Великая Война
Шрифт:
– Критических?
– Ну, у тебя же ментальное тело свежее. Пришлось подправить его. Ну да ладно, давай скорее, примеряй новый протез!
Через минуту я уже изучал свою обновку. Алёна многое поменяла, доработала и встроила мне небольшую пушку вместо локтя. Это конечно не мортира, но калибр куда крупнее, пороха больше, картечи тоже. Правда выстрел будет только один, потом ручная перезарядка. А ещё…
– А руку не оторвёт? – неуверенно спросил я, чувствуя, что протез вышел намного тяжелее прошлого.
– Не должно?
– Это был вопрос?
– Если хочешь, могу молитву написать.
– Боже…
– Да ладно, ты крепкий же. Выдержишь, – обнадёживающе заявила Алёна и хлопнула меня по плечу, а после добавила: – Наверное.
Я смотрел в её голубые глаза и не мог отвести взгляда. Признаться, мой взгляд и вовсе стал стеклянным, ведь воображение уже показывало как мне оторвёт руку в самый неудобный момент. Алёна же продолжала улыбаться, оптимизм из неё прямо так и лучился. Конечно же, это же не ей с протеза стрелять.
– Их лица были так близки друг другу… он чувствовал её дыхание, приятный запах парфюма и теплоту рук, – Кристина тоже думала о своём, правда зачем-то транслировала свои мысли в мой разум. – Затем пальцами Александр коснулся её шеи, медленно провёл руку выше, пальцы утопали в золотых волосах, а затем началась жёсткая…
– А молитва поможет? – спросил я, выйдя из ступора.
– Ну… может быть да, но скорее всего нет. Ничего не хочу сказать, с нами Бог, все дела, но как бы… солдат спасают хирурги, а войны выигрывает оружие. Но и эффект самовнушения списывать со счетов не стоит. Если это придаст тебе уверенности, то…
– Ты буквально только что сказала мне, что Бога нет и молитва бесполезна. Как оно теперь придаст мне уверенности?
– А что я должна была тебе соврать и сказать, что Бог тебе поможет?! Никто тебе не поможет, кроме тебя самого! Ну и меня, вернее моих лучших изобретений! – Алёна вдруг схватила листок со стола и протянула мне. – Передай Оболенскому, попроси его до Самсонова достучаться. Я придумала как увеличить эффективность взрывчатки на десять процентов! Целых десять! Это конечно в теории, но ты же понимаешь… десять процентов!
– Если мне не оторвёт руку, то может быть передам.
– А вдруг ты это… ну того… передай заранее, а?
– Это будет означать, что твоё изобретение – дерьмо. И как вообще понимать твоё это «ну того»?
– Солдатами не рождаются, солдатами умирают. А на этой войне… нет, это уже не война, а бойня. Никогда ещё мир не был так близок, чтобы захлебнуться в крови.
– Я не умру.
– Мне тоже хочется в это верить, Саш. Но… я привыкла полагаться на цифры, на статистику. И она сейчас играет против нас.
– Будто бы я и сам этого не знаю. В таких случаях, кстати, удачи желают.
А затем я просто встал и вышел. Нет, меня слова не обидели, да и Алёна явно не со зла такое говорит. Однако разве был какой-то смысл говорить эту правду вслух?
– Она просто слишком искренняя и прямая. Ещё не научилась врать, потому что не понимает, что шаг влево, шаг вправо и правда уже может кого-то обидеть.
– Я на неё не обиделся. Просто не хочу портить себе настроение. Нужна небольшая передышка между всеми этими бойнями и мясорубками. А это нагнетание... нахрен оно мне сдалось?
– Если бы ты её просто поцеловал, то скорее всего диалог бы пошёл в другое русло. Вернее, диалога бы вообще не было. И передышка выдалась бы что надо…
– Я не хочу слушать твою пошлятину, дай мне побыть наедине с собой.
И выйдя наружу, я выдохнул, после чего переместился к бастиону. Хотел на морскую гладь посмотреть, но из-за тумана не было ничего видно. Дурное предчувствие всё ещё никуда не делось. Это меня бесило, злило и очень сильно напрягало. Постоянное ощущение, что вот-вот откуда-то придётся удар, а я даже не могу понять откуда!
Это сильно выматывало. Такое ощущение, что бой не закончился после захвата форта и я до сих пор сражаюсь за жизнь. А ведь психике тоже нужно отдыхать, у меня впереди ещё куча боёв.
– Смотри какую трубку нашёл в доме губернатора, – рядом вдруг оказался Миша, который протянул мне офицерскую трубку, уже забитую табаком. – Покури.
– Благодарю.
Я принял подарок и в который раз затянулся. В прошлом мире вообще никогда не курил, ни трубок, ни кальянов, ни сигарет, вообще ничего. А здесь каждый второй, если не первый, курит. В штабе так и вовсе постоянная дымовая завеса.
Многие солдаты, которые до попадания на фронт табак не переносили, начинали курить, потому что иначе было невозможно. Ты не сможешь долго сидеть и дышать табачным дымом, если сам не курильщик. Ну а рядовая солдатня даже просто под влиянием окружения начинала курить, чтобы не выделяться и не слушать насмешки от сослуживцев.
Так мы и стояли, смотря в туман. Миша ничего не говорил, я тоже молчал. Но слова были и не нужны, ведь оба мы думали примерно об одном. Усталость, достижение собственных целей, бесящее прикосновение костлявой, неуверенные мысли о том, а что если всё не получится… На меня давила гигантская ответственность, ведь если я умру и Кристина попадёт не в те руки и тогда… об этом даже думать не хочется. Как и об прерывании рода на мне. В меня столько сил вбухано, столько знаний несу с собой...
– Как тихо, да? Туман даже звуки заглушает. А ещё он почему-то начал двигаться…
Медленно туман отступал от берега, становился ниже, плотность его понижалась и вдруг у меня выпала трубка из рук. Немецкий флот уже вышел на позиции, как же это было очевидно! Но почему-то тогда командование продолжало и продолжает высадку? Тут же уже столько пехоты!
– Твою же мать… да это же сам Кайзер! – воскликнул Миша, после чего грохот бессчётного числа орудий заглушил все остальные звуки.
Глава 16
– Кайзер?! – у меня чуть волосы дыбом не встали. – Император Германии?! Собственной персоной?! Ты уверен?!
Шок, страх, бескрайнее напряжение. Это если полковники некоторые со мной наравне могут драться, до генералы вообще наверное машины смерти, главнокомандующие армиями – воплощение катаклизмов, а лидер державы и глава, как правило, сильнейшего рода страны… Наверное похожие чувства испытывают простые смертные солдаты, когда без барьеров идут в штыковую атаку на пулемёты, танки и одарённых.