Чтение онлайн

Таким образом, если настоящее можно поставить в соответствие с Человеком (и даже просто в отношении обычного человеческого существа; очевидно, что только в настоящем он может осуществлять свою деятельность, по крайней мере, прямым и непосредственным образом [342] ), то остается смотреть еще и какое-то соответствие прошлого и будущего с двумя другими терминами Триады. И опять сравнение пространственных и временных определений снабдит нас такими указаниями. Наконец, высшие и низшие состояния проявления по отношению к человеческому состоянию, рас положенные над и под ним, согласно пространственному символизму, описываются, с другой стороны, согласно временному символизму, как предшествующий и последующий циклы соответственно по отношению к настоящему циклу. Ансамбль этих состояний образует, таким образом, две области действия, ощущаемые в человеческом состоянии через влияния, которые можно назвать, с одной стороны, «земными» и, с другой, «небесными» в том смысле, который мы придаем здесь этим терминам постоянно, и они предстают как проявление соответственно Судьбы и Провидения. Индийская традиция это обозначает очень четко, приписывая одной из этих областей Асуров (Asuras ), а другой Дэвов (Dews ). Возможно, что соответствие окажется более наглядным, если рассматривать два крайних термина Триады в аспекте Судьбы и Провидения; и тогда как раз прошлое оказывается «необходимостью», а будущее — «свободой», что является весьма характерным для этих двух сил. Правда, здесь пока еще все дело в «перспективе»: для существа, которое вне временных условий, нет больше ни прошлого, ни будущего, ни, следовательно, никакой разницы между ними, все предстает для него в совершеннейшей одновременности [343] . Но мы, разумеется, здесь говорим с точки зрения существа, которое, будучи во времени, оказывается тем самым расположенным между прошлым и будущим.

«Судьба, — говорит Фабр д'Оливе, — не предоставляет принцип ничему, но она захватывает все, как только она дана, чтобы господствовать над последствиями. Только по одной необходимости этих последствий она влияет на будущее и заставляет себя почувствовать в настоящем, так как все, чем она владеет сама по себе, существует в прошлом. Таким образом, под Судьбой можно понимать ту силу, согласно которой мы постигаем, что сделанное – сделано, что оно является таким, а не иным, и, будучи однажды совершенным в согласии со своей природой, оно имеет принудительные результаты, которые развертываются последовательно и необходимо». Надо сказать, что он не столь четко высказывается о временном соответствии двух других сил, и что даже в более ранней его работе, чем та, которую мы цитируем, встречается трудно объяснимая перестановка [344] . «Воля человека, развертывая его деятельность, изменяет сосуществующие вещи (следовательно, вещи настоящего времени), создавая из них новые, которые мгновенно становятся владением Судьбы, и готовит для будущего мутации того, что было сделано, и необходимые последствия в том, что приходит от существа [345] . <…> Цель Провидения есть совершенство всех существ, и оно получает от самого Бога неоспоримый тип этого совершенства. Средство, которое оно имеет для достижения этой цели, есть то, что мы называем временем. Но время не существует для него согласно идее, которую мы о нем имеем [346] ; оно начинает его как движение вечности» [347] . Все это не совсем ясно, но мы легко можем заполнить эту лакуну; мы уже это сделали для того, чем является Человек, а, следовательно, Воля. Что касается Провидения, то с традиционной точки зрения это распространенное понятие того, что, согласно кораническому выражению, «Бог имеет ключи от скрытых вещей» [348] , следовательно, как раз от тех, которые еще не проявлены в нашем мире [349] . Будущее действительно скрыто для человека, по крайней мере, в современных условиях; однако очевидно, что существо не может иметь никакого понятия о том, чего оно не знает, и что, следовательно, человек не может прямо действовать на будущее, которое при том же в его временной «перспективе» есть для него только то, что еще не существует. Наконец, эта идея существует даже в обычной ментальности, которая, может быть, не совсем осознанно, выражает ее посредством пословиц, таких как, например, «человек предполагает, а Бог располагает», то есть что человек старается в меру своих сил предуготовить будущее, однако, всегда будет, в конце концов, то, чего захочет Бог или то, что он заставит быть посредством действия Провидения (отсюда, впрочем, следует, что Воля тем более эффективно будет действовать в виду будущего, чем более тесно она будет связана с Провидением); говорят также, еще более эксплицитно, что «настоящее принадлежит человеку, а будущее принадлежит Богу». Таким образом, не может быть никаких сомнений в том, что именно будущее образует среди модальностей «тройного времени» собственную область Провидения, как этого как раз требует симметрия его с Судьбой, для которой ее собственная область это прошлое, так как эта симметрия с необходимостью есть результат того факта, что обе эти силы представляют соответственно два крайних термина «универсальной троичности».

