Чтение онлайн

Марысенька опять в злость впадает и кричит: «А приданое какое дали — как нищим подаяние — всего двести тысяч талеров. Это надо же, так низко нашего сына оценить». Король Ян более добродушен: «Зато Габсбурги. Знаменитая имперская династия. Женой Якова будет Гедвига, родная сестра жены императора Леопольда I. Делать нечего. Марысенька готовится стать хорошей свекровью, в отличие, скажем, от Софьи Австрийской, уничтожившей презрением и деспотизмом свою невестку, знаменитую Сисси, или в отличие от Бланки Кастильской, матери Людовика Святого, не позволяющего сыну любовью с женой заниматься и вечно подушки в их спальне поправляющая. О нет! Марысенька не такая! Она не будет ни подушек сыну в ложе поправлять, ни детей от него на воспитание не возьмет. Она хорошая свекровь. Да разве дадут быть „хорошей“. Та же самая, эта чахлая белка, это маленькое уродливое ничтожество — Гедвига вдруг воспитание свое выпучивает, и все ей на польском дворе не нравится. Носится со своим дворцовым этикетом как с писаной торбой. Зачем, дескать, не наказан повар, который вчера, мчась с ножом за поваренком, в столовую королей забежал и, не обращая внимания ни на королевскую пару, ни на многочисленных гостей, хотел его, как цыпленка, зарезать? Зачем во время обеда один шляхтич другому в морду, пардон, в физиономию врезал, а королева даже не поморщилась? Зачем кругом на скатертях обливаются жирными соусами, а шляхтичи вдрызг пьяные то и дело под столы валятся? Не нравится, значит, этой худой гусыне Гедвиге польский этикет, видите ли? Ну Марысенька решила за такие вольности своей невестки, осмелившейся открыто свое неудовольствие выразить, раз и навсегда ее разлюбить и во всем ей вредить. Да сын не позволил. Он в отличие от матери решил раз и навсегда свою уродливую жену полюбить, плодить с ней детей и вдали от матери. И свое право на личную счастливую жизнь отвоевал. Не позволил матери вмешиваться в свои личные дела и стал по возможности счастливым в личной жизни. А это, дорогой читатель, не каждому королю удается. И Франц-Иосиф Австрийский, как бы ни любил свою Сисси, не смог от деспотизма своей матери уберечь. В этом отношении поведение Якова очень похвально и жаль только, что он все-таки скомпрометировался в глазах Европы, когда не допустил ненавистной матери к гробу своего отца. А она в отместку не отдала королевскую корону и пришлось королю-любовнику Яну Собесскому в гробу почивать не в дорогой короне, а в обыкновенном военном шлеме. Ну и Марысенька! Будто бы и не ей писались такие вот эротические письма, от которых краснеют излишне деликатные историки: „Женушка моя распрекрасная! Свет души и сердца моего! Твоя необычайная краса так вошла в меня, что ни есть, ни спать не могу, а думаю и думаю только об одном милютком местечке на твоем тельце. Кажется, что больше уже и любить нельзя, а вот люблю и жажду с каждым днем все больше и больше. Целую твои прекрасные ножки и ручки и каждую извилинку твоего тела. О ротике даже не говорю, не могу даже вспоминать, ибо не выдержу. Моя мушечка так шевелилась, что с ума сойду. Ой, тыкал бы и тыкал без конца мое чудное, деликатное местечко“.

Это, конечно, можно делать, но у Марысеньки новые проблемы: ей надо выдавать замуж дочь Терезу — любимицу отца, который каждую чуть ли не минуту кричал: „Папусенька, а ну к отцу ротик давать!“

