Великие рогоносцы
Шрифт:
А вот с третьей, развратной Цезонией, вдовушкой по пекарю с тремя от него детьми, жил дружно и любил, кажется, сам недоумевая почему и говорил: «Я все-таки добьюсь от тебя признания, каким ты, стерва, меня любовным напитком напоила, что я так влюблен в тебя». В самом деле, «ни кожи, ни рожи», как говорится, да еще потрепанная почти многодетная мать с истасканными половыми органами. Странно. Не правда ли? Римские граждане, как боевой клич, подхватили это сомнение императора, и когда его убили, то без всякого зазрения совести полоснули Цезонию мечом, а родившуюся девочку, дочь Калигулы, треснули о римские стены: только мозги ее прыснули. Но приворот или нет, не знаем, но Калигула не оставляет со времени женитьбы на Цезонии свои эротические удовольствия. Развлечения его, впрочем, довольно однообразные — он изобретательностью Нерона не отличался: мучить, убивать, бросать диким зверям ни в чем не повинных людей, но и наблюдать бои гладиаторов!
О, бои гладиаторов! Неправилен лозунг римских императоров: «Хлеба и зрелищ»! Он есть другим: «Без хлеба, но зрелищ!» Для голодного народа, не имеющего куска хлеба, устраивались великолепнейшие зрелища — бои гладиаторов и это было для них и хлебом, и зрелищем, и эротическим удовольствием! Но это тема для другой книги, а пока оставим ее в покое.
Карл II. Он старался нравиться и друзьям, и подругам.
Наказание «трех сестер»
Словом, Иоанна Наваррская, родив королю троих сыновей, принялась на Нельской башне за кровавые оргии. Каждый вечер туда, на самую верхотуру приводили молодого студента, королева проводила с ним ночь, а утром, по примеру «Синей бороды», убивала любовника, и слуги, зашив в мешок, сбрасывали труп в Сену. И вот однажды одному из студентов удалось спрятать в карман перочинный нож и, когда его живого зашили в мешок и сбросили в Сену, он под водой мешок распорол, выплыл наружу и все рассказал властям. Не знаем, убил ли Филипп Красивый после таких «знаний» свою супругу, но прожила она очень недолго, всего тридцать один год. И долго еще после этого лодочники якобы вылавливали из Сены мешки, где находились трупы молодых людей, брошенных в Сену.
Робер Амбелен, не отрицая злодеяний, совершаемых на Нельской башне, их авторство приписывает Жанне Хромоногой, жене Филиппа VI. Она, дескать, склонна к кровожадности, а не гордая красавица Иоанна Наваррская. Эта Жанна Хромоногая, после смерти которой от чумы, народ веселился так, будто государственный праздник наступил, действительно была неприятной особой. Мало того, что вечно кричала, визжала, слуг по щекам била, но она еще и под башмаком своего супруга держала. Сама страшная, уродливая, с черными зубами, каким-то зобом, хромоногая, а вот поди ты…. Король не мог обойтись без ее сексуальных услуг и очень любил, хотя нередко поколачивал пребольно. Она после упоительных любовных ночей с мужем-королем, когда их «ин» и «янг» сливались в одно жуткое наслаждение (любовь зла, полюбишь и козла), выкрадывала у него из-под подушки королевскую печать и от имени короля суд над подданными вершила: смерти их предавала. Король, узнав о таком процедуре жены, выпорол ее хорошенько, но выгнать от себя не смог, аргументируя это так: «Я знаю, какая это подлая женщина, но я жить без нее не могу». Вот ведь несчастная сила любви, или любовного напитка — не знаем, но наверное, приворот здесь имел место. А поскольку эта действительно жестокая женщина, хотя и внучка Людовика IX Святого, добродетельного короля, имела тенденцию травить неугодных придворных и однажды чуть по ошибке ее собственный сын не выпил яд, не для него предназначенный, то Робер Амбелен утверждает, что преступления на Нельской башне совершала именно эта королева.
Для нас это собственно, не так уж и важно, важно, что плохая слава Нельской башни не заглохла после смерти Иоанны Наваррской. Другие особы там устроили любовное гнездышко, правда, любовников не убивали, за них убьет их свекор Филипп Красивый. Однако по порядку.
