Чтение онлайн

Русины же и поддержали Свидригайлу. В Полоцке православные феодалы объявили его великим князем русским. Вся Восточная Беларусь, Волынская и Подольская земли, Киев, Чернигов, Путивль, Новгород-Северский, Трубчевск, Стародуб, Серпейск, Тула, Курск, Вязьма, Смоленск, Оскол, Пинск сохранили верность Свидригайле. Государство распалось на Великое Княжество Литовское и Великое Княжество Русское. Ягайло, зная неукротимый характер Свидригайлы, понимал, что тот не смирится со свержением и начнет войну. Тем более Орден оставался верным союзу со Свидригайлой. Ягайло хотел предложить Сигизмунду уступить Свидригайле русские земли. Остеродский командор советовал великому магистру попросить Свидригайлу не слушать Ягайлу: «Король с характерной ему хитростью легко может завлечь его, представив то, что все случилось со Свидригайлой, — ему не нравится, и что он по-братски готов уступить ему Русские земли с тем, чтобы он спокойно владел ими и не был доведен до крайности. Когда же Свидригайло согласится, то это приведет его к гибели. Вероятно, но, как обычно, не сдержит своего слова. Пускай гросмайстер [52] прочитает все летописи, и он, возможно, не найдет ни в одной из них, чтобы поляки хранили когда-нибудь данное ими слово». В Литву Ягайло не поехал, понимая, что ни Сигизмунд, ни Свидригайло не согласятся с его предложением. Он был прав: Сигизмунд рассматривал Русские земли как владение ВКЛ, а Свидригайло горел желанием вернуть себе великокняжеский венец. Многие литвинские феодалы, узнав, что он жив, приглашали его в Литву взять «наследство отца».

Свидригайло начал войну против Сигизмунда Кейстутовича. Орденский шпион Ганс Балг доносил магистру: «Вся земля литовская против поляков, и простолюдины говорят, что они покорились Сигизмунду, не зная, что Свидригайло жив, многие жители, покинув жен и детей, стекаются к Свидригайле». Война длилась с 1432 по 1439 год. (Более подробно об этой войне рассказано в главе о великом князе литовском Сигизмунде Кейстутовиче.)

Свидригайло в 1439 году бежал в Молдавию, жил при дворе молдавского господаря Ильи и получил от него в держание земли в Покутии возле Тлумича. После смерти Сигизмунда в 1440 году великим князем избрали Казимира Ягайловича, и Свидригайло смирился со своей несчастливой судьбой. В 1445 году Свидригайло признал себя «верным слугой великого князя Казимира», за что получил во владение Волынь с Луцком, Гомель, Давид-Городок, а его жена Анна Рязанская — Здитов, Городок и Дворец.

До конца своей жизни Свидригайло княжил в Луцке на Волыни. В 1452 году, 10 февраля, Свидригайло умер. Свои владения он передал по завещанию Великому Княжеству Литовскому, и этот дар, видимо, был единственным добрым делом, которое сделал Свидригайло для своей родины. Следует отметить, что война Свидригайлы за независимость Великого Княжества сорвала планы поляков присоединить его к Польше. Оказалось, что честолюбие Свидригайлы спасло Великое Княжество от падения.

За всю историю Великого Княжества Литовского, Русского и Жемайтского не было такого одиозного правителя, как Сигизмунд Кейстутович. 24 октября 1432 года после переворота Сигизмунд, младший брат Витовта, был коронован великим князем литовским. Началось правление «жестокого и насильственного человека, убийцы собственных подданных, который много невинных людей разными мучениями лишил жизни», — так оценил его правление не менее жестокий человек великий магистр Пауль фон Росдорф.

Волей исторических перипетий Сигизмунд стал великим князем, это был слепой выбор истории. Ничем выдающимся не отличался Сигизмунд, не проявил ни политического, ни военного дарования. Жалкая тень великого Витовта. Если что и совершил он героического, то это согласие быть заложником за Витовта у крестоносцев. А так, получив после своего освобождения из неволи в 1405 году Стародубское княжество, тихо жил в нем и ни на что не претендовал.

Редко его имя называлось в летописях, да и о чем было писать про него. Большого политического влияния Сигизмунд не имел.

