Чтение онлайн

Опасаясь выступления против себя православных феодалов, Казимир не пошел ни на Подолье, ни на помощь Ахмату. Ахмат, не дождавшись Казимира, заключил мир с Иваном III, удовлетворившись данью, и ушел с Руси. А Иван нашел союзника и против Ахмата и Казимира — крымского хана Менгли-Гирея и теперь слал ему письма с предложением напасть на Великое Княжество Литовское. Суд вынес заговорщикам смертный приговор, и 30 августа 1481 года их казнили.

Напуганные такой суровой расправой, православные князья Иван и Дмитрий Воротынские, Иван Перемышльский, Андрей и Василий Бельские, Иван Глинский сбежали в Москву. Это обострило и без того напряженные отношения между Великим Княжеством Литовским и Московией.

Казимир в 1480—1483 годах постоянно живет в Литве. В конце 1481 года он отправляет в Москву посольство с требованием передачи Великому Княжеству Новгорода и Великих Лук. Естественно, Иван III ответил отказом. Попытался Казимир договориться с Менгли-Гиреем, но тот не разорвал союза с Москвой. По наущению Ивана III хан 1 сентября 1482 года захватил Киев, разграбил его, а жителей вместе с киевским наместником Иваном Ходкевичем отправил в неволю. Хоть и было собрано 40-тысячное войско, но Казимир не решился на поход в Крым. Он приниженно клянчил у Менгли-Гирея мира, простя ему и разграбление Киева. «Было тому городу гореть, и тым людем погибнуть коли на них Божий гнев пришел. А за Божье ласки у нас есть городов и волостей и людей досыть». Поражает своим цинизмом подобный ответ правителя.

Собранные под скипетром Ягеллонов чешское и польское королевства, а также Великое Княжество Литовское и Русское, Молдавское княжество (в 1485 году, 15 сентября, молдавский господарь Стефан признал себя вассалом Казимира) пугали соседей своей объединенной мощью. Императорский канцлер Каспар Схлиск определил объединение Чехии и Польши под властью Ягеллонов как великое несчастье для немецких земель, «от которого пусть господь Бог убережет». Ясно, что соседи не дремали и активно искали средства против могущества Ягеллонов.

Против Польши, Чехии и Великого Княжества Литовского сложилась коалиция: Германия, Венгрия, Турция, Крымское ханство, Московия. Сдержало коалицию от активных действий выпадение из его рядов Венгрии. В 1490 году венгры выбрали своим королем Казимирова сына Владислава. Теперь Казимир чувствовал свою силу и мог говорить московским послам: «Монарх ваш любит требовать, но сам не хочет удовлетворить моих требований: это меня заставляет брать с него пример». Иван III опасался недовольства Казимира и не начинал с ним войны. А без Московии остальные члены коалиции не решались открыто бороться с Казимиром. Московский правитель выбрал тактику мелкой пограничной войны, оказывая силовое давление на «украинных» князей и разоряя их владения. Спасаясь от разорения, князья Воротынские и Белевские вместе со своими вотчинами перешли на сторону Москвы. По существу, Казимир пустил на самотек отношения с Москвой, руководствуясь принципом: будь что будет. Пагубное для Литвы решение.

Земной путь Казимира Андрея закончился 7 июня 1492 года. По дороге из Вильно в Польшу он заболел: «немач чырвона» свалила его с ног, и великий князь остановился в Городно. На вопрос врачу: «Есть ли какая надежда выздороветь?», Казимир услышал неутешительный ответ: «Уже не выживешь». Казимир обреченно смирился с приговором: «Нужно тогда умирать». Перед смертью он просил панов рады взять его сына Александра на великое княжение, а польских панов — выбрать королем другого сына — Яна Альбрехта. «И панове рада, видячы господора своего так покорне просячы, и к тому памятаючы, иж он княство Литовское добре радил и справовал и на то прызволили по жывоте его взятии на Великое княство Литовское сына его королевича Александра», — сообщает «Хроника Быховца».