В некоторых работах, связанных с герметической традицией [350] , упоминается троичность Deus, Homo, Rota , то есть в троичности, рассмотренной выше, термин Natura замещен термином Rota , или «Колесом». Здесь идет речь о «космическом колесе», которое, как мы уже говорили во многих случаях, является символом проявленного мира, тем, что розенкрейцеры называли Rota Mundi [351] . Таким образом, можно сказать, что в основном этот символ представляет «Природу», понятую в самом широком смысле, как мы уже говорили; но можно в нем найти также и другие, более точные значения, среди которых мы рассмотрим здесь только имеющие прямое отношение к предмету нашего исследования.

Геометрическая фигура, которая образует колесо, есть круг сего центром. В самом универсальном смысле центр представляет Принцип, геометрически символизированный точкой, арифметически — единицей, а окружность представляет проявление, «измеряемое» лучом, исходящим из Принципа [352] . Но эта, по видимости, очень простая фигура имеет тем не менее множество приложений с разных более или менее частных [353] точек зрения. Поскольку Принцип действует в Космосе именно через Небо (и это нам сейчас важно), постольку он также может быть представлен также через центр, тогда окружность, на которой останавливается эманирующий из центра радиус, будет представлять собой другой полюс проявления, то есть Землю, сама поверхность круга которой соответствует в этом случае космической области в целом.

При этом, центр есть единица, а окружность множество, что хорошо выражает соответствующие черты универсальных Сущности и Субстанции. Можно ограничиться рассмотрением одного мира или одного определенного состояния существования, тогда центр будет, естественно, точкой, где в этом состоянии проявляется «Деятельность Неба», а окружность представляет materia secunda этого мира, которая играет роль, соответствующую той, которую играет materia prima по отношению к тотальности универсального проявления [354] .

Фигура колеса отличается от только что рассмотренной начертанием некоторого числа лучей, более эксплицитно обозначающих отношение окружности, на которой они заканчиваются, с центром, из которого они исходят. Вполне понятно, что окружность не может существовать без своего центра, тогда как центр абсолютно от нее независим и содержит в себе изначально все возможные концентрические окружности, которые определяются большей или меньшей протяженностью радиусов. Эти радиусы, очевидно, могут изображаться в разном количестве, поскольку реально их бесконечное множество, как точек на окружности, которые являются их концами. Но фактически традиционные изображения заключают в себе числа, имеющие сами по себе особое символическое значение, добавляемое к общему значению колеса для того, чтобы определить различные приложения, которые в данном случае будут реализовываться [355] , Самая простая форма здесь с четырьмя лучами, разделяющими окружность на равные части, то есть два перпендикулярных диаметра, образующих крест посредине окружности [356] . С пространственной точки зрения это изображение, естественно, соответствует определению частей света [357] . С другой стороны, с временной точки зрения, окружность, если ее представить как движение в определенном направлении, есть образ цикла проявления, а деления на этой окружности, определенные концами ветвей креста, соответствуют тогда различным периодам и фазам, на которые делится этот цикл; такое деление может рассматриваться в разных масштабах, так сказать, в зависимости от того, о циклах какой протяженности идет речь [358] . Идея колеса сама по себе сразу же наводит на мысль, что оно есть «вращение»; это вращение есть изображение постоянного изменения, которому подвержены все проявленные вещи. Вот почему также говорят о «колесе становления» [359] . В таком движении есть только одна точка, остающаяся фиксированной и неподвижной, и эта точка есть центр [360] .

Нет необходимости останавливаться далее на всех этих понятиях; добавим только, что если центр есть отправная точка, то он есть также и конечная точка: все из него исходит и все в него, в конце концов, возвращается. Поскольку все вещи существуют только через Принцип (или через то, что его представляет относительно проявления или в каком-то его состоянии), постольку между ними и ним должна быть постоянная связь, изображаемая радиусами, соединяющими в центре все точки окружности; но эти радиусы могут проходить в двух противоположных направлениях: сначала из центра к окружности, а затем обратно, от окружности к центру [361] . Следовательно, существуют две взаимно дополнительные фазы: первая представлена движением центробежным, а вторая — центростремительным [362] . Эти две фазы традиционно сравниваются, как мы часто об этом говорили, с фазами дыхания, равно как и с двойным движением сердца. Очевидно, что мы здесь имеем троичность, образованную центром, радиусом и окружностью, в которой радиус точно играет роль опосредующего термина, как мы это определили выше. Вот почему в дальневосточной Великой Триаде Человек иногда ассимилируется с лучом «космического колеса», центр и окружность которого тогда совпадают с Небом и Землей. А раз луч (радиус), эманирующий из центра, «измеряет» Космос или область проявления, то из этого видно, что «истинный человек» есть «мера всех вещей» в мире, «Универсальный Человек» тоже является таковым по причине интегральности в нем проявления [363] . Можно также в этой связи отметить, что в фигуре, о которой мы только что говорили, крест, образованный двумя перпендикулярными диаметрами, некоторым образом эквивалентный ансамблю всех радиусов окружности (в нем как бы резюмированы все моменты цикла в их основных фазах), как раз и дает в своей завершенной форме символ «Универсального Человека» [364] .

