Великие стратегии великих полководцев. Искусство войны
Шрифт:
Кроме того, широко развернувшаяся борьба наших партизан в тылу противника отвлекала крупные силы немецких войск и дезорганизовала работу всех тыловых органов противника.
Все это давало основание считать, что враг неизбежно будет разбит.
Однако, мы не тешили себя легкой и скорой победой, но были уверены в том, что советскому народу предстоит тяжелая, кровопролитная и длительная борьба.
План контрнаступления под Москвой разрабатывался в процессе битвы и, по мере определения сил и средств, которые фронт предполагал получить от Ставки в свое распоряжение, план уточнялся.
Окончательно план был отработан в конце ноября, в связи с подходом 1-й ударной армии в район Яхрома, 20-й армии в район Красная Поляна и 10-й армии в район Рязани. План был во всех деталях отработан Военным Советом и штабом Западного фронта.
СТАЛИН рассмотрел план и сделал лаконическую надпись: «Утверждаю. СТАЛИН».
Что касается личных переживаний под Москвой – из-за давности времени и острых моментов послевоенной жизнедеятельности, они как-то выветрились из памяти.
Однако, два момента остались незабываемыми.
Первое – это острота чувства ответственности за Москву, с потерей которой могли произойти тяжелые последствия для нашей Родины, и – второе – чувство радости и гордости за советский народ, за Родину, которая нашла в себе силы не только отстоять столицу нашей Родины, но и разгромить врага, отбросив его на значительное расстояние от Москвы.
До Московской битвы, за исключением Ленинграда, немцам удавалось провести свои наступательные операции, удавалось достигнуть своих оперативностратегических целей.
Я, как известно, принял на себя ответственность в момент когда фашистские полчища, опьяненные победой в районе Вязьмы над войсками КОНЕВА и БУДЕННОГО, рвались к Москве и любой ценой стремились ее захватить.
Да, то были тяжелые времена. Врагу иногда удавалось нанести то или иное частное поражение войскам армий западного фронта. Греха таить не буду, были моменты, когда замирало сердце в ожидании развязки ожесточенных битв, но я не помню, чтобы возникали моменты неверия в стойкость наших войск.
На последнем этапе оборонительного сражения – 25.XI– 5.XII я не спал одиннадцать суток, будучи в чрезвычайно нервном напряжении, но зато когда наши богатыри погнали врага от Москвы, я свалился и проспал более двух суток подряд, просыпаясь только для того, чтобы узнать как развивается контрнаступление. Даже СТАЛИН, и тот не разрешал меня будить, когда звонил по телефону.
При подготовке фронта к предстоящей Берлинской операции мы учитывали то, что гитлеровцы выставят на главном направлении против нас все, что смогут наскрести из остатков своих сил. Разведкой был установлен подход с запада значительных сил в район восточнее Берлина…
За две недели до начала наступления мы провели большое совещание и детальное обсуждение плана и способов захвата Берлина, разобрав детали на специально построенном макете Берлина…
С целью деморализации противника после тщательного обсуждения с командармами и начальниками родов войск фронта было решено провести прорыв главной полосы обороны противника ночью, ближе к рассвету. В ночной атаке участвовало большое количество танков и самоходной артиллерии, чтобы избежать несчастных случаев и подсветить танкам и САУ объекты для обстрела, было решено применить 120 зенитных прожекторов. Способ их применения предварительно проверялся на опытных учениях, на которые были привлечены командармы и члены Военсоветов…
Сражение началось 16 апреля. Враг отчаянно сопротивлялся, бросая в сражение все, что было в его распоряжении. Запуганные гитлеровской пропагандой немецкие войска дрались с упорством. Обреченные смертники, не сумев выдержать удара советских войск, гибли, сдавались в плен и отходили на Зееловские высоты…
На Зееловских высотах у противника была заранее подготовленная 2-я полоса обороны. Отошедшие части усилили ее. Медлить с прорывом второй полосы было нельзя. «Порыв войск не терпит перерыва» – гласит старая военная поговорка.
Чтобы усилить удар 1-х эшелонов фронта и вселить полную уверенность в войска, вопреки ранее принятому плану, переговорив с командармами, я решил немедля ввести в сражение первую и вторую танковые Армии. Общими усилиями танковых и общевойсковых Армий оборона на Зееловских высотах была разбита и прорвана.
Гитлеровцы, сняв значительные силы, в том числе зенитную артиллерию, с внешнего обвода Берлина, бросили навстречу нашим войскам, чем серьезно ослабили оборону самого Берлина. Темп наступления несколько затормозился. И это вполне естественно. Надо было перемолоть и перебить подошедшие немецкие войска из Берлина. СТАЛИН, как всегда в таких случаях, начал нервничать, опасаясь серьезной задержки наступления наших войск.
Союзные экспедиционные силы к тому времени, не встречая особого сопротивления, спешили скорее выйти на Эльбу, а затем… будет лучше, если мы представим слово по этому вопросу покойному У. ЧЕРЧИЛЛЮ, бывшему в то время премьер-министру английского консервативного правительства…
Выходит, что во главу угла ставились не военно-стратегические цели, а далеко идущие политические расчеты: захватить германскую столицу Берлин, Прагу и другие центральные районы Европы и попытаться спасти родственные им империалистические режимы.
21 апреля 47-я Армия под командой генерала ПЕРХОРОВИЧА, 3-я ударная Армия и 2-я танковая Армия под командой генерала БОГДАНОВА перерезали берлинскую автостраду, а 12 т. к. 2-й танковой армии ворвался на с/з. окраину Берлина и завязал бой в городе.
5 Ударная Армия под командой генерала БЕРЗАРИНА, 1-я танковая под командой генерала КАТУКОВА и 8 гв. Армия под командой генерала ЧУЙКОВА ворвались на восточную и ю/в. окраины Берлина и развернули бой в самом городе. 4-я танковая Армия 1-го Украинского фронта под командой генерала ЛЕЛЮШЕНКО подходила к Потсдаму с тем, чтобы совместно с 47-й Армией 1-го Белорусского фронта замкнуть кольцо окружения вокруг Берлина.