Чтение онлайн

Ободрив 10-й легион, Цезарь направился к правому флангу. Там он увидал, что его солдат теснят, манипулы со своими знаменами сбились в одно место, солдаты 12-го легиона своей скученностью сами себя затрудняют в сражении, у 4-й когорты перебиты все центурионы и знаменщик и отбито даже знамя, у остальных когорт убиты или ранены почти все центурионы, в том числе и центурион первого ранга, необыкновенно храбрый П. Секстий Бакул, так тяжко изранен, что от слабости уже не может держаться на ногах, а остальные потеряли энергию; из задних рядов некоторые от истощения сил оставляют поле сражения и уходят из сферы обстрела, а тем временем враги безостановочно идут снизу на фронт римского лагеря и наступают на оба фланга; вообще все положение было очень опасно и не было под руками никакого подкрепления. Тогда Цезарь выхватил щит у одного из солдат задних рядов (так как сам пришел туда без щита) и прошел в первые ряды; там он лично поздоровался с каждым центурионом и, ободрив солдат, приказал им идти в атаку, а манипулы раздвинуть, чтобы легче можно было действовать мечами. Его появление внушило солдатам надежду и вернуло мужество, и так как на глазах у полководца каждому хотелось, даже в крайней опасности, как можно доблестнее исполнить свой долг, то напор врагов был несколько задержан.

Увидав, что на стоящий рядом 7-й легион также напирает враг, Цезарь приказал через военных трибунов легионам мало-помалу соединиться, сделать поворот и перейти в наступление. Когда, таким образом, одни отряды стали подавать помощь другим и перестали бояться нападения врагов с тылу, то солдаты начали смелее давать отпор и вообще храбрее сражаться…

Со своей стороны, враги даже при ничтожной надежде на спасение проявили необыкновенную храбрость: как только падали их первые ряды, следующие шли по трупам павших и сражались, стоя на них; когда и эти падали и из трупов образовались целые груды, то уцелевшие метали с них, точно с горы, свои снаряды в наших, перехватывали их метательные копья и пускали назад в римлян. Таким образом, надо было признать, что недаром эти удивительно храбрые люди решились перейти через очень широкую реку, подняться на ее высокие берега и взобраться на позицию, для себя, безусловно, опасную: их необыкновенное геройство сделало все эти величайшие трудности легкими.

Эта битва окончилась почти полным уничтожением всего племени и даже имени нервиев. Их пожилые люди, которые, как мы выше сказали, вместе с женщинами и детьми были укрыты в лагунах и болотах, при известии об этом сражении поняли, что для победителей нет больше трудностей, а для побежденных – безопасности. Поэтому с согласия всех уцелевших они отправили к Цезарю послов и сдались ему. Упоминая о несчастии, постигшем их народ, они сослались на то, что из их шестисот сенаторов уцелело только трое, а из шестидесяти тысяч мужчин, способных носить оружие, едва-едва пятьсот. Чтобы с очевидностью проявить милосердие к несчастным и молящим, Цезарь дал им полное помилование, им самим приказал спокойно оставаться в своей стране и городах, а их соседям воспретил чинить им какие бы то ни было оскорбления и насилия.

…прежде всего необходимо узнать его (противника) полководца, выяснить его способности, соответственно обстановке выработать тактику, тогда без особого труда и подвигов добьешься успеха.

Если полководец противника глуп и верит людям, его можно обмануть и завлечь искушением; если он жаден и не дорожит своей репутацией, ему можно преподнести подарки и подкупить; если он легко меняет свои мнения и не имеет твердых планов, его можно утомить и довести до истощения; если (у противника) высшие богаты и высокомерны, а низшие бедны и недовольны, можно расставить сети и заслать разведчиков; если при наступлении или отступлении у него постоянно возникает неуверенность, его войскам не на кого опереться, такие войска можно устрашить и обратить в бегство; если воины презирают своего полководца и имеют склонность вернуться домой, тогда, преградив легкие пути и открыв труднопроходимые и опасные места, их можно завлечь и захватить; если путь наступления легок, а путь отступления труден, можно заставить его прийти и наступать; если путь наступления трудный, а путь отступления легкий, можно сблизиться с ним и атаковать его.