Какую же память оставил о себе Казимир? Его не считали выдающимся правителем. Польский хронист Матвей Меховский писал о Казимире как о простом и обыкновенном человеке: «Любил король охоту с соколом на птиц, и очень нравились ему гончие. Был человеком всегда сдержанным, пил только воду и никогда не пробовал вина, медовухи, пива и лекарства, а запаха их не выносил. Очень нравилась ему баня. Казимир проводил жизнь деятельно и поэтому не задерживался на одном месте. Хорошо переносил жару и морозы. Был правдив». Вот и все. Ничем выдающимся не выделялся Казимир, а поэтому понятно, что ничего значительного он не сделал. Хотя для подданных, по утверждению летописца Супральской летописи, он был «справедливый и добрый» правитель.

Александр Казимирович мог сделать многое, дай ему судьба шанс для этого или отмерь ему долгие годы жизни. Кажется, счастье и удача отвернулись от Александра Казимировича и он был рожден, чтобы стать жертвой роковых обстоятельств и жестоких испытаний судьбы.

При жизни его жалели: «Боже, мы желаем спасения королю Александру. Забери его и дай нам лучшего правителя». Жалость, унижающая его благородство и человеческое достоинство. Жалость, которая для него была хуже смерти. Хотя Александра не назовешь слабым или безвольным, просто, попав в центр бурных событий, он не смог сделать то, где требовались сверхусилия.

Вначале все для него складывалось благополучно. После смерти в 1492 году Казимира паны рады просили Александра остаться в Великом Княжестве Литовском, «для некоторых пригод и нагабаней неприятельских на отчину нашу». Александра выбрали на Виленском сейме великим князем литовским, и 30 июня 1492 года (по другим данным, 15 июня) его короновали на великое княжение. Виленский епископ Войцех Табор благословил его правление и высказал пожелание: «Достойное это княжение за всякие государства: только тут обеими руками нами правь; в одной держи меч, а в другой — милосердие. Просим, чтобы не итальянским, коварным, не чешским или немецким обычаем, но правдивым литовским и Витовта правом нас радил и судил. Иначе будешь причиной собственной и нашей гибели». Как покажут дальнейшие события, предупреждение епископа было ненапрасным. Великий князь обещал править «...по правдивым литовским и Витовта обычаю», 6 августа он подтвердил привилеи и вольности Великого Княжества Литовского. Великий князь обязался выполнить пожелания панов рады, а также их судебные решения, дал согласие не заключать договоров с иностранными государствами без одобрения своей рады, даже посылать туда посольства. Государственные уряды и земли великий князь должен был раздавать с согласия панов рады и только гражданам Великого Княжества Литовского, лишать уряда мог только по постановлению суда панов рады. Были расширены и шляхетские права. Великий князь обязался не «возвышать людей простого стану» над шляхтой. Государственные подати отделялись от великокняжеских, и они направлялись на потребности государства, но распоряжаться ими великий князь мог с согласия панов рады. Так Александр с самого начала правления попал в зависимость от своей рады и уже до самой смерти не мог освободиться от ее воли. А паны добились расширения своей власти и разрыва персональной унии с Польшей.

В момент избрания великим князем Александру был 31 год (он родился 5 августа 1461 года). Родители — Казимир Ягайло и Елизавета Габсбург — хотели дать детям хорошее образование. Воспитывали королевичей историк и священник Ян Длугош и известный в Европе гуманист Филипп Калимах. Никакой роскоши, никаких поблажек учителя не позволяли. Королевичей приучали к лишениям и нелегким испытаниям. Учили их латинскому языку, истории, философии, литературе и другим наукам. Александр так и не полюбил философию и литературу. Не отличался он даром оратора, более молчал, чем говорил. Ему доставляли удовольствие красивые вещи, книги, любил породистых лошадей, ценил музыку. Придворный певец Чурилка тешил его народными песнями. С людьми вел себя Александр просто, без высокомерия, но вот с вельможным панством часто не церемонился. Когда ему надоел трокский воевода своими советами, то гневно ответил: «Мне не нужны опекуны, я уже взрослый». В конце концов, нарушая привилей, лишил его должности, а его заступников прогнал прочь. Значит, мог он проявить и характер. Королева Елизавета так охарактеризовала сына: «...такой же товарищеский и щедрый Александр. На охоте или в дороге он не обминет ни одного крестьянина, чтобы не остановиться и не переговорить словечком; не гадко ему было напиться с чарки убогой и осушить ее до дна». Польский хронист Мартин Бельский писал о нем: «Был Александр среднего роста, лица продолговатого, волос рыжих, костистый, плеч широких и силу имел в себе, но мысли не было, поэтому был молчаливым. Более всего увлекался людьми рыцарскими и музыкой. Добротой всех других братьев превосходил, что имел за достоинство. Когда кому что дарил, то более за расточительного, чем за искреннего считали». За доброту и называли Александра «Милостивый».

