Чтение онлайн

Наступила, тем временем, вторая осень его правления. Однажды, сидя у окна, Ягайло заметил, как по дороге, ведущей к Верхнему замку, с трудом преодолевая непривычный крутой подъем, движутся два всадника. Несколько поодаль тащилась повозка с привязанной сзади лошадью. Двое слуг помогали бедным лошадям подняться в гору, на вершине которой расположился величественный, гордый и неприступный Верхний замок.

Ягайло внимательнее присмотрелся к приближающимся гостям и вдруг радостно стукнул себя ладонью по затылку, опознав одного из путников: "Да это же тот купец, который повез мою грамоту в Золотую Орду". Действительно, это был наш старый знакомый ганзейский торговец.

Ягайло перевел взгляд на второго всадника и принялся с интересом его рассматривать. А любопытство спутник купца вызывал немалое не только у великого князя. На нем был надет яркий халат, из-под распахиваемой ветром полы которого были видны широкие брюки, такие же необычные для Литвы, как и халат. Его смуглое, с желтоватым отливом лицо и узкие глаза как бы дополняли невиданный наряд. "Что за странное привидение? — Ягайло не мог оторвать взгляда от спутника ганзейского купца. — Интересно, кого ко мне тащит немец."

Гости приблизились к замковым вратам, и Ягайло, наконец, покинул свой пост у окна — нужно было готовиться к встрече гостей. Он вышел из комнаты и громко крикнул:

— Войдылло!

Одна из дверей почти сразу же распахнулась, и в коридоре показался тот, кого звал князь.

— Войдылло, — обратился Ягайло к вышедшему фавориту, — сейчас к замку приближается немецкий купец с каким-то странным человеком. Купца немедленно проводи ко мне, а его спутника со слугами пока размести в комнате для гостей.

Спустя некоторое время в дверь комнаты Ягайлы вежливо постучали.

— Входи, дорогой друг, — с широкой улыбкой встретил князь распахнувшего дверь немца, и сразу же забросал его вопросами. — Как съездил? Благополучен ли был твой путь? Выгодно ли продал свой товар?

— Благодаренье богу, светлый князь, поездка моя прошла успешно. Товар свой продал выгодно, а на вырученные деньги привез много редкостных вещей Востока, за которые здесь надеюсь получить хорошие деньги.

— Не беспокоили тебя в пути лихие и разбойные люди.

— Бог миловал, князь. О моей безопасности в обратном пути позаботился сам великий татарский эмир Мамай. Для защиты меня и моих товаров он отправил десятка три свирепых всадников, а также выдал охранную грамоту.

С последними словами купец достал из кармана и развернул перед князем длинный и узкий лист пергамента. Вверху его пестрели какие-то непонятные знаки, а от половины, русский текст гласил:

Предвечного бога силою великого хана благоденствием указ наш.

Предписывается хакимам и дарагам и охранителям путей и перегонов приходящим и уходящим и прочим то, что прибытие его дорогим и ценным считая, по обычаю уважение и предупредительность ему уместные оказывая, через участки пути и дороги, которые опасными являются, невредимо его проводя, неудобств и препятствий ему не причинять, животных его, людей и товар в качестве улага не захватывать, сборщикам тамги по поводу торгового налога притеснений не производить, попечение в делах его обязательным считать, непременным признавать.

— Так значит, Мамай хорошо тебя принял? — То ли спросил, то ли подвел итог Ягайло. — Ну, а ответное послание он мне не передавал?

— Эмир вместе со мной прислал своего человека. Прикажи позвать его, и ты узнаешь все, что передал Мамай.

— Э нет, подожди, купец. Прежде чем принять посла Мамая, я хочу побеседовать с тобой о том, что ты слышал, видел в Золотой Орде, каково ее положение. Понимаешь, купец, я боюсь, как бы не проторговаться.

— Положение Орды неважное, князь. Ханы дерутся между собой, эмиры отдельных областей хотят отделиться от Золотой Орды. Народы, покоренные Чингисханом и Батыем, отказываются платить дань, или дают ее в меньших размерах. Вдобавок ко всему, военачальник Мамая Бегич 11 августа сего года потерпел сокрушительное поражение на реке Воже от войск Дмитрия Ивановича московского. Кстати, в этой битве участвовал и твой брат — Андрей Ольгердович.

— Старательно служит братец новому господину, — процедил сквозь зубы Ягайло. — Расскажи мне, купец, все, что знаешь об этой битве.

— С каждым годом слабеет власть Орды над русскими землями, а в ответ на грабительские набеги золотоордынцев русичи совершают походы на их территорию. Так, зимою 1377 года воевода московского князя Дмитрий Волынский-Боброк отправился в поход на Булгар, где разбил войско мамаевых эмиров Асана и Мухаммед Султана. Мамай понял, что если он не разгромит непокорную Русь, то навсегда потеряет власть над ней. И вот он, дабы наказать мятежный улус, посылает против Дмитрия Ивановича своего лучшего военачальника мурзу Бегича во главе пяти туменов.

— Тумен — это что такое? — Спросил Ягайло.

— Так называется часть войска, обычно состоящая из десяти тысяч воинов, — пояснил купец, и продолжил свой рассказ. — Едва Дмитрий Иванович узнал о продвижении рати Бегича, наспех собрал войско и двинулся ему навстречу. Почти одновременно подошли к Воже полки московского князя и тумены Бегича. Подошли, и остановились по разные стороны реки, не решаясь напасть друг на друга. Стояние это продолжалось несколько дней, а затем русские полки развернулись и принялись неторопливо отступать от реки.

Увидев, что противник отходит, Бегич отдал приказ своим темникам переправиться через реку и напасть на бегущего врага. Однако, едва первые два тумена переправились на другой берег Вожи, как русские полки прекратили отступление и, в мгновенье ока, построились в боевые порядки. Такой оборот дела очень не понравился многоопытному Бегичу. На миг он заколебался: не повернуть ли переправившиеся тумены назад? Но было уже поздно. Русские, несомненно, напали бы на отступающие тумены и уничтожили их. После недолгих колебаний татарский военачальник бросил навстречу русским и остальные войска.

Вот они со стремительной быстротой переправляются через Вожу и тут же разбираются на десятки, сотни, тысячи… Русские же, тем временем, терпеливо ждут, пока противник построится. Наконец тумены построились для атаки и теперь стоят в ожидании приказа Бегича. А старый татарский военачальник занят осмотром русских порядков. То, что он увидел, потрясло и испугало Бегича. Он понял, что излюбленный еще со времен Чингисхана фланговый обхват противника не удастся. С одной стороны русские полки прикрывала река, с другой густой лес. Возможен был лишь лобовой удар, но навстречу рати Бегича стоял непоколебимый строй пеших воинов. Закованный в железо, закрытый длинными щитами и ощетинившийся копьями, этот строй был не поражаем для татарских стрел и не досягаем для легкой конницы. "Это конец", — сказал старый татарский военачальник, правда, его подчиненные не поняли роковой смысл этих двух слов и отнесли их на счет русских. Лишь один Бегич понял всю безвыходность положения.

Единственным спасением было: разломить эту живую железную стену русичей. И Бегич решился на этот шаг, бросив на прорыв лучшие свои войска. Однако, всадники, еще не приблизившись на полет татарской стрелы, сотнями полегли под ударами тяжелых стрел, выпущенных из арбалетов, или самострелов, как их называли на Руси. Те смельчаки, которые прорвались к русскому строю, пали вместе с лошадьми пронзенные копьями, так и не причинив ни малейшего вреда русским. Первая атака захлебнулась, вторую лавину воинов повел сам разъяренный Бегич.