Великая тайна Великой Отечественной. Глаза открыты
Шрифт:
2. Пять вопросов, которые могли иметь непосредственное отношение к Великой транспортной операции в 1941 году:
а) о 100 млн руб. денежной компенсации «за неиспользованный в 1940 г. очередной отпуск тем военнослужащим, которые этим отпуском не смогут воспользоваться и в 1941 г.». Стало быть, уже были запланированы действия, из-за которых большинство командиров не смогут получить положенный отпуск. Если учесть, что в то время оклад командира взвода составлял 650 руб., роты – 800, батальона – 975, полка – 1 425, дивизии – 2 050 руб., то получается, что в 1941 г. планировалось отпуска большинству командиров отменить;
б) о переводе летно-технического состава ВВС на казарменное положение и выселении их семей из авиагарнизонов [72] (это должно было сохранить секретность и оперативность колоссальных авиаперебросок во время Великой транспортной операции);
в) о создании 20-местных десантных планеров;
г) об изготовлении железнодорожных подъемных кранов для погрузки тяжелых танков;
д) о выделении дополнительно 520 т троса для наркомата речного флота (при диаметре троса 25 мм это 2 500 м), что, на мой взгляд, было необходимо для буксировки барж с танками по каналам и рекам Польши и Германии к Северному морю и Ла-Маншу, а также по советским каналам и рекам к Черному морю;
72
Приказ НКО № 0362 от 22 декабря 1940 г.: «…Во исполнение указаний Совнаркома СССР и ЦК ВКП(б) приказываю:
1. Приказ НКО № 0147 1938 г. отменить.
2. Летчиков, штурманов и авиатехников, независимо от имеющихся у них военных званий, находящихся в рядах Красной Армии менее 4 лет, считая срок службы со дня призыва или поступления в военно-авиационную и авиатехническую школу, перевести на положение срочнослужащих.
3. При переводе летчиков, штурманов и авиатехников на положение срочнослужащих сохранить за ними присвоенные военные звания и получаемые оклады содержания.
4. Перевести на казарменное положение к 1 февраля 1941 г. всех переведенных на положение срочнослужащих летчиков, штурманов и авиатехников, занимающих должности ниже командира, заместителя командира, штурмана и старшего авиатехника эскадрильи в истребительной, бомбардировочной и разведывательной авиации; командира, штурмана и старшего авиатехника отряда в тяжелобомбардировочной авиации.
5. В казармах установить четкий внутренний распорядок согласно Уставу внутренней службы, введя утренние и вечерние поверки».
е) о заказе на изготовление 42 электростанций для полевых автохлебозаводов и походных механических прачечных.
3. Пять вопросов по сотрудничеству с Германией: 1) о закупке учебного судна, 2) о командировании советских моряков в Германию и немецких в СССР для обучения советской команды купленного в Германии крейсера «Петропавловск» (бывший «Лютцев»), 3) об участии наших командиров в заводских испытаниях крейсера в Германии, 4) о закупке лицензии и оборудования для производства искусственной шерсти, 5) о заказе пусковых часов для радиомаяков ВМФ.
4. Три вопроса, связанные со стратегическим оборонным строительством – бомбоубежищ в крупных городах, в том числе в Москве с использованием метро.
5. Два вопроса по строительству в 1941 г. трех линкоров, четырех сторожевых кораблей и шести подводных лодок XV серии (типа «Малютка»).
Из этой выборки видно, что в последние предвоенные месяцы перед Председателем Совнаркома не поднимаются вопросы об усилении оборонительных рубежей на западной границе, хотя уже более полугода на ней сосредоточиваются немецкие войска. Напротив, с 30.1.40 г. действует постановление СНК, запрещающее полеты нашей авиации в приграничной зоне (7,5 км) без предварительного оповещения погранвластей. И Жуков в своем вопросе от 7 апреля просит изменить это постановление, потому что оно затрудняет борьбу с самолетами-нарушителями.
Единственный в этом перечне вопрос о по-настоящему оборонительном мероприятии – строительстве бомбоубежищ – вполне мог подниматься как мера предосторожности и на случай войны с Англией.