Жених должен найтись без труда. Ибо Тереза — это не ее старший брат. Она красива, изящна, с чудесной фигурой и у нее такие же как и у матери черные миндального разреза глаза. Который жених будет ее мужем? Нашли такого и очень сладко и накладно для королевского кармана начали его обхаживать. Каждый день, почитай, балы и маскарады, дорогие обеды и дорогие подарки. Кухня польская баварскому князю Максу Эмануилу понравилась бы, наверное, если бы сам жених на этих празднествах был. Но к сожалению, как часто на королевских дворах бывало, его должен заменить его представитель кавалер Дулак. Марысенька с разбегу и радости не разобралась, что не князя обихаживает и истинные королевские почести господину Дулаку оказывала. Каждый день со вздохом — жалко расставаться, что-нибудь ему дарит: то саблю дорогую, всю усыпанную драгоценными рубинами величиною с голубиное яйцо, то какой-нибудь кушак польский, как панцирь, драгоценностями обшитый. Но кавалер Дулак рад не столько подаркам, сколько общению с прекрасной невестой Терезой Собесской. Что за красавица! И он охотно с ней танцует, охотно прижимает, а на других дам, со злостью стены подпирающих, даже внимания не обращает. Так же охотно пойдет в постель с королевной ложиться. Ведь женитьба баварского князя совершалась per procura[2]. А вы уже знаете, дорогой читатель, мы в предыдущей книжке много на эту тему разглагольствовали, что это такое.

Это значит, что господину Дулаку снимут штаны, кальсоны задерут до колена, носочек с одной ноги снимут и он ляжет с прекрасной Терезой в постель и осторожно, в присутствии многочисленных свидетелей коснется ее голой ножки. Все! Супружество „испробовано“ — законно — и вот уже Тереза Собесская жена Максу Эмануилу. Но пока кавалер Дулак увезет Терезу к законному мужу, надо еще вопрос приданого решить. Марысенька, приказавшая накануне подписания договора поить Дулака вином, чтоб непомнящим себя был, в недоумении, как быстро кавалер вытрезвился и с совершенно сознательным видом борется за каждый тапер для кармана его монарха. Ян Собесский от жадности жениха себя сдержать не может и то и дело его мощный кулак с польскими проклятиями смешанный, стол дубовый рушит. Марысенька слюной брызгает и в негодовании кричит: „Как, за нашу красавицу Терезку так много требуют? Сами вручили нам свою бледноватую Гедвигу, ни кожи ни рожи, почти голой, а за нашу папусеньку, что и фигурой и личиком — истинная мадонна, столько требуют?“ Но потом решила — ведь это Виттельсбахи — известная австрийская фамилия. Она продается дорого. Но напутствовала Терезу, когда та уезжала, конкретно: мужа не очень любить, больше политикой заниматься и делать так, чтобы какой кусочек прусской земли полякам урвать. „Поняла?“ Ничего дочь не поняла. В Польшу пишутся какие-то странные письма, чуть ли не припоминающие письма ее мужа, Марысеньки мужа Яна Собесского. Это дочь Тереза рассказывает матери о том, как овдовевший муж, живший с уродливой женой, изголодался по ее, Терезе, аппетитному телу и у них — ужас, мамаша, что в алькове творится! Там, почитай, каждый день, мамаша, а иногда и по пяти раз в день насыщаются ее телом и насытиться не могут». Мать за голову схватилась. А политика? Политику пришлось оставить. Тереза, как и ее брат, хочет элементарного человеческого счастья. Может, права?

Жизнь Марысеньки входит в нормальную колею: утром ранние вставания, в костел, молиться богу надо долго и усердно. Огрубевший и растолстевший король Ян в этих эскападах участия не принимает: ему бы только покушать и пощипать Марысеньку за… Марысенька приказывает подавать карету, под ноги бросить палатин из волчьих хвостов — подарок Яна для своей Марысеньки, чтобы ее чудненькие ноженьки, которые «чмокаю сто и даже тысячу раз», не мерзли. Напяливает на себя теплую соболью шубу (ох, какие же в Польше морозы), не забыв натянуть под нее теплые мужские кальсоны. Дамы польские — оконфужены. Королева носит мужские кальсоны. Фи! А чем она должна охранять самое дорогое для короля Яна местечко от проклятых польских морозов? Нужда ее, бедную, заставила сменить роскошные кружевные дамские панталоны на отвратительные с эстетической точки зрения кальсоны. Многих нужда заставляла капризам моды предпочитать практицизм. Лукреция Борджиа ввела пажеские штанишки, потому что, едучи верхом на коне, ее платье все время задиралось и обнажало дамские панталоны. Под платье были вложены эстетичные пажеские коротенькие штанишки. Дамам этот наряд очень полюбился и пажеские штанишки стали писком дамской моды. Кальсоны Марысеньки, претендующей на роль могущественной любовницы, сумевшей держать много лет в тисках целомудренности своего мужа, восторга дам не возбуждали. Наоборот, они возмущались и недоумевали, как может мужчина (а таким был Ян Собесский) любить женщину, у которой под низом не изящное дезабилье, а — фи — грубые фланелевые или бязевые на тесемках кальсоны — мужские. Да, непонятны капризы любви!