Вот, значит, скучают в королевском дворце три королевские жены: Маргарита, Жанна и Бланка. Молодые, красивые, а мужья на них «ноль внимания», развратничают с придворными дамами. «Они же, будучи темпераментными особами, несмотря на свое высокое положение, мечтали о любви, тяжело вздыхая. Вечерами они садились у окна и часами наблюдали за моряками, которые разгуливали по набережной Сены, горланя песни. Можно ли вообразить, до какого жалкого состояния дошли бедняжки после двух лет супружества?»
Очень над участью трех сестер (одна двоюродная) «болеет» английский эротический писатель Ги Бретон: «Маргарита, самая красивая и самая темпераментная из троих, таяла просто на глазах. Огонь желания пожирал ее». И вот, чтобы пожар внутри нее не разгорелся и не спалил бы ее до тла, решает она заиметь себе любовника. Словом, эта Маргарита Бургундская, жена Людовика X Сварливого взяла себе в любовники придворного кавалера — красавца Филиппа де Аунэй. Кавалер не против: принцесса молодая, красивая и за любовь хорошо платит. Но, чтобы не скучно им было, предложил вовлечь в эти оргии и двоюродную сестру Маргариты, Бланку, жену Карла IV Красивого. Красивый то он может и красивый, как и его голубоглазый с шелковистой блондинистой бородкой отец, но в постели… О нет, в постели он не Казанова и даже, кажется, «янг» у него вообще отсутствует. И Бланка охотно согласилась участвовать в оргиях, благо у Филиппа де Аунэй родной брат был. А чтобы еще не скучнее было, прихватили в эти оргии и еще Жанну, сестру родную Бланки, жену Филиппа V Длинного. У нее на любовном поприще все в порядке, трое дочерей растут, но почему солидарно не поучаствовать в оргиях. Так сказать на правах «зрительницы». Подглядывание — тоже наслаждение дает. И вот этот квинтет занялся на верхотуре Нельской башни замечательными оргиями. Любили друг друга в разных позициях и при разном освещении. Часто вместо свечей им служил отблеск костра, на площади внизу, где их тесть Филипп Красивый безжалостно еретиков-тамплиеров жег. И, измучившись смешаном «ин» и «янг», влюбленные выходили на террасу Нельской башни и с восторгом наблюдали мучения еретиков. А Маргарита еще и говорила: «О, как прекрасно, когда в наши любовные стоны примешивается стон мучимых еретиков». Но скоро ли, долго ли, но только приезжает из Англии погостить к тятюшке Филиппу Красивому его дочь Изабелла, которая была замужем за английским королем — гомосексуалистом Эдуардом II. Она плакалась, плакалась отцу в жилетку над своей тяжелой участью жены короля-гомосексуалиста, который своего любовника Деспенсера больше ее любит, отец войной на Англию не пошел и даже дочь не очень-то и утешает в ее тяжелой доле. Филипп Красивый иного мнения о женах: раз муж от них убегает к любовницам мужского пола, значит, сами они виноваты: плохо мужу телом служили. Тогда Изабелла, которая от ревности, желания мести и еще какого-то сложного чувства отвергнутой жены совсем ошалела, обращает внимание своего отца на странное явление: оба брата де Аунэй носят на поясе ее золотые кошельки с дукатами, которые она в подарок своим свояченицам Маргарите и Бланке привезла. К чему бы это?
А наши неумные любовники Филипп и Гаутер, от любви и счастья совершенно обалдев, поступили совсем неумно: они подаренными Маргаритой и Бланкой кошельками увесились на поясе и в таком компрометирующем их виде появляются во дворце. Ну тогда Изабелла Французская быстро слезы горечи над своей участью вытерла и помчалась к отцу с доносом: так вот и так, родной батюшка, ваши золовки имеют любовников и вот доказательства: носят открыто на поясе подаренные мной с золотом кошельки. Но не им кошельки мои подарены, а вашим невесткам, Маргарите и Бланке. Вывод напрашивается сам, не правда ли, батюшка? Ну Филипп Красивый, который наряду с очень красивым лицом имел еще и красивую привычку, никогда ни о чем, не проверивши, не судить, приказывает шпионам следить за Нельской башней. И только наша пятерка расположилась в удобной позе любовью заняться, а Жанна из-за угла за оргиями подсматривать, как врывается стража, всех арестовывает, любовникам руки и ноги сковывает и уводит. Куда? Любовников на жестокие пытки, Невесток на обритие голов. И приказал Филипп Красивый брить им головы для пущего унижения тупой бритвой. И мало, что их, Бланку и Маргариту, в тюрьму бросили, но еще и их унизили неимоверно: они ехали на место тюрьмы с лысыми головами, в красных пятнах от тупой бритвы.
