Чтение онлайн

Иногда один листок, найденный в архиве, переворачивает укоренившиеся представления и позволяет увидеть многое в совершенно новом свете. Такой листок был обнаружен мною и доставил мне немало волнений. Если быть точным, впервые я увидел его не в архиве, а в вышедшей в 2010 г. книге «Сталин. Июнь 1941 – май 1945» [79. С. 35], в предисловии к которой говорилось, что это «попытка рассказать о деятельности Сталина в годы войны через архивные документы».

Напечатанный на пишущей машинке текст «Сводки Главного Командования Красной Армии за 22 июня 1941 года» с пометкой «Для ТАСС» имеет несколько исправлений от руки, сделанных жирным красным карандашом сталинским почерком. Прочитав его, я отправился в РГАСПИ и нашел эту сводку в газете «Правда» за 23 июня 1941 г., напечатанную с учетом всех изменений, внесенных вождем. Это было как гром средь ясного дня – ведь до сего времени не обнаружено ни одного документа, написанного, правленного или хотя бы подписанного рукой Сталина 21–22 июня 1941 г., с полным доказательством того, что это было сделано не до или после указанных дней.

Хотя личная подпись-виза вождя ранее была обнаружена на некоторых документах, вышедших в те дни, но это все были заранее готовившиеся материалы, которые он мог подписать и за несколько дней до того, как документ был окончательно оформлен и получил номер и дату. Ведь до сих пор считалось и считается, что в первые дни после нападения гитлеровских войск Сталин находился в шоке или глубокой депрессии, удалился от дел, никого не принимал. Указываются разные сроки такого его состояния – от двух дней, когда отсутствовал прием в его кабинете (29 и 30 июня) до одиннадцати, по прошествии которых он выступил по радио 3 июля. Были слухи, что он болел (жестокая ангина), что его нет в Москве, что он уединился на «ближней» даче в Волынском. Некоторые зарубежные историки считают, что он 19–20 июня уехал в отпуск в Сочи вместе со Ждановым. Его молчание по радио с 22 июня по 3 июля 1941 г., а также катастрофические поражения Красной Армии в этот период такое мнение подтверждают.

Открытые в период перестройки архивные документы, показали, что Сталин не принял участие в составлении важнейших документов начала войны (во всяком случае, не оставил никаких следов своей руки): в загадочном «секретном» решении Политбюро от 21 июня 1941 г., в Директивах наркома обороны о начале боевых действий 22 июня 1941 г. № 1 (0 час.30 мин.), № 2 (7 час.15 мин.) и № 3 (21 час.15 мин.) [122] ; в тексте выступления Молотова по радио 22 июня (12.15), а также на трех Указах Президиума Верховного Совета от 22 июня 1941 г. о начале войны: «О мобилизации военнообязанных…», «Об объявлении в отдельных областях СССР военного положения» и «О военном положении» (см. с. 466–467).

И вдруг – в тот же день, 22 июня, он скрупулезно правит сводку о положении на фронте! Неужели в тот момент она была для него самым важным документом?

Я внимательно рассмотрел все его правки на этом документе. Первая же меня поразила: Сталин вычеркнул слово «атаковали» и заменил его все тем же… «атаковали». Остальные правки были не более серьезными: «на всем фронте» он сократил до «на фронте», «и только со второй половины дня» убавил до «со второй половины дня», а также заменил одну запятую на точку, начав следующее предложение с большой буквы. Зато в конце он дописал целую фразу: «В боях с противником сбито…», затем зачеркнул ее и написал гораздо более сильную: «Нами сбито 65 самолетов противника» (количество уничтоженных в этот день наших самолетов – 1 200 – он указывать не стал, возможно, еще и не знал об этом). Вот и все. И на это вождь не пожалел сил и времени в первый день войны после вероломного нападения врага [123] .

Все это дважды невероятно: во-первых, из-за абсолютной малозначимости сталинской правки, свидетельствующей, пожалуй, только о том, что ему в тот момент нечем было заняться, а во-вторых, из-за отсутствия следов его руки на самых главных и важных документах первого дня войны, о которых было сказано выше. Для меня лично это был еще один удар. Ведь после долгих размышлений в двух своих книгах [62. С. 149–167; 63. С. 205–209] я пришел к выводу, что, скорее всего, с 20 июня по 3 июля 1941 г. Сталина не было в Москве, так как он уехал в отпуск в Сочи вместе со Ждановым. Листок с текстом военной сводки и его правкой 22 июня разрушал все мои построения на этот счет.

Подсказку для решения этой загадки дала другая моя архивная находка – рукописный подлинник речи Молотова (АВП РФ), на который меня навела статья Г. Н. Песковой «Наше дело правое». Пескова первой заметила отличия рукописного молотовского текста от речи, прозвучавшей по радио. Выше я объяснил причину обнаруженных различий тем, что Молотов мог согласиться на выступление вместо вождя, лишь заполучив от того согласованный с ним по телефону и заверенный его подписью текст речи. И Молотов получил требуемое из Сочи по фототелеграфу (см. с. 516).