После возвращения из костела Марысенька будет долго и со вкусом завтракать, поразительно, что ни чрезмерный аппетит, ни многочисленные роды не повлияли с годами на ее фигуру. Не это ли есть милосердие природы? Потом будет принимать послов, немного рисовать, немного петь, потом обильный обед, потом карты, хотя это занятие не любила и делала это в угоду мужу. Вечером, как всегда: Ян Собесский робко будет проситься в постель. Иногда она его примет, иногда нет! Марысенька, с тех пор, как перестала рожать, уже хозяйка своего тела. Ян Собесский, огромная жирная туша, напоминающая Генриха VIII английского, уже давно не пылкий любовник. Он все чаще болеет, уже почти не ходит и… умирает. Как всегда с королями бывает. Кто встанет на польский престол? Полагалось бы старшему сыну Якову, не так ли? Не тут-то было. Мать и сын смертельно ненавидят друг друга. И корону Марысенька своему отпрыску законному, но гетманскому, не королевскому, сыну не отдаст. Королем Польши станет ее зять — ставший позднее Августом II. Ненавидимая народом, собственным сыном, убегает Марысенька в Италию с награбленным из Польши добром. Италия не очень к ней гостеприимна. Тогда она возвращается на свою родину, которую оставила в возрасте четырех лет, — во Францию. Но Людовик XIV даже не допустил ее в Версаль, подарил, однако, замок Бло, где одинокая, всеми оставленная, умирает Марысенька в 1716 году в возрасте 58 лет. Напрасно писала она из Франции своим детям грозные письма: «Вы забыли бога, отдавшись распутной жизни среди комедиантов, паяцев и картежников, пренебрегая обществом порядочных людей». Она всю жизнь пренебрегала всеми. Ее создал Ян Собесский и прахом рассыпался миф о Марысеньке, когда короля не стало. Жаль, что не сумела эта королева, внушившая почти неземную любовь своему мужу, по достоинству оценить эту любовь.

Но как говорится, только большому кораблю большое плаванье. Марысенька была кораблем «маленьким», с маленьким, тщеславным и злым сердечком. Где уж ей оценить величие чувства!

Непонятна для нас, дорогой читатель, сила любовного чувства! Не поддается она никаким ни физическим, ни биологическим законам, а даже элементарной логике. Тот объект, который с нашей, субъективной точки зрения, всяческого презрения достоин, у некоторых монархов безрассудным обожанием обрастет. Монархи ну прямо покорными собачками перед такими недостойными объектами предстают. И уместно тут вспомнить слова философа Ж. Мишле: «Истинная, глубокая любовь в том и познается, что она убивает все другие страсти: гордость, честолюбие, кокетство. Все в ней пропадает, все уничтожается».

Они, эти короли, женам не изменяют по одной простой причине, они безумно их любят. Любовь — это великая и одновременно ничтожная сила!

Великая, ибо никто и ничто перед ней не устоит. Она ломит все преграды, сметает на своем пути все препятствия. Ничтожная! Ибо во что превращается смертельно влюбленный монарх? В жалкое создание без чести, совести и рассудка. Вот уже все придворные убежали со двора смертельно больной раком женских органов Барбары Радзивилл, польской королевы, жены Зигмунта Августа. Она, извините нас, воняет так, что придворные не в силах перенести этот запах. Кто у ее изголовья? Король Зигмунт Август.

