Чтение онлайн

Плавание испанских кораблей по незнакомому проливу было опасным. В его восточной части с берегов дули сильные ветры; лишь в глубине пролива, и то далеко не везде, горы защищали корабли от бурь. Останавливаться было неудобно, грунт не держал якоря, и для стоянок приходилось искать места, где на берегу можно было закрепить швартовы. Капитан-генерал выслал «Св. Антоний» и «Консепсьон» на поиски прохода, а остальные корабли оставил у входа в пролив. Поднялась буря, и стоять у берега вблизи скал было опасно. В течение многих часов пришлось лавировать в проливе, поджидая ушедших вперед. Они, наконец, вернулись и сообщили, что прошли в бурю с немалым риском несколько десятков миль, что дальнейшее продвижение на запад вполне возможно.

Новость была радостной, но, по-видимому, не для экипажа «Св. Антония». Затянувшееся пребывание на дальнем юге грозило новыми лишениями. Вне зависимости от того, был ли открыт проход на запад или нет, среди офицеров «Св. Антония» преобладали те же настроения, что и во время мятежа в бухте Сан-Хулиан. 8 ноября 1520 г., когда флотилия прошла Огненную Землю, Магеллан снова отправил «Св. Антоний» и «Консепсьон» в разведку. «Св. Антоний» больше не вернулся. По одним сведениям, он ушел на юг и, обойдя мыс Горн, оказался в Атлантике. По другим сведениям, корабль ночью проскользнул мимо Магеллана и добрался по проливу до мыса Вирхенес.

Душой заговора на «Св. Антонии» был Гомиж, хотя командование мятежным кораблем перешло не к нему, а к X. Герре — нотариусу, родственнику торговцев Аро, которые помогали снарядить экспедицию. Капитан Мескита был арестован. Говорили, что мятежники подвергали его пыткам, принуждали обещать, что по прибытии в Испанию он даст выгодные им показания. Когда «Св. Антоний» пришел в Севилью (через полгода после своего дезертирства), испанские власти посадили в тюрьму всех, кто там был, включая Мескиту, переданного им в кандалах. Мятежники, как один, показали на следствии, что-де сбежали из-за жестокости Магеллана, который не знал, где находятся Молукки и скорее всего выполнял задание португальцев. Через несколько месяцев власти всех освободили, за исключением Мескиты, которому пришлось сидеть до возвращения «Виктории». Подозревая капитан-генерала в измене, власти, как сообщал Наваррете, взяли «под наблюдение» его жену, чтобы она не могла покинуть Испанию. Трудно сказать, что собой представляло такое наблюдение, похожее на домашний арест. Ясно только, что для молодой жены капитан-генерала это был удар, тем более жестокий, что в конце 1521 г. она потеряла своего ребенка, сына Магеллана.

Капитан-генерал оставался в проливе более месяца, причем ряд дней ушел на безнадежные поиски «Св. Антония». Покидая пролив, Магеллан сделал все, что требовали в подобных случаях инструкции. В двух местах он поставил памятные знаки в виде испанских флагов, укрепленных на мачтах, под которыми лежали горшки с письмами к морякам «Св. Антония» и указаниями, куда пошла флотилия. Скорее всего Магеллан знал, как относился к нему Гомиж. Если этого было мало, то он мог припомнить, что на последнем совещании офицеров, перед бегством «Св. Антония», Гомиж был единственным, кто высказался против продолжения путешествия, ссылаясь, в частности, на нехватку продовольствия. Тогда Магеллан заявил офицерам, словно предвидя недалекое будущее, что готов есть кожу, которой покрыты реи, лишь бы выйти к Молуккам. Теперь ему, судя по всему, было понятно, почему исчез «Св. Антоний». Но хотя бы формы ради следовало узнать мнение Сан Мартина. Ясновидец и моряк, когда его спросили, объявил то, о чем могли бы догадаться без него: «Св. Антоний» — цел и невредим, он направляется к Европе, а Мескита сидит под арестом. [120]

28 ноября 1520 г. флотилия, уменьшившаяся до трех кораблей, вышла из пролива. Позади остались гористые острова, а к северу вдоль американского побережья тянулись такие же другие. На запад простирались водные просторы; возможно, они были частью Южного моря, которое видел Бальбоа. Капитан-генерал был встречен прекрасной погодой и легким ветром, благоприятным для продвижения на север. Он дал морю новое название, которое сохранилось на века: Тихий океан.

Покинув Магелланов пролив, экспедиция в течение двух недель плыла на север, вдоль Южной Америки, то удаляясь в открытый океан, то приближаясь к берегу. Казалось бы, Магеллану следовало идти на северо-запад, к Молуккским островам. Но капитан-генерал, по-видимому, желал убедиться, что берег Америки тянется в направлении Вест-Индии и не смыкается с Азией, во всяком случае в этих широтах. Путь в Вест-Индию мог стать запасным вариантом при возвращении экспедиции в края, контролируемые испанцами. Кроме того, экспедиция зашла далеко на юг, и лишь севернее, по аналогии с Атлантикой, можно было ожидать юго-восточных ветров, пассатов, которые были способны помочь продвижению в сторону архипелагов, примыкающих к Азии.

Американский берег (ныне входящий в Чили), вдоль которого плыл Магеллан, был совсем не похож на полупустынный патагонский. На север шла череда гористых островов, покрытых лесами. Западные ветры приносили сюда обильные теплые осадки, а лежавшие рядом Анды оставляли полупустынную Патагонию в «дождевой тени». Контраст между западными и восточными берегами Южной Америки, казалось, был сравним с противоположностью знакомых Магеллану берегов Южной Африки — пустынной Намибией и цветущим Мозамбиком. Но такое сравнение не было бы удачным, поскольку покрытые густой зеленью берега в одном случае (Африка) находились на востоке континента, в другом (Америка) — на западе. Разница объяснялась низкими южными широтами, в которых лежала оконечность Америки. Там господствовал особый режим осадков, ветров и течений.