Естественно, этот символизм отличается, по крайней мере от того, который показывает человека как расположенного в самом центре некоего состояния существования, а «Универсального Человека» как отождествляемого с «Осью Мира», поскольку он также соответствует в определенной мере отличной точке зрения. Но, по сути, они не менее точно согласуются в своем сущностном значении, но надо только остерегаться, как и всегда в таких случаях, от смешения различных смыслов, присущих их элементам [365] . В этом отношении уместно отметить для каждой данной точки окружности и, следовательно, для данной точки, что направление касания может рассматриваться как горизонталь, следовательно, перпендикулярный ей радиус как вертикаль, так что все радиусы в определенном смысле являются виртуальными осями. Таким образом, верх и низ всегда могут рассматриваться в соответствии с направлением радиусов, взятых в двух противоположных направлениях. Но тогда как в порядке чувственных явлений низ повернут к центру (который тогда является центром Земли) [366] , здесь надо применить «обратное направление» и рассматривать в качестве центра самую высокую точку [367] . Таким образом, с какой бы точки окружности мы не начинали, самая высокая точка остается всегда той же самой. Следовательно, надо представлять Человека, ассимилированного с радиусом колеса, стоящим ногами на окружности и касающимся центра головой. Действительно, можно сказать, что во всех отношениях ноги всегда находятся в соответствии с Землей, а голова с Небом [368] .

Чтобы закончить исследование согласований между различными традиционными троичностями, скажем несколько слов о троичности Будда, Дхарма, Сангха , которые составляют Триратну или «тройную драгоценность» и которую некоторые люди на Западе называют, кстати, очень неправильно, «буддистской Троицей». Сразу же надо сказать, что нельзя привести в точное и полное соответствие эти термины с терминами Великой Триады; тем не менее, по крайней мере, в некоторых отношениях такое соответствие может быть рассмотрено. Прежде всего, чтобы начать с самого ясного в этом отношении, Сангха , или «Собрание» [369] , то есть буддистская община, здесь представляет, очевидно, собственно человеческий элемент; с особой точки зрения буддизма он занимает здесь в целом место самого Человечества [370] , поскольку для него оно находится в «центральной» позиции, по отношению к которой рассматривается все остальное [371] , а также потому, что любая частная традиционная форма может быть непосредственно занята только ее действительными приверженцами, а не теми, кто, если так можно сказать, вне ее «юрисдикции». Кроме того, центральная позиция, отданная Сангхе в человеческом порядке, реально оправдана (как, впрочем, может быть равно оправдан и в том же значении ее эквивалент в любой другой традиции) присутствием в ее недрах Архатов, достигших степени «истинного человека» [372] и действительно расположенных в самом центре человеческого состояния.

Что касается Будды, то можно сказать, что он представляет собой трансцендентный элемент, через который проявляется влияние Неба и который, следовательно, «воплощает» это влияние, так сказать, по отношению к его прямым и непрямым ученикам, передающим его через соучастие от одних к другим по непрерывной «цепи» через посредство ритуалов приема в Сангху . Говоря это о Будде, мы менее всего думаем об историческом персонаже, рассматриваемом самом по себе, каким он был фактически (это имеет совершенно вторичное значение, с точки зрения, на которой мы сейчас находимся), а только о том, что он представлял [373] в силу придаваемых [374] ему символических черт, проявляющих его прежде всего в облике Аватара [375] . В конечном счете, его проявление есть собственно «нисхождение Неба на Землю», о котором говорит Изумрудная Скрижаль , и существо, которое таким способом приносит небесные влияния в этот мир после «воплощения» их в своей собственной природе, может поистине представлять Небо по отношению к человеческой области. Конечно, эта концепция очень далека от «рационализированного» буддизма, к которому западного человека приучили работы ориенталистов. Может быть, она отвечает «махаянской» точке зрения, но для нас это не будет значимым возражением, так как представляется, что «хинаянская» точка зрения, которую привыкли считать «первичной», потому что она очень хорошо согласуется с некоторыми предвзятыми идеями, на самом деле, совсем наоборот, реально является ничем иным, как продуктом простого вырождения.

Впрочем, не следует принимать соответствие, о котором мы только что сказали, за простое тождество, так как, если Будда каким-то образом представляет «небесный» принцип, то только в относительном смысле и постольку, поскольку он есть действительно «посредник», то есть исполняет роль, принадлежащую собственно «Универсальному Человеку» [376] . Таким образом, мы должны признать, что для ассимиляции Сангхи с Человечеством мы ограничиваемся его рассмотрением только в исключительно индивидуальном смысле (включая сюда и состояние «истинного человека», которое все еще есть совершенство индивидуальности). Надо еще добавить, что Человечество здесь предстает как понимаемое скорее «коллективно» (поскольку речь идет о «Собрании»), чем «специфически». Таким образом, можно сказать, что если мы здесь находим отношение, сравнимое с отношением Неба и Человека, то оба термина этого отношения заключаются в том, что дальневосточная традиция называет «Человеком» в самом полном и «всеохватном» смысле слова, который должен содержать в самом себе действительно образ Великой Триады.