Барбара, вдовушка по польском гетмане, очень свободно вела себя при своем дворе, имея многочисленных любовников, заразилась венерической болезнью, заразила им короля, а он не только не оставил ее, но вопреки желанию своей матери и польских магнатов женился на ней и сделал польской королевой. Из-за нее Зигмунт Август бесплоден, корона остается без наследника, а он, как одержимый, любит свою Барбару, одаривает ее всеми благодеяниями и каждый каприз Барбары — для него закон. Ни первой своей жены, ни третьей (после смерти Барбары) он никогда не любил, а всю свою оставшуюся жизнь ходил на могилу Барбары, клал цветы и декламировал ей свои стихи. Не смог вынести разлуки с ней: идет к чернокнижнику и умоляет вызвать дух Барбары. Дух был вызван, Зигмунт Август упал в обморок и даже немного лишился ума.

Карл V Французский обожал свою сумасшедшую Жанну. Он построил для нее великолепный дворец, во время государственных собраний сажал рядом с собой, слушая во всем ее советов, а когда эта «кликуша» падала на землю, задрав юбки, король мобилизовал вою силу своей любви, чтобы облегчить ее приступы. Ни разу альков безумной Жанны не был для него нежеланным. Он даже, совершенно ослепленный от счастья обладания Жанной, эту ненормальную женщину сделал своей преемницей после своей смерти. Но к счастью для Франции, она раньше его умерла, во время родов. Тогда Карл V удалился из дворца, уединился и вскоре от горя умер.

Карл VII умирает после смерти своей любовницы Агнесс Сорель. Мария Стюарт безумствует от любви к своему третьему мужу, разбойнику-авантюристу Босуэлу. О боже, да мало ли можно привести в истории примеров, доказывающих нам, что любовь слепа, глуха и очень сильна!

В чем дело? Как бы нас ни обвиняли в порочности, но мы утверждаем, что происходит здесь так называемая сексуальная зависимость. Эти монархи, умирающие от любви, все имели тенденцию сексуально любить только эту женщину. По-видимому, в этих женщинах или мужчинах было то, что отвечало сексуальным требованием объекта. Вкусы монархов в деле секса очень разнообразны. Одни любили видеть в постели наивную скромную ученицу, другие развратную раскрепощенную матрону, третьи и то и другое вместе. Познать эту сложную науку любви в состоянии только хорошо вышколенные куртизанки. Королевы действовали по наитию и случайно. И, если эта «случайность» отвечала монарху, — жена становилась самым желанным, как это было с Яном Собесским, сексуальным объектом. Но, оказывается, дорогой читатель, всему этому, всей этой сложной азбуке любви можно научиться. Еще в шестом, седьмом веках до нашей эры существовало китайское учение Таоизм, которое сейчас, несколько усовершенствованное, применяется повсеместно в эротике. О чем оно? Тела и мужчины и женщины созданы для наслаждений. Это в отличие от христианской религии, объявляющей тело грешным. Задача и мужчины и женщины постараться, чтобы тело давало максимум наслаждения, для этого они должны умело использовать так называемую «эссенцию жизни» — у женщины «ин», у мужчины «янг». «Ин» вырабатывается у женщины тремя органами: слюной, грудью и половым органом. У мужчины «янг» вырабатывается только одним путем — половым органом. В отличие от женского «ин», которое пополняется и практически бесконечно, у мужчины «янг» ограничен. И кто его рано истратил, тот слабеет, хиреет, раньше времени стареет и умирает. Если женщина хочет сохранить свою молодость и красоту, она должна умело пользоваться своим «ин» и умело забирать у мужчины «янг», чтобы наполнить им свои внутренние органы — от почек до мозга. Опытный мужчина так же умело забирает у женщины «ин», стараясь регулировать утрату своего «янг» только для деторождения и в редких случаях для расслабления. Допускается у мужчины без ущерба для здоровья терять «янг» один раз в две недели. Это означает, что заниматься сексом можно сколько угодно, хоть десять раз на дню, но без утраты «янга».

Опытные учительницы в китайских домах терпимости, расположенных в прекрасных «цветочных ладьях» на море, советовали проституткам не очень позволять мужчинам забирать у себя «ин». Для этой цели: целоваться, глотая слюну. Ибо «ин» заключена в слюне. Не позволять целовать груди: мужчина втягивает невидимую «ин». А отдаваться так, чтобы не было оргазма. Во всяком случае, действуйте дамы по принципу: особенно не умирайте от любви, пусть мужчина умирает.