О Сигизмунде вспомнили, когда поляки задумали убрать с великокняжеского посада Свидригайлу. Королевский совет вызвал Сигизмунда из Стародуба в Краков и предложил стать великим князем с условием ленной зависимости от польской короны и передачи Польше Подолья, Волыни и Киева. Сигизмунд без сомнений согласился.

Когда переворот произошел, в Кракове не скрывали радости: польский ставленник на великокняжеском посаде. Ягайло, который не одобрял переворот, 1 сентября признал Сигизмунда великим князем литовским, хотя себя по-прежнему титуловал верховным князем Литвы. Сигизмунд в Городно 15 октября 1432 года поклялся польскому посольству во главе со Збигневом Олесницким, что Великое Княжество подчинится Польше, и передал ей Подолье. После его смерти все Великое Княжество перейдет к Польше, только Трокское княжество останется во владении его потомков. Позже Городенский договор 3 января 1433 года утвердил Ягайло.

В начале правления Сигизмунда его сторонники находились в эйфории. Орденский посол Ганс Балг писал о настроении Сигизмундовых подданных: «Все они пылают ненавистью к Свидригайле и радуются, что великим князем стал Сигизмунд Кейстутович, который сразу вернул многим их былые владения и уделы. Этим завоевал он любовь своих подданных, которые единодушно восклицали: «Вот как милостиво поступает с нами господарь наш: этого никогда б не сделал Свидригайло; и мы готовы положить за него животы свои». И это было правдой: «Мы все охотней согласимся пролить до последней капли нашу кровь, чем признаем вновь Свидригайлу», — заявили сторонники Сигизмунда.

Но, несмотря на такую поддержку, Сигизмунд не чувствовал себя уверенно, понимал, что он узурпатор. У Свидригайлы оставалось немало приверженцев, особенно среди православных. Не случайно, что довелось силой брать Городно и Берестье, а русские земли Великого Княжества вовсе не признали его власти и поддержали Свидригайлу.

Чтобы отвадить от Свидригайлы православных и «чтобы в будущем между обоими народами не было разницы или какой-нибудь неровности, которой можно наносить вред государству, чтобы все были утешены одинаковыми милостями, единодушно и согласно, с одинаковым старанием и постоянством, заботились о добре и расцвете государства, старательно и верно исполняли волю короля Ягайлы и брата его, великого князя Сигизмунда», король выдал привилей о сословном равенстве католических и православных феодалов. Православным феодалам гарантировались самостоятельное владение своими наследственными и пожалованными имениями, право жен и детей получать в наследство земельные владения, вступать в гербовые братства с католиками, но в политических правах православные феодалы не были уравнены с католическими. По-прежнему государственные уряды в Виленском и Трокском воеводствах доставались католикам, что, понятно, не могло удовлетворить православных феодалов. 15 октября 1432 года Сигизмунд в Городно обнародовал этот привилей. Но даже эта уступка не отвратила от Свидригайлы православных. Крутой нрав Сигизмунда, жестокая расправа над политическими противниками, измена интересам Великого Княжества раскрыли многим глаза на личность нового правителя. Он был только марионеткой в руках Ягайлы, который за него выдавал привилей, присвоив великокняжескую прерогативу. А за Ягайлой стояли поляки, мечтавшие покончить с Великим Княжеством и присоединить его земли к Польше. Для сторонников Свидригайлы Сигизмунд был изменником. Они приглашали Свидригайлу в Вильно взять «наследство отцовское».

Ягайло не приехал в Великое Княжество Литовское обнародовать привилей и не присутствовал на коронации Сигизмунда, как бы хотел остаться в стороне от назревавшей гражданской войны и показать, что не одобряет переворот. Встревоженный Сигизмунд послал в Польшу Яна Гаштольда просить помощи, хотя в Вильно и стоял польский гарнизон.

Свидригайло довольно быстро, за два месяца, собрал большое войско. Его составили полочане, смоляне, тверяне. На помощь Сигизмунду король Ягайло прислал войско. В октябре 1432 года Свидригайло двинулся в Литовскую землю. Против Сигизмунда при великокняжеском дворе возник заговор, но он был раскрыт. Трокский воевода Монивид и маршалок Румбольд со своими приверженцами поплатились жизнью, а жемайтский староста Михаил Кезгайло и вилькомирский староста Шедибор были брошены в заточение. Все они были не только верными сподвижниками Витовта, но и приходились ему родственниками. Тем не менее за власть Сигизмунд принес в жертву и своих родственников, и память Витовта, предав его политику и дело всей жизни своего великого брата. Желая получить поддержку римской курии и Ордена, Сигизмунд провозгласил себя борцом за католичество против Свидригайлы, желавшего «схизматизировать» Литву. Забыл и о привилее Ягайлы о равных правах православных и католиков и готов был разжечь огонь религиозной войны.

