Чтение онлайн

После проповедей шейха Мансура люди стали добрее друг к другу, они прощали кровников, почти все соблюдали пост, ходили в мечети, жили интересно. И если бы не притеснения со стороны царской России, народ вообще не знал бы горя.

Очевидно, царский двор не желал мира на Северном Кавказе. Он настраивал покоренные им мусульманские народы против горцев под предводительством Мансура.

Так, муфтий волжских татар Мехмет Джан, который одновременно был председателем Оренбургского Духовного Управления (созданного в царствование Екатерины Второй), по требованию русских властей публично выступил против шейха Мансура, называя его «лжепророком». Иначе отнеслись к шейху Мансуру крымские татары. Этот народ русские покорили всего четыре года назад перед этими событиями на Кавказе. Новые хозяева края подвергали крымских татар всевозможным преследованиям, вплоть до принудительного выселения почти 3/4 части общего населения Крыма в Турцию. Но Мансур готов был принять все, что предопределил ему Аллах.

Если имама Шамиля можно сравнить с Халидом бин Валидом (да будет доволен им Аллах), то шейха Мансура можно сравнить с Саллахудином, потому что благородства как у первого, так и у второго было не отнять.

Горцы не стали мстить пленным за злодеяния, которые учинили каратели в селении Алды, – шейх Мансур категорически запретил это делать. На следующий день в ставку русских на противоположном берегу Сунжи с миром явились горцы. Двое из них тащили на носилках плененного раненого офицера – это был Багратион. Русские удивились благородному жесту «мятежников» и спросили: «А что, Мансур отдает офицера без выкупа?» «Я за настоящих мужчин выкуп не беру», – ответил горец, и вместе со своими товарищами ушел. Русские были потрясены, когда узнали, что перед ними находится сам Мансур.

Время шло быстро. Мансур женился, и у него родились дети. Он понимал, что народ видит в нем своего освободителя. Однако война делает людей несчастными и нет ей конца. Противник слишком сильный и агрессивный. После многочисленных сражений, где чередовались победы и поражения, 22 июня 1791 года Мансура пленят. Под усиленной охраной его отправят в Санкт-Петербург. Из Петербурга 15 октября 1791 года шейха отвезут в Шлиссербургскую крепость, где он покинет мир 13 апреля 1794 года. Страшные тюремные условия, тоска по воле сделали свое дело. Мансур заболел быстротекущей чахоткой и скоропостижно скончался. Тело его было погребено ночью на Преображенской горе.

Так угас в беде, в жгучей тоске по родине и свободе величайший поборник независимости Северного Кавказа. Его враги не сумели оказать должную честь его пламенному патриотизму и высоким духовным и нравственным качествам. Тем не менее, среди северокавказских народов не угасла память о Мансуре.

Этот человек был величайшим идеалистом и ушел из мира таким же бедным, каким пришел. «Я не амир и не пророк и никогда таковым себя не называл», – так говорил о себе скромный душой и величественный внешностью выходец из гор и уроженец берегов Сунжи, который начал свой путь призыва и борьбы в ауле Алды и закончил его в крепости Анапа. Конец жизни, как и вся жизнь великого предводителя горцев, чем-то похожа на брата по вере и собрата по деятельности «Льва Пустыни» – Умара аль-Мухтара.

Когда второго повели на виселицу, его спросили:

– Ты воевал против Италии? – Да.

– Ты побуждал людей воевать против Италии? – Да.

– Ты осознаешь наказание за твои дела? – Да.

– Сколько лет ты воюешь против Италии? – Уже 20 лет.

– Ты сожалеешь об этом? – Нет.

– Ты понимаешь, что тебя казнят? – Да.

И судья говорит ему:

– Я опечален, что у такого человека такой конец.

На эти слова Умар аль-Мухтар ответил ему:

– Наоборот, это лучший из путей расставания с моей жизнью!

После этого судья хотел выселить «Льва Пустыни» и вынести оправдательный приговор взамен на то, что он обратится к муджахидам с призывом остановить войну против Италии. Тогда Умар аль-Мухтар сказал свои знаменитые слова: «Палец, который свидетельствует в каждой молитве, что нет Бога, кроме Аллаха, и Мухаммад – Его Посланник, не может написать несправедливое слово!»

