Чтение онлайн

Семейная жизнь короля не сложилась. Двадцатилетней умерла 2 октября 1515 года его первая жена Барбара Запольи. О себе она оставила добрую память из-за «большой набожности, преданности и послушании вере, доброты и человечности ко всем людям, щедрости к убогим». В браке с Барбарой у Сигизмунда родились две дочери: Ядвига, которая вышла замуж за маркграфа бранденбургского Иохима II, и Анна, умершая в детстве.

Король Сигизмунд хотел наследника и в пятьдесят один год женился на 24-летней Боне Сфорца, дочери миланского герцога. Выглядела она словно ангел. Вот как описывает ее посол Сигизмунда, который ездил к ней в Бари: «Волосы имеет красивые яснольняные, когда (вещь удивительная) брови и ресницы совершенно черные; глаза более ангельские, чем человеческие; лоб небольшой и ясный; нос простой без горбинки и скривления; лицо румяное; как бы врожденная стыдливость украшает его; уста словно ярко-красный коралл, зубы ровные и удивительно белые; шея обыкновенная и округлая; щеки снежной белизны; плечи плавные; ручки — красивейших увидеть нельзя. А все вместе взятое, как и вся фигура или каждый член отдельно, создает очень красивую и очень привлекательную гармонию. В каждом движении выдающееся очарование, а более всего в речи; сознание и разговор не такие, какие характерны ее полу, но истинно изумительные. Слышали ее говорящей по-латински, не заучено и без подготовки и свидетельствую Богом, что в каждой фразе блистала цветастой изысканностью стиля. Давно знаю итальянский край, но до этого времени не нашли панны, что так красиво танцует». И как в нее не влюбиться? Сигизмунд влюбился и называл ее «найяснейшей панной», наделял ее владениями. Даже слал с охоты из белорусских пущ лесные трофеи, привез ей ручную белку. Да и Бона вначале хотела угодить мужу. Она заботилась о его малолетней дочери Анне от первой жены Барбары Запольи.

И вот наконец 1 августа 1520 года королева Бона родила сына. О его рождении Сигизмунд узнал в Торуни и послал жене поздравления: «Двойную и безмерную радость пережили от письма В.К.М. узнав, что роды счасливо прошли и с ласки Пана Бога имеем мы наймилейшего сына, вечный залог нашей взаимной любви. За такую счастливую и радостную весть очень сильно благодарю В.К.М. и усиленно просим ее, чтобы о здоровье своем как лучше заботилась. Найлюбимейшему сыну нашему дайте при крещении имя Сигизмунд, которое теперь вдвоем носить будем». Но Бона наперекор называла сына Августом, так и начал он носить двойное имя — Сигизмунд Август. А самого Сигизмунда с этого времени называли Старым.

Радость короля оказалась преждевременной. Рос маленький Сигизмунд Август под присмотром королевы Боны, в окружении девушек, слабовольным и разнеженным. Польская шляхта с тревогой смотрела на воспитание их будущего короля. Какой из него мог быть правитель и рыцарь? В походе на Молдавию в 1537 году молодой королевич стал жаловаться на слабое здоровье и проситься домой. И Бона уже не отпускала сына из дворца, он все больше попадал под ее влияние, ненавидя при этом мать.

В семейной жизни Сигизмунда произошло и трагическое событие — смерть второго сына — Альбрехта. 23 сентября 1527 года король Сигизмунд в лесу травил собаками привезенного из белорусских пущ медведя. Рассвирепевший зверь бросился на охотников, опрокинул вместе с их конями придворного Ожеровского и шута Станьчика, чуть не задушил пана Тарло, которого чудом спасли слуги. Тогда медведь бросился в сторону, где находилась Бона. Испуганная королева повернула коня и погнала его прочь. Но конь споткнулся, и Бона упала на землю. В тот же день Бона родила мертвого ребенка, которого назвали Альбрехтом. Но, вероятно, король особенно не переживал, ибо посмеялся над Станьчиком, мол, тот вел себя не как рыцарь, а как шут, когда убегал от медведя. Станьчик метко ответил, что больше тот шут, кто, имея в клетке медведя, выпускает его себе во вред. И он оказался пророчески прав: бездумная страсть Ягеллонов к охоте привела к прекращению династии. Сигизмунд Август не оставил наследника, а младший Альбрехт, если б родился живым, может быть стал бы продолжателем династии Ягеллонов, но увы... Порой, подобные случаи фатально влияют на историю.