III.

1. М. Катон, говорят, довольствовался тем же вином, что и гребцы. ‹…›

4. Гн. Сципион после удачных операций в Испании умер в величайшей нужде, не оставив даже таких денег, чтобы хватило на приданое дочерям, и сенат одарил их из средств казны ввиду их бедности… ‹…›

7. Ганнибал обычно вставал с ночи и до ночи не отдыхал; лишь в сумерки он назначал обед, и никогда за его столом не ставили больше двух обеденных лож.

8. Служа под командой Гасдрубала, он спал обычно на голой земле, укрывшись плащом.

9. Сципион Эмилиан, говорят, обычно ел хлеб на ходу, прохаживаясь с друзьями.

10. То же рассказывают об Александре Македонском.

11. Мы читаем, что Масинисса уже в девяностолетнем возрасте ел обычно в полдень, перед палаткой, стоя или прохаживаясь… ‹…›

V.

5. После потери войска при Каннах Л. Павел, когда Лентул предложил ему коня для бегства, не захотел пережить поражение, хотя оно было понесено и не по его вине; он сел на камень, к которому прислонился после ранения, и оставался на нем пока неприятель не окружил и не убил его.

6. Его коллега Варрон обнаружил даже еще большую твердость тем, что остался жить после поражения, и сенат и народ выразили ему благодарность за то, что он не потерял веры в республику. В самом деле, всей своей последующей жизнью он доказал, что остался жить не из привязанности к жизни, а ради государства. Он отпустил себе бороду и волосы и впоследствии никогда не возлежал за едой. Он отказывался от должностей, которые ему предлагал народ, говоря, что государство нуждается в более удачливых магистратах.

7. Когда после всеобщего разгрома при Каннах военные трибуны Семпроний Тудитан и Гн. Октавий были осаждены в меньшем лагере, они посоветовали соратникам обнажить мечи и прорваться через неприятельские заграждения, утверждая, что они на это решились, даже если ни у кого не хватит смелости для прорыва. Найдя среди колеблющихся всего 12 всадников и 50 пехотинцев, решившихся сопровождать их, они благополучно добрались в Канузий… ‹…›

13. Лакедемонянин Леонид, когда сказали, что персы множеством стрел затмят небо, по преданию, сказал: «Тем лучше, будем сражаться в тени». ‹…›

VI.

2. Ксенофонт ехал на лошади, а пехотинцам приказал занять какой-то холм. Слыша, что кто-то из них ворчит, что легко, сидя на коне, давать такое трудное поручение, он соскочил, посадил на коня рядового и сам бегом направился к намеченному холму. Солдат не мог вынести позора создавшегося положения и под смех товарищей сам сошел с коня. Ксенофонта все с трудом упросили вновь сесть на коня и сохранить свои силы для присущих полководцу обязанностей.

3. Александр, ведя зимой войско, сидя у огня, начал обозревать проходящие войска. Заметив солдата, почти совершенно изнемогшего от холода, он приказал ему сесть на его место и сказал: «Если бы ты родился в Персии, то сесть на царское место тебе стоило бы головы, но родившемуся в Македонии это разрешается».

Всех, кто усердие приложил к созданию улуса, назначил Чингисхан ноенами тумэнов, тысяцкими, сотниками и десятниками; пожалованья и милости достойных пожаловал; и людям, повеления его достойным, повелел. Засим Чингисхан молвил свой указ: «В былые времена я караульную устроил стражу; восемьдесят хэвтулов – ночных охранников и семьдесят турхагов – отборных стражников дневной охраны ханской были в хишигтэне моем тогда. Сегодня милостью Небесного Владыки Вечного, под покровительственным оком Матери-Земли сильны мы стали, сплотили многие улусы в единую державу, бразды правления которой в руки взяли. И потому да приумножатся ряды хишигтэна – моей гвардейской стражи! И да пополнят мой хишигтэн лучшие мужи, отобранные из каждой тысячи! А все мои хорчины-лучники, хэвтулы и турхаги числом составят пусть тумэн!»