Также, когда на суде Мансуру предлагали в обмен на свободу признать свою борьбу «злодейством по принуждению», Мансур категорически отвечал: «Если я смогу вырваться на свободу, то тут же примусь за борьбу с еще большей силой». Да помилует Аллах первого имама Кавказа Ушурму из Алдов.

Однако ни при шейхе Мансуре, ни при имаме Шамиле народы Кавказа не смогли перешагнуть через местнические и национальные интересы и устремления. Во время Имамата шейха Мансура за ним последовали в основном адыги и кабардинцы и только незначительная часть дагестанцев и нахов. При Имамате Шамиля кавказские народы тоже были разделены на противников и сторонников Имамата. Потому на стороне царских войск воевали против имама Шамиля выдающиеся люди из самых разных народов. Сумей тогда кавказские народы объединиться вокруг шейха Мансура, как это произошло ранее при том, о ком мы расскажем далее, кавказцы с такой же легкостью одержали бы победу над оккупационной армией русских. Об этом далее…

«Достойный пример для подражания»

«Бессмысленно тягаться и выйти победителем в борьбе с дагестанским шахом Султан-Махмудом».

Турецкий путешественник Эвлия Челеби

Султан-Мут не был «созидателем смут», как пишет Б. Узунаев, а был одним из великих сынов Кавказа, чье имя заслуживает быть вписанным золотыми буквами в летопись истории нашего отечества. На его примере нужно воспитывать подрастающее поколение. Он – носитель идей единения, прогресса и духовности, которые сегодня так необходимы нашему обществу. Султан-Мутее внес большой вклад в распространение и укрепление Ислама на Северо-Восточном Кавказе. Султан-Мут усиленно вводит законоположения Шариата. Он заставляет многих блюстителей местных обычаев признать верховенство Божественных законов над местными.

Свято чтя Коран и Сунну пророка Мухаммада (мир ему и благословение Аллаха), Султан-Мут заявляет: «Посвяти каждое свое слово, каждое действие, каждую мысль служению Всевышнему Аллаху. Ибо существует лишь одна реальность, одна истина – это Бог. Все остальное – иллюзия и ненужная суета. Помни это всегда. Когда ты забываешь об этом, ты забываешь самого себя».

С именем Аллаха, воины под предводительством Султан-Мута отправлялись в бой и побеждали врага. И побед этих на счету Султан-Мута было немало. Как утверждает В. А. Потто, в 1594 году при отражении похода Хворостинина горцев «вели муллы с поднятыми над головами свитками и с завыванием (пением) огненных стихов из Корана».

Султан-Махмуд Эндиреевский был предводителем горцев в первой Кавказской войне (1560–1605 гг). По сведению немецкого путешественника Адама Олеария, который побывал в 1636 году в Эндирее, родился он в 1560 году. Уже в конце 1580-х годов Султан-Мут вышел на историческую арену и обрел известность благодаря победе над русскими войсками в Караманской битве, изгладившей русское влияние на Северном Кавказе на целых 118 лет. Султан-Мут многих удивлял своим поведением, будучи еще ребенком. Когда Султан-Мут слышал звонкий голос муэдзина, зовущего на намаз, – он бросал игры, если играл, переставал есть, если ел, просыпался, если спал. Он поворачивался лицом в сторону Каабы и с замиранием сердца, словно завороженный, прислушивался к каждому звуку, который доносился из мечети.

Много пришлось воевать Султан-Муту. Он воевал и против царской России, и против Персии, совершал походы на Грузию, осаждал Тифлис. Но сколько бы он ни сражался, он не стремился к военной славе. Это были вынужденные шаги ради отстаивания собственной независимости и свободы родной земли. «С теми, кто живет рядом с нами, с нашими соседями, мы должны жить мирно, это наш долг», – говорил Султан-Мут. Но не всегда и не все соседи придерживались таких принципов, и тогда Султан-Муту приходилось брать в руки оружие.