Больше сыновей у Сигизмунда не было. Бона родила ему дочерей: Изабеллу, ставшую женой венгерского короля Яна Запольи; Софию, вышедшую замуж за герцога брауншвейского; Анну, которая впоследствии стала женой польского короля и великого князя литовского Стефана Батория; Екатерину, жену шведского короля Юхана Вазы, от которого пойдет польская ветвь этой династии — правителей Речи Посполитой.

За ангельской внешностью Боны, как оказалось, прятался демонический характер. Она закатывала мужу сцены, кричала, плакала, падала на пол в истерике и добивалась своего — новых пожалований от мужа-короля и великого князя. «Найяснейшую пани, жену нашу наймилейшую» Сигизмунд любил, а поэтому терпел все ее выходки. Жадная и коварная, Бона, подобно пауку, высасывала из Сигизмунда силы все новыми требованиями. Король ругался, называл ее глупой, но уступал ей, поддаваясь ее власти над собой. «Королева до такой степени повелевала королем, что без ее воли ничего не делается», — горько признавал эту правду в 1527 году канцлер Криштоф Шидловецкий. Подчинив себе Сигизмунда, королева Бона распоряжалась назначениями на должности, раздачей земских владений. Любыми средствами она увеличивала свое состояние. Свою жажду к богатству королева объясняла просто: «Искренняя любовь, которой окружаем королевское величество и нашего сына, вынуждает нас к накоплению богатства». Ежегодный доход ее был не меньше королевского: 54 тысячи злотых с Короны Польской, 34 тысячи с Великого Княжества Литовского и 20 тысяч дукатов с наследственного Барии. Как видим, Бона была богатейшим человеком в Польше и Литве. Следует отметить, что часть своего богатства она тратила и на пользу государства. Так, на ее средства были возведены замки в Каменце Подольском, Кременце, Цеханове. Эти замки охраняли южные границы Польши от татарских набегов.

Временами поступки Боны шли на пользу Великому Княжеству Литовскому. Как ни удивительно, но она выступала против унии Польши и ВКЛ. Хотя за этим стояла личная выгода: Бона не хотела со своих больших владений в Великом Княжестве (Оболецкий, Озерищенский, Клецкий, Кобринский, Шерешовский, Пинский, Рогачевский поветы и Городенское староство), выпрошенных либо вытребованных у короля, платить подати в польскую казну и выставлять солдат.

Нерадостной была старость Сигизмунда, она отняла у него волю и власть. Огорчал его и сын. Много печали принес ему Сигизмунд Август женитьбой на Барбаре Радзивилл, против чего выступала Бона, польские магнатерия и шляхта. «Это боль, эта печаль привела Е.К.М. (Его Королевскую Милость) в немощь, с которой жизнь свою закончил и Пану Богу отдал душу», — писала Бона своей дочери, венгерской королеве Изабелле.

Умер Сигизмунд 1 апреля 1548 года. Как написала Бона Изабелле «Век и болезнь победили силы тела... Переносил Королевская Милость и болезнь, и смерть с тем мужественным сознанием, с тем терпением, с которыми все этой жизни огорчения привык переносить».

Хронист Мартин Бельский дал Сигизмунду такую характеристику: «Этот государь был красив и владел такой большой силой, что рвал веревки, ломал подковы; давал мало советов, но с предусмотрительностью. Был немного гневен, но умел таить гнев в себе. Был трезвый, умеренный. Ходил в молодости в чепце или в венце розовом и с удовольствием ходил без шапки, носил длинные волосы, бороду постригал. Не был охотником к войне, за что его уважали многие короли. На неприятеля не поднимался, даже за большую обиду, и за это ему Бог давал счастье».