В наследство от отца Александр получил успокоенное долгими мирными годами Великое Княжество, которое вяло реагировало на политические события и изменения в соседних державах. Казалось, что Литва живет минувшим — воспоминаниями о своем былом величии времен Витовта. Но теперь наступило иное время, и к его испытаниям Великое Княжество Литовское оказалось неготовым.

После смерти Казимира Иван III более не таился и открыто выступал против Великого Княжества Литовского. Он слал в Литву православным князьям «прелестные листы». Прельстившись ими, в Москву уехали князья Семен Воротынский, Василий и Андрей Белевские, Михаил Мезецкий. Они передали Ивану III свои вотчины — Серпейск и Мезецк. В этом в немалой степени был виноват и сам великий князь, который после смерти отца не заключил договоров с «украинными» князьями, не защитил их от нападений Москвы. Неслучайно князь Семен Воротынский в отказной грамоте писал: «Твоя милость, господине, меня не жаловал, города не дал и в докончанья не принял, а за отчину мою не стоял». Оказавшись между двумя государствами, как между молотом и наковальней, «украинные» князья вынуждены были принять сторону сильнейшего, ибо, по словам «Хроники Быховца», великому князю Александру «внове на господарстве вседшы и на тот час вальчити было его (Ивана III. — Авт.) с ним трудно». Зимой 1493 года московская рать захватила Вязьму. Вяземский князь Михаил был заточен в темницу и там «умре в железах». Его брат князь Андрей «бил челом» Ивану III и получил во владение Вязьму с условием служить Москве. Конечно, великий князь Александр не признал отъезд «украинных» князей в Москву, ибо «тыи князи з стародавна наши слуги суть» и, по его определению, были изменниками, убежавшими, «как то лихие люди».

Посланное Александром войско вернуло Серпейск, Мезецк и Вязьму, но московские полки вновь отвоевали их. Между двумя государствами началась необъявленная война. Иван III подбивал крымского хана на выступление: «...садись на конь и иди на Литовскую землю не мотчая!», и летом 1493 года крымские татары совершили набег на Киевскую землю и Волынь. Иван III уже предвкушал победу и в грамотах называл себя «государь всея Руси».

Перед московской угрозою Александр искал «радни и помощи» у своего брата — польского короля Яна Альбрехта. Тот ответил, что Польша будет помогать Великому Княжеству против всякого неприятеля, как об этом договорились в предыдущих «записях», но для этого нужно восстановить их. Польша вновь предлагала невыгодную для Литвы унию. На такие жертвы Александр не согласился, и ему оставалось пойти на уступки Ивану III. 5 февраля 1494 года в Москве был заключен «вечный мир». Иван III возвратил ВКЛ Любутск, Мценск, Серпейск, Мезецк, Мосальск, Брянск, Дмитров, Опаков, а Вяземское княжество и владения новосильских князей (Воротынских, Одоевских, Белевских) отходили к Москве. На переговорах литвинские послы просили Ивана III выдать свою дочь Елену за великого князя литовского. Московский государь поставил условие, чтобы его дочь оставалась православной и ее не заставляли принять католичество. Послы убедили Ивана III: «Той неволи не быть» и получили его согласие. Он сам был заинтересован в браке Александра с Еленой, чтобы закрепить за собой захваченные у Литвы земли и с помощью дочери вмешиваться в дела Великого Княжества Литовского. Александр же надеялся остановить агрессию Московии [56] против своего государства и получить от Ивана III в качестве приданого утраченные земли. Но он просчитался.