Чтение онлайн

Таким образом, эти вещи далеко не малозначительные, как могли бы подумать те, кто ничего не понимает в символизме и в ритуалах. Напротив, они связаны со всем ансамблем понятий, имеющих большое значение во всех традициях, и можно было бы привести еще очень много таких примеров.

Уместно было бы также в связи с ориентацией поднять вопрос о ее отношениях с ходом годового цикла [138] и с символизмом «зодиакальных дверей»; однако, там можно встретить применение обратного, по сравнению с тем, о котором мы сказали выше, направления в отношениях между «небесным» и «земным» порядком; но эти соображения вызовут слишком большие трудности для восприятия, они, несомненно, обретут свое более подходящее место в других исследованиях [139] .

Двойственность ян и инь проявляется также в отношении чисел: согласно И-цзин, нечетные числа, то есть мужские или активные, соответствуют ян , а четные, то есть женские или пассивные — инь . Впрочем, в этом нет ничего такого, что было бы специфически присуще дальневосточной традиции, так как это соответствие свойственно всем традиционным доктринам; на Западе оно стало известно, в частности, через пифагорейство, и, возможно, что некоторые, воображая, что речь идет именно об этой концепции, были бы очень удивлены, узнав, что в точности то же самое существует на Дальнем Востоке; естественно, здесь невозможно вообразить ни малейшего «заимствования» ни с той, ни с другой стороны, просто потому что речь идет об истине, которая равным образом должна быть признана повсюду, где существует традиционная наука чисел.

Нечетные числа, будучи ян , могут называться «небесными», а четные, будучи инь , могут называться «земными». Но помимо этого самого общего разделения, существуют числа, которые специально относятся к Небу и к Земле, и это требует особого разъяснения. Прежде всего, это первые нечетное и четное числа, соответственно представляющее Небо и Землю, или выражающие их собственную природу, что понятно без труда, так как по причине их изначальности в порядке каждого из них, все другие числа исходят из них и по отношению к ним занимают только вторичный ранг в соответствующей последовательности. Таким образом, можно сказать, что именно они на самом высоком уровне представляют ян и инь , или, что то же самое, выражают самым ясным образом небесную и земную природу. Теперь надо обратить внимание на то, что единица, будучи собственно принципом чисел, сама числом не считается. На самом деле, то, что она представляет, может лишь предшествовать различению Неба и Земли; и мы в действительности уже видели, что она соответствует их общему принципу, Тай-цзи, Бытию, которое тождественно с самим метафизическим Единым. Таким образом, раз 2 есть первое четное число, то 3, а не 1 будет считаться первым нечетным числом. Следовательно, 2 есть число Земли, а 3 есть число Неба. Но тогда 2 в последовательности чисел идет раньше 3, и Земля оказывается прежде Неба, так же, как инь появляется до ян . В этом числовом соответствии, таким образом, обнаруживается иное выражение, по сути эквивалентное той же самой космологической точке зрения, о которой мы говорили выше в связи инь и ян .

Но может показаться не очень понятным то, каким образом приписываются другие числа Небу и Земле, и что, по видимости, при этом происходит нечто вроде инверсии. Действительно, ведь 5, нечетное число, относится к Земле, а 6, четное число, к Небу. Здесь также имеется два последовательных члена серии чисел, первое в порядке серии, соответствующей Земле, а второе — Небу. Но помимо того общего, что есть между этими двумя числовыми парами: 2 и 3, с одной стороны, и 5 и 6 — с другой, — как может быть, что нечетное число, или ян , относится к Земле, а четное число, или инь , к Небу? По этому поводу не без основания говорят об «иерогамном» обмене между атрибутами двух дополнительных принципов [140] ; однако, речь не идет при этом об изолированном или исключительном случае, можно обнаружить много других примеров этого в традиционном символизме [141] . На самом деле, здесь надо перейти к еще большему обобщению, так как об «иерогамии» говорить только тогда, когда дне дополнительные с троны специально рассматриваются как мужская и женская по отношению друг к другу, как это здесь и делается. Но что-то похожее бывает в случаях, когда дополнительность облекается отличающимися от этого образами. Мы уже это раньше показывали касательно времени, пространства и символов, которые с ними соответственно соотносятся в традициях кочевых и оседлых народов [142] . Очевидно, что в случае, когда временное и пространственное определения рассматриваются как дополнительные, невозможно их связывать с отношениями, существующими между двумя сторонами, мужской и женской. Но также верно, что эта дополнительность, как и любая другая, некоторым образом связана с дополнительностью Неба и Земли, так как время ставится в соответствие с Небом через понятие циклов, основание которого, по существу, астрономическое, а пространство с Землей, поскольку в порядке чувственной видимости земная поверхность представляет собой собственно измеримую протяженность. Не следует, конечно, заключать из этой дополнительности, что все дополнительности могут сводиться к одному типу. Вот почему было бы ошибочно говорить об «иерогамии» в подобном случае, о каком мы только что упоминали. Надо только отметить, что принципы всех дополнительностей, какого бы типа они ни были, находятся в первой из всех двойственностей, а именно, двойственности универсальных Сущности и Субстанции, или, согласно языку дальневосточной традиции, Неба и Земли.