Характерно сообщение наркома госконтроля Мехлиса о бывшем командующем ПрибОВО Локтионове. Не исключено, что это просто навет, но вполне возможно, что это часть «легенды» для прикрытия истинной работы Локтионова в то время – подготовки переброски советских войск (в том числе авиации) через Польшу и Германию к берегам Северного моря и Ла-Манша как части Великой транспортной операции. Мною обнаружен подлинник приказа наркома обороны от 29 ноября 1940 г. об освобождении Локтионова от должности командующего ПрибОВО, согласованный с Политбюро (см. с. 453). В нем говорится, что Локтионов освобожден по болезни по его личной просьбе и зачислен в распоряжение наркома обороны с предоставлением длительного отпуска для лечения. Интересно, что за четыре дня до начала войны (18 июня 1941 г.) нарком Тимошенко представит в Политбюро для согласования последний приказ о перестановках в высшем военном руководстве, где первым пунктом будет назначение «больного» и «проштрафившегося» Локтионова на очень высокую должность – генерал-инспектора пехоты Красной Армии. Но почему-то якобы именно в этот день он был арестован.
Комиссия люфтваффе проверяет ВВС И НКАП в апреле 41-го
Для реализации экономического и военно-технического сотрудничества в рамках заключенных между СССР и Германией договоров и ряда соглашений, в первую очередь Хозяйственного, с германской стороны в 1939 г. была создана комиссия, аналогичная советской Хозяйственной комиссии, которую возглавлял нарком Тевосян. Она называлась Экономической комиссией, и возглавляли ее посол по особым поручениям МИД Германии Карл Риттер и заведующий восточноевропейской референтурой экономическо-политического отдела МИД Карл Шнурре. Что означало подобное дублирование, пока не очень понятно – то ли они руководили Экономической комиссией на равных, то ли по очереди, то ли один был руководителем, а второй заместителем, как Савченко при Тевосяне. Во всяком случае, известно, что Риттер в германском МИДе ведал экономическими проблемами войны, а Шнурре был первым официальным лицом, с которым шел разговор о возможном сближении Германии и СССР (с советской стороны в нем участвовал временный поверенный в делах СССР Георгий Астахов) еще 5 мая 1939 г.
Эксперт этой комиссии советский тайный агент Г. Кегель утверждает: «В секторе стран Восточной Европы отдела торговой политики вопросами отношений с Советским Союзом ведал советник Шнурре… Руководство делегацией и право решения вопросов в ходе переговоров – в руках министерства иностранных дел, а конкретно – посла Риттера, замещать и представлять которого поручено ему, Шнурре» (Г. Кегель. «В бурях нашего века. Записки разведчика антифашиста» _nashego_ veka_zapiski_razvedchika-antifash_id113474_page43.html. С. 43).
О составе немецкой Экономической комиссии практически ничего не известно, кроме промелькнувшего количества ее членов (30 человек) во время одного из ее приездов в Москву. Полагаю, что из этого списка можно было бы узнать много интересного о предвоенных отношениях СССР и Германии, например, если в нем обнаружится много военных. Так, на единственной опубликованной в 2009 г. фотографии встречи этой комиссии в Москве в «Вестнике АП РФ» [18. С. 225] я разглядел лицо «похожее на»… К. Боденшатца – в то время начальника управления министерства авиации, полковника люфтваффе, военного адъютанта Геринга и его личного представителя при фюрере.
Есть целый ряд записей переговоров руководителей немецкой Экономической комиссии с советским руководством, в том числе со Сталиным, Молотовым и Микояном. Тем не менее полный состав Экономической комиссии до сих пор неизвестен. Однако мне удалось обнаружить в РГАСПИ в «Особой папке» с решениями Политбюро за 1941 г. решение о посещении одной немецкой комиссией советских авиазаводов в апреле этого года, то есть за два месяца до начала войны. Пожалуй, это первый полностью публикуемый документ о программе и порядке приема подобной немецкой комиссии в СССР.
«О пребывании в СССР германской авиационной комиссии»