Чтение онлайн

Петр же еще долго не вникал во внутренние дела, занятый созданием армии и флота, и пропадал в Немецкой слободе. Наталья Кирилловна, в молодости не чуравшаяся иноземного, теперь стала относиться к иностранцам с подозрением и неприязнью, хотя это, скорее всего, проистекало из материнской ревности: она с трудом терпела долгие отлучки сына и его веселое и слишком свободное времяпрепровождение на Кукуе. Не понимала она и увлечения Петра флотом, хотя радости его старалась разделять и летом 1692 года со всем двором прибыла в Переяславль, чтобы наблюдать спуск на Плещеево озеро корабля, к созданию которого приложил руку сам царь.

В то же время очевидно, что мать и сын глубоко и искренне любили друг друга, о том свидетельствует их переписка. «Прелюбезным светом» называла царица сына в письмах, жаловалась: «Велика мне печаль, что тебя, света своего, радости, не вижу». – «Радость моя. По письму твоему, ей-ей, зело печалился, потому тебе печаль, а мне какая радость? Пожалуй, сделай меня, бедного, без печали тем: сама не печалься», – отвечал ей Петр.

Молодой царь рвался в будущее, полное неизведанной опасности. Наталья Кирилловна хотела чинности, спокойствия и почета, власть уже не интересовала ее, как прежде. Лишь бы сын был рядом, лишь бы с ним все благополучно!

20 января 1694 года сорокатрехлетняя Наталья Кирилловна занемогла. Однако болезнь ее казалась нетяжелой, и Петр собирался в очередной «поход», решив отметить отъезд прощальным ужином у Лефорта. 25 января один из приглашенных, генерал Гордон, при был в Преображенское, но там было тихо. Петр срочно уехал в Кремль проститься с умирающей матерью. Вернулся царь за полночь, молчаливый и мрачный, сказав, что надежды никакой. Удар был тяжким. Много позже он написал Гавриле Ивановичу Головкину в связи с кончиной его матери: «А как бы моя мать в таких летах умерла, истинно б не был печален, но и благодарен был, что Бог таких лет допустил».

26 января тело упокоившейся царицы под благовест с колокольни Ивана Великого было перенесено в Вознесенский монастырь.

Прах Натальи Кирилловны покоится в Вознесенском женском монастыре Московского Кремля (1882)

Часто про исторических деятелей говорят: «Он был не понят, он обогнал свое время». Родиться раньше своего исторического срока – трагедия, несомненно. Но не трагедия ли родиться позже? Не отстать, не упустить, а просто появиться на свет, когда твое время уже уходит, когда весь ход событий не за тебя, а за твоих врагов, и все, что можно сделать, – это сдаться. Или все-таки бороться? Что выбрала мятежная царевна Софья?

Софье выпало родиться шестой из шестнадцати детей царя Алексея Михайловича Тишайшего. Что ждало ее, четвертую по счету царевну, в мире, где женщины считались чуть ли не вещью – это касалось и боярских и царских дочерей? Жить знатным девушкам следовало в девичьем тереме, откуда они не могли выйти без особого дозволения не то что на улицу, но даже на прогулку в сад или на моление в церковь. Сама царица не смела поднять занавеси, проезжая по городу в закрытом возке, царевны же были и вовсе бесправны и безгласны.

Некрасивая, с рябоватым лицом и коренастой фигурой, среди всех своих сестер и братьев Софья отличалась самым крепким здоровьем, кроме того, она была очень смышленой. К сыновьям Федору и Ивану царь Алексей Михайлович приставил учителей, известного проповедника и поэта Симеона Полоцкого, богословов Сильвестра Медведева и Кариона Истомина. Мальчики особого прилежания на уроках не выказывали, зато их сестра Софья быстро освоила грамоту, легко постигла латынь и польский, много читала, изучала историю и богословие, даже писала потом пьесы для придворного театра – слыханное ли дело для царевны?! Венценосный отец только головой качал: отчего сыновьям Бог здоровья и разума дал меньше, чем дочери-непоседе? Да и на что Софье учение? Ведь достойных женихов у себя не сыщешь, никто царским дочерям не ровня, а заморских и искать не стоит, все иноверцы. Так что одна им дорога, что сестрам государевым, что дочкам, – постриг монастырский.

Федор Алексеевич (неизв. худ., 1-я пол. XIX в.)

Софье было всего двенадцать лет, когда умерла ее мать, Мария Милославская. С тех пор жизнь девочки стала совсем безрадостной: молитвы, рукоделие и сплетни на женской половине дворца. Повторный брак отца с красавицей Натальей Нарышкиной дела почти не поправил. Софья с трудом терпела мачеху, которая была ей почти ровесницей, хотя и с радостью пользовалась послаблениями, введенными молодой царицей: всякий раз отправлялась с ней в поездки за город, на моления в монастыри и с восторгом смотрела развлекательные представления из «царской ложи» – специально для монаршей семьи огороженного досками места в зале.

Кончина Алексея Михайловича оказалась внезапной, но государь успел объявить наследником царевича Федора. И Софья почувствовала: вот ее шанс! Слабый и болезненный младший брат сестру любил, признавал за ней острый ум и часто прислушивался к ее мнению. Теперь у царевны была возможность вникать в государственные дела, бывать на заседаниях боярской думы, а со временем и раздавать распоряжения – мыслимо ли! Неудивительно, что двор разделился на две партии: на тех, кто поддерживал Милославских, к роду которых принадлежали государь Федор и царевна Софья, зачастую правившая за брата, и на приверженцев Нарышкиных, сильный и властолюбивый клан которых собрался вокруг молодой вдовы Натальи Кирилловны и ее сына, царевича Петра. Всем было понятно, что царь Федор Алексеевич здоровьем некрепок, а его младший брат Иван – и вовсе слаб. Не станет государя, кто пойдет на царство? Удержат ли власть Милославские? Захватят ли ее Нарышкины?

Правление Федора Алексеевича и впрямь оказалось недолгим, всего шесть лет. Как ни странно, в обход старшего из живых сыновей Алексея Тишайшего на царство «выкрикнули» младшего – Петра, назначили и регента при нем – Наталью Кирилловну. Теперь Софью ждал либо ненавистный терем, либо не менее ненавистный монастырь. Настал решающий час.

(Правление царевны Софьи началось со всякою прилежностью и правосудием всем» (неизв. худ., 1680-е)

Оспорить избрание Ивана или Петра Софья не могла, она, женщина, все равно не смела претендовать на престол, но место регента – дело другое. Однако при Петре не занимать ей и этот пост, а сменить царя можно только силой. И царевна решилась на отчаянный шаг: прибегнуть к помощи стрелецких полков.

Ко времени правления Федора Алексеевича стрельцы были уже по сути «государством в государстве», силой буйной, своевольной, плохо контролировавшейся властями. Подстрекаемые слухами, которые сеяли верные Милославским люди, о том, что Иван Нарышкин якобы «корону царевича Иоанна примеривал, издевался всячески, а потом и удушить его пытался», ведомые боярином Иваном Михайловичем Милославским и князем Иваном Хованским, 15 мая 1682 года под набатный колокол и с оружием стрелецкие полки пошли на Кремль.