Судя по записям Альбо, Магеллан продвинулся вдоль берега до 38° ю.ш. Он оказался рядом с районами расселения арауканов, соседей знаменитых инков. Наступавшим на юг инкам время от времени удавалось теснить арауканов, близких им по материальной культуре (выращивание многих сортов маиса и картофеля, изготовление тканей из шерсти лам и т. д.). Но арауканы выдержали эти вторжения, за которыми с XVI в. последовали войны с испанцами. Арауканы, оттесненные еще дальше на юг, не складывали оружия.

В конце XIX в., до того, как их расселили по резерватам, над крепостью Араука на берегу океана развевалось индейское знамя — белая звезда на лазурном фоне.

За 38° ю.ш. Магеллан отклонился к северо-северо-западу, затем был взят курс на запад-северо-запад, к Молуккским островам, используя благоприятные ветры, течения и в целом неплохую погоду. Этот путь затянулся на срок, превысивший три месяца. Его большая часть пролегла в южном полушарии между экватором и тропиком Козерога. Были покрыты огромные расстояния — более 9 тыс. миль, — чего никто не мог предвидеть. Магеллан достиг экватора, еще не покинув западного полушария. Он там не обнаружил ни Молуккских островов, ни каких-либо признаков земли вообще. Тем не менее он знал, что Молукки лежат где-то близ экватора, а далее на запад находится Малакка. После пересечения экватора флотилия некоторое время придерживалась прежнего курса, потом пошла прямо в западном направлении. Теперь Магеллан совершенно справедливо считал, что ввиду затянувшегося перехода, обрекшего команду на голод и цингу, следовало возможно быстрее выйти к берегам Азии или к островам, примыкающим к ней с юго-востока. Все решения капитан-генерала были продуманны, вызваны складывающейся обстановкой. К несчастью, на пути экспедиции вплоть до Марианских островов не было обитаемой земли, отсутствовала возможность пополнить запасы воды, лишь изредка рыбная ловля восполняла нехватку продовольствия.

Маршрут Магеллана от окраин Южной Америки к Юго-Восточной Азии, грубо говоря, пересекал Тихий океан по диагонали. Великий мореплаватель не пожелал идти вдоль американского берега, искать Молукки где-то рядом с Вест-Индией, скажем на 100 или 120° западной долготы. А португальские карты, с которыми он должен был познакомиться еще до разрыва с Мануэлом, помещали Молукки именно там. Выбор маршрута капитан-генералом, по нашему мнению, свидетельствовал, что он считал расстояние между Америкой и Азией большим, чем на этих картах, что он им не верил. Как могло быть иначе, если он шел чуть ли не напрямую к островам Юго-Восточной Азии? Скорее всего у него были некие данные, может быть собственные подсчеты, пусть очень приблизительные, о меридианах, проходящих через Америку и страны Юго-Восточной Азии. В любом случае его маршрут по Тихому океану исходил из смелой и плодотворной гипотезы о значительной удаленности Молукк от Нового Света. Нельзя не восхищаться мужеством моряка, избравшего тяжелейший маршрут, его трезвым расчетом, широтой взгляда, на который не повлияли никакие авторитеты.

Но почему Магеллан, достигнув экватора, не повернул и не стал плыть вдоль него к Молуккам, почему предпочел продолжить прежний курс, уйдя за 10° с.ш.? Чтобы в этом разобраться, вспомним политическую обстановку, в которой находилась экспедиция, вспомним опасения встретить португальцев. В восточном полушарии, надо думать, Магеллан не желал такой встречи еще больше, чем ранее. В случае вооруженного конфликта он располагал ослабленным голодом экипажем и флотилией, сократившейся до трех видавших виды кораблей. Можно было бы вести переговоры с португальцами где-то у берегов Вест-Индии, ссылаясь на то, что там — зона влияния Испании. Но Молукки лежали за тысячи миль от Америки, и португальцы теперь вряд ли стали бы церемониться с испанцами. Легче было на случай встречи с ними придти откуда-нибудь с севера, заявить, что экспедиция искала пути в Китай и соседние страны, что она не выступала конкурентом португальцам. Судя по словам Пигафетты, голодные участники экспедиции наивно спрашивали Магеллана, почему он не шел к Малакке. На что он — вопреки истине — заявил, что там в это время года не найти продовольствия. С одной стороны, ответ показывал, что капитан-генерал знал, где находится экспедиция, а с другой — зачем было обескураживать своих спутников какими-либо мрачными перспективами вооруженных столкновений?

Пока корабли шли близ берегов Южной Америки, т. е. приблизительно с 28 ноября по 22 декабря 1520 г., можно было время от времени ловить рыбу. Пигафетта утверждал, что в Тихом океане «ели сухари, но не собственно сухари, а крошево, полное червей, так как хорошие сухари съели некие живые существа. Крошево воняло мышиной мочой, а питьевая вода была желтой, протухшей за много дней». Но тот же Пигафетта сообщал, что в «море-океане» (не уточняя в каком, то ли в Тихом, то ли в Атлантике) встречались дорады, тунцы и макрели. 24 января 1521 г. впервые увидели необитаемый остров (из архипелага Туамоту), а через десять дней — (еще один, по-видимому, остров Флинт из архипелага Лайн. Около второго острова было много акул. Максимилиан Трансильванский, секретарь Карла V, беседовавший с экипажем «Виктории» после ее возвращения в Европу, писал, что у островов «стояли два дня ради своего здоровья, чтобы подкрепить силы, ибо там была очень хорошая рыбная ловля». [121]