Итак, теперь надо точнее разобраться в различном значении этих двух пар чисел, приписываемых Небу и Земле, так как такая перемена, о которой только что говорилось, может произойти только тогда, когда оба дополнительных термина рассматриваются не отдельно друг от друга, а в их отношении друг к другу, или же более конкретно как связанные друг с другом, когда речь идет собственно об «иерогамии». Из этого следует, что если 2 и 3 суть Земли и Небо сами по себе по своей собственной природе, то 5 и 6 суть Земля и Небо в их действии и взаимной реакции и, следовательно, с точки зрения проявления, являются произведением этого действия и реакции. Это очень ясно видно в следующем тексте: «5 и 6 это срединный союз (tchoung-ho, чжун-го , то есть союз в их центре [143] ) Неба и Земли» [144] . Это более явно следует из самой конструкции чисел 5 и 6, образованных (и то и другое) из 2 и 3, но связанных между собой разными способами: сложением в первом случае (2 + 3 = 5) и умножением (2 х 3 = 6) во втором. Вот почему оба эти числа, 5 и 6, рожденные из союза четного и нечетного, рассматриваются в символизме разных традиций самым общим образом как обладающие по существу «соединительным» характером [145] . Чтобы продвинуться далее в объяснении, надо спросить себя, почему в одном случае, когда есть сложение, Земля рассматривается в союзе с Небом, а во втором, когда умножение, Небо рассматривается в его союзе с Землей: хотя в этом союзе каждый из двух принципов получает влияние от другого, который присоединяется к его собственной природе, они получают его, тем не менее, различным образом. При воздействии Неба на Землю небесное число 3 просто добавляется к земному числу 2; потому что это действие, являясь, собственно говоря, «не-действующим», есть то, что можно назвать «действием присутствия». При реакции Земли по отношению к Небу земное число 2 умножает небесное число 3, поскольку потенциальность субстанции является самим корнем множественности [146] .

Можно также сказать, что, тогда как 2 и 3 выражают самую природу Земли и Неба, 5 и 6 выражают только их «меру», что наводит на мысль, что здесь они рассматриваются именно с точки зрения проявления, а не сами по себе, так как, как мы уже объясняли в другом месте [147] , само понятие меры стоит в прямом отношении с проявлением. Небо и Земля не измеримы никоим образом, поскольку они не принадлежат к области проявления. Говорить о мере можно только в связи с теми определениями, в которых они предстают пред взглядами проявленных существ [148] , которые можно назвать небесными и земными влияниями, выражая это через соответствующие действия ян и инь . Чтобы точнее понять применение этого понятия меры, надо здесь вернуться к рассмотрению геометрических форм, символизирующих оба принципа, которые, как мы уже видели выше, есть круг для Неба и квадрат для Земли [149] : прямолинейные формы, прототипом которых является квадрат, измеряются числом 5 и его кратными числами, а круглые формы измеряются числом 6 и его кратными числами. Говоря о кратных этим двум числам, мы главным образом имеем в виду первые из этих кратных, то есть удвоение одного и другого, которые соответственно будут 10 и 12. Действительно, естественная мера прямой линии осуществляется десятичным делением, а мера кривых линий делением на двенадцать. В этом можно видеть причину, по которой эти два числа, 10 и 12, приняты в качестве главных оснований систем счисления, иногда используемых одновременно, как это и происходит в Китае, потому что на деле они являются различными приложениями, так что их сосуществование в одной и той же традиционной форме абсолютно ничего случайного или излишнего не имеет [150] .

Чтобы закончить эти размышления, мы отметим еще важность числа 11 в качестве суммы 5 и 6, являющегося в действительности символом того «срединного единства Неба и Земли», о котором шла речь выше, и, следовательно, «числом, которым определяется Путь Неба и Земли в его совершенстве (tsheng, шэн [151] )» [152] . Эта важность числа 11, так же, как и кратных ему чисел, как мы уже это отмечали при других обстоятельствах [153] , тоже является общим моментом для самых разных традиционных доктрин, хотя по не совсем ясным причинам это остается в основном не замечаемым большинством современных исследователей, претендующих на то, что они изучают символизм чисел [154] . Эти наблюдения над числами могут продолжаться бесконечно, но до этого времени мы рассматривали только то, что касается Неба и Земли, которые являются двумя первыми терминами Великой Триады, теперь настало время рассмотреть ее третий термин, то есть Человека.

