высокопоставленный чиновник, как вы, наверно, подумали. Но зато ваши судьбы будут решаться на таких высоких уровнях, что вам, наверно, и представить страшно, — теперь в голосе говорившего с ними мелькнуло даже как бы сочувствие.
— А сотрудники телецентра? — спросила Фиар. — Что будет с ними?
— Это тоже решаю не я, так что не могу вам сказать. А что вы хотите — если при участии кого-то из них раскрыта такая тайна, от которой спецслужбы всех стран всеми силами старались оградить человечество? Всех, кроме одной… — не преминул уточнить их собеседник. — Я и говорю: вы сами не понимаете, что совершили, и во что вязались.
«Всё верно… — понял Джантар. — И тут мы оказались правы. Вот он, «неприемлемый для остальных» путь Чхаино-Тмефанхии. А не только медико-генетические исследования, современные технологии в повседневном быту людей, б?льшая свобода личности — хотя и это тоже…»
— Но объясните наконец: что тут такого? — повторила вопрос Фиар. — С чем достойнее умереть, чем жить? И что в духовной культуре нашего человечества может не пережить этого, если оно откроется?
— Да, какие бы вы ни были, вы всё еще дети, — говоривший с ними и тут чуть помедлил. — Самоуверенные дети, которые решили, что смогут понять такую тайну, если откроют её…
— Но что вообще будет? — спросила Фиар. — Что за ужасные последствия, которых мы не можем понять?
— Пока могу сказать только: по этому вопросу уже собралось чрезвычайное заседание правительства Лоруаны. Да, и вот ещё… — говоривший с ними на несколько мгновений умолк, и из аппарата стали доноситься другие, далёкие голоса. — Как мне сообщали — та же запись прошла по ночному каналу в Алаофе, но там её успели вовремя отключить. Или тоже не совсем вовремя — но уж это, конечно, не вы…
— Не может быть… — Итагаро снова отставил в сторону аппарат. — Это уж слишком. Не верьте. Врут, как привыкли врать детям…
— Вы забываете, что я понимаю ваш язык, — ответил говоривший с ними. — И как бы вам уже ни хотелось, чтобы это было ложью, но всё — правда…
— Итак, мы — в числе тысяч людей, узнавших опасную тайну, — сказала Фиар. — Хотя и не понимаем, в чём её опасность…
— И вы не можете нам объяснить: чем опасен сам факт существования на Фархелеме другого вида разумных? — добавил Итагаро. — Или — каких-то их биологических отличий от нас?
— На этот вопрос я тоже не уполномочен вам отвечать, — оттенок голоса на том конце вдруг выдал неуверенность. — Он в гораздо более высокой компетенции, чем моя…
— Но чем-то вы руководствуетесь в своих действиях? — переспросила Фиар. — Можете объяснить хотя бы, как понимаете сами?
— И даже — зная, что мы не совсем обычные дети? — добавил Герм. — И наверняка способны понять больше, чем вам кажется?
— И в чём таком ужасном должны чувствовать свою вину? — спросил Лартаяу. — Если субъективно — не преступники, не сделали никакого зла! Тем более — как вы сами сказали, есть кто-то ещё! Ведь кто-то пустил запись уже из Алаофы — что никак не могли сделать мы! А мы лишь невольно осуществили часть какого-то большого плана — но не отвечаем за него в полной мере!
«А если… всё-таки — ложь, игра? Возможно ли: трансляция из других городов, заседание правительства? А мы верим — и поддаёмся?»
— Поймите, решение принимаю не я, — наконец ответил тот голос. — Мне поручено только вести с вами переговоры.
«Тоже «подобран по невнушаемости», — понял Джантар. — Но почему мы вообще стоим и говорим с ним? Что… опять — внушение или воздействие?»
— А хоть в других городах как всё было? — спросила Фиар. — Что, и там это сделали такие же дети, как мы? Или вообще — люди, бывшие под внушением? Это вы можете нам сказать?
— Повторяю: моё дело — вести с вами переговоры. А таких подробностей — не знаю и сам. Но если вы что-то знаете или предполагаете о возможном плане или заговоре — в ваших же интересах сразу сказать об этом…
— Нет, мы думали, что-то известно вам, — ответила Фиар. — Потому что сами имели в виду только фантастический фильм, — продолжала она, напомнив об избранной легенде, которую ни в коем случае нельзя было забыть. — Чем кто-то, похоже, и воспользовался очень тонко и незаметно для нас самих…
— И получается, воспользовался не нами одними, — добавил Итагаро. — Организовать передачу ещё из Тарнала и Алаофы мы никак не могли.
— И как хранилась секретная информация, да ещё такого уровня — если её можно прийти и взять случайно? — вдруг сообразил Донот. — Что, поверьте, для нас самих — такая же загадка, как и для вас!
— Загадка… — согласился говоривший с ними (как показалось Джантару, искренне). — Ну, с этим тоже разберутся компетентные органы… Но что вы не спрашиваете о самом главном?
— Вы же говорите: это не в вашей компетенции, мы не поймём… Или… о чём это тогда? — переспросил Донот.
— Что будет конкретно с вами?..
«И что мы стоим? — снова пронеслось в сознании Джантара. — Конечно, надо бежать! В Чхаино-Тмефанхию, как и думали! Пусть даже без кассеты! Ведь теперь — сами в опасности… Нет, а наши семьи? Как же они? И как бежать, если всё оцеплено? И про тоннель уже знают… Хотя он гарантировал нам безопасность… Но тоже — правда ли? Если всякие способности — кощунство против «простого человека»? И вдруг — мы нужны им такие, как есть? Или… нужны, но — в каком положении, в качестве кого?»
— А… как вы сами скажете — что? — переспросила Фиар удивительно спокойно. — Если мы — действительно не преступники, да ещё таких масштабов, как вы нам приписываете?
— Но объективно вы оказались орудием чьих-то действий такого масштаба, что последствия для всего человечества даже трудно представить! Правительства, руководство спецслужб — и те в шоке… Вы хоть это осознаёте? Представляете себе такое?
— Не совсем, — призналась Фиар. — Трудно представить… Но что вы имели в виду насчёт наших дальнейших судеб?
— Что в ваших действиях — во всяком случае, формально — имеются признаки преступления, и так будет считаться, пока не установлено иное. Причём — преступления, величайшего за всю историю планеты. Вот этого, как мне кажется, вы до сих пор не поняли — но это не меняет факта, что теперь вы как минимум свидетели по такому делу, которое потрясёт всё человечество…
— И это — даже никуда незаконно не проникнув, просто взяв то, что тем же способом мог взять кто угодно? — вырвалось у Лартаяу. — Действительно величайший в истории абсурд, нелепость — но в чём преступление?