После смерти Сигизмунда целый год в Польше был траур. Люди носили черную одежду, и даже «стыдно было появляться из дома в ином уборе». В этом проявилась искренняя дань памяти своему правителю.

Заслужил он благодарную память и у литвинов. «Великославному господарю королю Жигимонту Казимировичу буди честь и слава на векы», — восславил его летописец, — поскольку был Сигизмунд «пан вельми добрый, справедливый и милосердный ку подданным своим».

Сигизмунд Август был последним правителем суверенного Великого Княжества Литовского и первым правителем Речи Посполитой — федеративной державы Польского Королевства и Великого Княжества Литовского. Он был последним из королевской династии Ягеллонов.

В один голос современники характеризуют Сигизмунда Августа как безвольного и слабого человека, не способного править государством. Язвительный Иван Мелешко вообще с презрением отозвался о Сигизмунде Августе: «Того нечего и в люди личити, бо Подляше и Волынь наш вытратив, ляхом менечися». Добрых слов у литвинов он не заслужил. Да и поляки не жаловали короля. Никому он не угодил.

Его рождения с нетерпением ждали в Польше и Литве. Отсутствие наследника у Сигизмунда Казимировича тревожило его подданных и вызвало неуверенность в завтрашнем дне. Что ждет Польшу и Литву, если угаснет династия Ягеллонов? Чувствовали и понимали, что покой и мир будут нарушены. Поэтому рождение 1 августа 1520 года королевича вызвало в Польше и Великом Княжестве Литовском всеобщую радость, «которой веселей не было».

Король и великий князь Сигизмунд в своем манифесте к сенату Польши и панам рады Великого Княжества писал: «Рождение сына принесло не только нам личную безмерную радость, но также обещает великую пользу и счастье всему панству на будущее, о чем даю вам знать».

Как оказалось, радость была преждевременной. Вскоре поляки забили тревогу: опасались, что наследник королевской короны вырастет не правителем, а «бабником». На характер Сигизмунда Августа влияла его мать, королева Бона Сфорца. Хитрая и властолюбивая, Бона мечтала вырастить сына послушным себе, чтобы через него править Польшей. Мальчик рос распущенным и капризным. К учебе сердце не лежало, зато любил забавы и игры в окружении девчат. Развращающее влияние на королевича оказал его воспитатель Джованни Амато Сицилийский, образованный, но аморальный человек. Он и познакомил юного королевича с соблазнами жизни и эротическими утехами, которые тот полюбил. Сигизмунд с печалью глядел, как сын «зря тратит время среди своры девчат и невест».

Он позаботился и об избрании сына великим князем литовским. На тайном совете 4 декабря 1522 года в Вильно гетман Острожский упал к ногам Сигизмунда, умоляя его отказаться от вынесения кандидатуры Сигизмунда Августа на великое княжение. Великий князь, который представлял это дело как желание самих панов рады, сказал: «Очень удивляюсь смене желаний, ибо, пока не имели наследника, желали его, молясь, чтобы Бог его вам послал. И вот Найвысший в своей безмерной ласке захотел нас этим одарить, а вы, кажется, не желаете счастья для нас и нашего сына, чтобы мы видели его возвышение. Как это досадно, можете понять». Совсем не враждебность к Сигизмунду двигала гетманом. Он боялся, что опекуном молодого правителя станет его враг Альбрехт Гаштольд. Видимо, Сигизмунд учел это обстоятельство и не стал настаивать на избрании сына великим князем, а только взял клятву у панов рады, что после его смерти они выберут на великокняжеский посад Сигизмунда Августа. Но паны рады взяли клятву и у Сигизмунда, что их достоинство и целостность Великого Княжества ни в чем не должны понести «ущербу и понижения».