«Небо — его Отец, Земля — его Мать», такова формула посвящения, всегда тождественная самой себе в самых разных обстоятельствах времени и места [155] , определяющая отношения Человека с двумя другими терминами Великой Триады, называя его «Сыном Неба и Земли», Из самого того факта, что речь идет именно о формуле посвящения, уже ясно, что существо, к которому она применяется во всей полноте своего значения, в гораздо меньшей степени есть обычный человек, как он существует в современных условиях нашего мира, чем «истинный человек», все возможности которого посвящаемый призван реализовать в самом себе. На этом стоит немного остановиться, так как нам на это могут возразить, что раз проявление есть и не может быть ничем иным, как только продуктом союза Неба и Земли, то всякий человек и даже всякое существо, каково бы оно ни было, есть тем самым сын Неба и Земли, потому что его природа необходимо причастна обоим. И в определенном смысле это правильно, так как в каждой вещи есть сущность и субстанция в относительном смысле этих двух терминов, аспект ян и аспект инь , сторона «действия» и сторона «потенции», «внутреннее» и «внешнее». Однако надо видеть степени этой причастности, так как в проявленных существах небесное и земное могут комбинироваться многими способами и в разных пропорциях, что и делает их разнообразие бесконечным. То, чем является всякое существо определенным образом и в определенной степени, есть только Человек, и здесь под этим мы понимаем «истинного человека» [156] , который в нашем состоянии существования является таковым полностью и «по преимуществу», и только он один среди своих привилегий действительно может назвать Небо своим «Истинным Предком» [157] .

Это прямым и непосредственным образом следует из собственно «центральной» ситуации, которую занимает человек в этом состоянии существования, присущей ему [158] или, по крайней мере, долженствующей быть ему присущей, если сказать точнее, и которую он в принципе и нормальным образом должен занимать, так как именно этой позицией отмечено различие между обычным человеком и «истинным человеком». Именно он и только он с традиционной точки зрения рассматривается как действительно нормальный человек, обладающий всей полнотой человеческой природы, развивший в себе заключающуюся в этом интегральность возможностей. Другие люди суть лишь человеческая возможность, более или менее развитая в каких-то ее аспектах (особенно в аспекте, соответствующем простой телесной модальности индивида), но в любом случае далекая от полной «актуализации». Этот доминирующий в них характер потенциальности делает их в большей степени сынами Земли, чем Неба, и он их делает также инь по отношению к Космосу. Чтобы человек действительно был «сыном Неба и Земли», в нем необходимо равенство «действия» и «возможности», что предполагает интегральную реализацию его человечности, то есть того же самого положения «истинного человека». Вот почему тот, кто совершенно уравновешен в отношении ян и инь , а также потому, что при этом необходимым образом небесная природа имеет преимущество перед земной природой там, где они реализованы в одинаковой мере, он есть ян по отношению к Космосу. Только так он может исполнять «центральную» роль, принадлежащую ему в его качестве человека, но при условии, что он человек во всей полноте значения этого слова, и что по отношению к другим проявленным существам он «есть образ Истинного Предка» [159] .

Теперь важно напомнить, что «истинный человек», есть также «изначальный человек», то есть его положение таково, какое было естественным для человечества при его начале и от которого оно мало-помалу по ходу своего земного цикла удалилось, дойдя до современного состояния, названного нами «человеком обыкновенным», который есть собственно падший человек. Это духовное падение, влекущее за собой же время нарушение равновесия ян и инь , может быть описано как постепенное удаление от центра, где располагается «изначальный человек». Существо тем менее ян и тем более инь , чем больше оно удалено от центра, так как в той же самой степени «внешнее» преобладает в нем над «внутренним». Вот почему, как мы только что сказали, он тогда почти только лишь «сын Земли», отличаясь все меньше и меньше, «в действии», если не «в возможности», от нечеловеческих существ, принадлежащих к той же ступени существования. «Изначальный человек», напротив, вместо того, чтобы просто располагаться среди этих существ, их синтезирует во всей полноте реализованной человечности [160] . Исходя из самого факта своей «внутренности», облекающей все его состояние существования, как Небо облекает всё проявление (так как это реально есть центр, содержащий всё), он в некотором роде заключает их в самом себе как особые возможности в своей собственной природе [161] . Вот почему Человек, как третий член Великой Триады, в действительности представляет весь ансамбль проявленных существ.

«Место», где располагается «истинный человек», это центральная точка, в которой действительно объединяются все возможности Неба и Земли; таким образом, оно есть прямой и завершенный продукт их союза. Вот почему другие существа, будучи произведением, в некотором роде, вторичным и частным, могут только следовать за ним согласно бесконечной градации, определяемой их большей или меньшей удаленностью от той же самой центральной точки. Поэтому, как мы только что сказали, только о нем можно собственно и со всей истинностью сказать, что он есть «Сын Неба и Земли». Он таков «по преимуществу» и в самой высшей степени, которая только может быть, тогда как другие существа являются таковыми через причастность, а он остается с необходимостью средством этой причастности, поскольку только в его природе Небо и Земля непосредственно соединены, если не сами по себе, то, по крайней мере, через их соответствующие влияния в области существования, к которой принадлежит человеческое состояние [162] .