Тем временем подольский наместник князь Федор Несвижский 30 ноября возле села Копестрин на реке Морахве подстерег польское войско и, когда оно переправлялось через реку, напал на него. Поляки были разбиты. Было освобождено Восточное Подолье. Эта победа вдохновила Свидригайлу. Он подошел к Вильно, но штурмовать столицу не стал, а отступил в Ошмяны. Дальнейшие события «Хроника Быховца» передает так: «И князь велики Жыгимонт приде з Вильни з литовской силой, [53] в семи тысячах. И бысть им бой месяца декабря осьмого дня в понедельник. И поможе Бог великому князю Жыгимонту, и побегли князи и бояре великого князя Свидригайловы». О сокрушительном поражении Свидригайлы пишет также польский хронист Матей Стрыйковский и называет число его потерь — 10 тысяч убитых и 4 тысячи пленных. Вместе с тем документы свидетельствуют об ином. Нет оснований приписывать Сигизмунду победу в Ошмянской битве, хотя в письме к великому магистру он и убеждает, что Свидригайло разбит и, только благодаря наступившей темноте, убежал. Но и Свидригайло приписывает победу себе и также убеждает магистра, что «он не потерял в битве и двадцать добрых воинов, и пусть неприятель хвалится успехами своими сколько хочет: против одного русского воина, оставшегося на поле, легло шесть воинов». Так что если Свидригайло и не победил Сигизмунда, зато не был разбит и по-прежнему находился в Литве, а Сигизмунд спрятался в Вильно. Только в конце января 1433 года, не дождавшись помощи от ливонских рыцарей, Свидригайло вернулся в Полоцк. Ливонские же рыцари в это время занимались привычным для себя опустошением Жемайтии, откуда вывели три тысячи невольников. Сигизмунд закрыл глаза на разбойническое нападение ливонских грабителей и сделал вид, что произошло оно по недоразумению. В письме великому магистру Росдорфу он заискивающе извиняется перед ним: «Это нападение было, как мы думаем, без твоего ведома, уже наши хотели мужественно ударить, мы их удержали, помня о существующем между нами союзе». Сигизмунду нужен был мир с Орденом, чтобы обеспечить себе спокойный тыл, и в жертву он приносил несчастных жемайтов. Тут он не был оригинальным, так поступил и Витовт. Своего он достиг. Ослабленный вторжением в Пруссию чешского войска, Орден 21 декабря 1433 года в Лельчице заключил мир с Польшей и ВКЛ, точнее с Сигизмундом и подвластной ему частью Великого Княжества. Ливонская ветвь Ордена осталась верной Свидригайле. Переменили свое отношение к Свидригайле и жемайты и готовы были поддержать его.

На это время выпадает попытка Свидригайлы заключить перемирие. Сигизмунд утопил в реке его послов (такая же судьба ждала и его послов к Свидригайле). Утопил он послов и Свидригайлы к Ягайле, которых король выдал ему. Ни великий князь Сигизмунд, ни король Ягайло не хотели мириться со Свидригайлой. Братоубийственная война не прекратилась.

Но положение Сигизмунда было непрочным. Народ толпами бежал к Свидригайле. По сообщению крестоносцев, польский гарнизон в Вильно находился в страхе, сам Сигизмунд обезумел, боясь, что поляки оставят его. Сигизмунд не обезумел, а вот покой утратил. Может, и не представлял он, сколько тревог и забот принесет ему великое княжение. Он жестоко расправлялся с подозрительными людьми. Даже верные сподвижники и те боялись Сигизмунда. Держался он только благодаря оружию и деньгам поляков (задолжал им 100 тысяч коп грошей), поэтому понятно его унижение перед Ягайлой. «Брат ваш младший, великий князь Сигизмунд челом бьет», — так раболепно кланялся он в грамотах Ягайле, чего не позволял себе Витовт.