Жанна, которая только «наблюдала», божилась и молилась, что она в оргиях едино визуально участвовала. Король поверил и сослал ее не в тюрьму, а в отдаленный замок, на крепость смахивающий.
Пытки, которым Филипп Красивый подверг любовников своих невесток, никакому описанию не поддастся, ну во всяком случае, если у читателей сильные нервы, то скажем: это были жесточайшие пытки и даже Филипп, чтобы не слишком кричать и не сказать слишком много, проглотил собственный язык. После диких пыток была публичная казнь любовников. Приводим тут бесстрастные слова одного историка: «Сначала осужденным отрубили половые органы, а затем еще с живых содрали кожу. Затем четвертовали и привязали к лошадям и поволокли. Потом отрубили головы, а изодранные в клочья тела повесили на виселице».
Вот ведь как неславно закончилась любовь этих уважаемых кавалеров. А что с сестрами?
Людовик X Сварливый, убедившись в неверности своей супруги Маргариты Бургундской, начинает сомневаться в своем отцовстве по отношению к дочери Жанне. А поскольку связь Маргариты с любовником Филиппом длилась аж три года, вполне возможно, что ребенок не его. И от этой мысли ненависть к Маргарите Бургундской вскипела с новой силой и приобрела все черты «кровожадного рогоносца» с желанием физического уничтожения неверной. Словом, однажды в тюрьму к Маргарите приходит стражник и подает ей все ту же чечевичную похлебку, но вместо кусочков сала в ней был растворенный яд. И вот в возрасте двадцать четыре года Маргарита Бургундская умирает в тюрьме от мести «кровожадного рогоносца». Людовик X недолго во вдовцах ходил. Он разглядывается за невестой. И нашел такую в Венгрии, ею была принцесса Клементина Венгерская. И вот, внимательно посмотрев на присланный портрет, изображающий Клементину красавицей-принцессой из детских сказок, король, чтобы не покупать, как говорится, «кота в мешке», снаряжает своего посла лично убедиться в прелестях Клементины. А то ведь как получается: получит монарх портрет невесты, от радости веселый ходит, а приедет оригинал, у него лицо мрачным становится и невольно вырываются такие вот нехорошие слова, которые историки повсеместно в своих книжках помещают: «Что это вы мне за фламандскую кобылу прислали?» Именно так была встречена им, Генрихом VIII, его четвертая жена Анна Киевская, портрет которой значительно отличался от оригинала. Король потом за эту фатальную ошибку своему министру Кромвелю голову отрубит. И вот, во избежание подобных недоразумений, Людовик X посылает своего посла и с нетерпением ждет его возвращения. Посол еще не успел из-за пазухи новую миниатюру Клементины Венгерской вытащить, а Людовик X уже кричит: «Ну как королева?» И с ужасом слышит ответ посла: «Ничего, ваше величество, только совсем беззуба, да грозна больно».
Оказалось, что посол дословно воспринял слова монарха и подумал, что речь здесь идет о действующей королеве, а не о принцессе. А королевой Венгрии была бабка Клементины Венгерской. Ну, словом, недоразумение скоро развеялось и король женится на Клементине. Это была очень хорошая жена, усвоившая одну замечательную истину: спорить с мужем не надо, а надо быть покорной ему во всем. И вот тяжелые, а даже прямо вам скажем, отвратительные ночи Людовик X с первой женой, темпераментной Марией Бургундской, требовавшей от короля половых подвигов гладиаторов или Геркулесов и оттого неизменно кончавшихся фиаско, сейчас превратились в упоительные прелестные ночи с огромным наслаждением. Покорность, а даже полная индифферентность Клементины в постели вполне устраивала короля.