Сердиться некому.Женщины – на войну.И пыль, и мусор болтаются в городе, в доме…Нас не берут,и лбом не лепись к окну.Мужчины, дети – там – в катакомбах, в схроне.Вернутся мамы, а мальчики подросли,медали трогают папиными руками,а порох выел остатки густых ресниц…И некем обнять.Только ветер гудит в курганах.2012 год
Дмитрий Мурзин
«Подушка противная…»
Подушка противная.Одеяло интерактивное.Вечеринка корпоративная.В слове «оранжевый» слышится «г» фрикативное.Кокнули Яндабиева.Фильмы Димы Месхиева.«Окна» Нагиева.Русский язык не доведёт до Киева.Югославские мины.Со взрывчаткой машины.Синие апельсины.Бедная Украина.2004 год
«За окнами хмуро и сиро…»
За окнами хмуро и сиро,уснёшь и увидишь во сне,что мир разделён на два мирав какой-то ужасной войне.В какой-то продуманной бойне,в каком-то тумане и мгле…И колокол на колокольнезвонит обо всех на земле.Ты держишь винтовку, как палку,от страха и злости дрожишь,такой близорукий и жалкий,кого-то убить норовишь…Окопы, обстрелы и взрывы,и будет всё именно так,пока не увидишь красивый,пробитый осколками знак:До вражьей столицы две мили.И тут же проснёшься без силот счастья, что мы победилии ты никого не убил.2006 год
«Прибыль растёт, растут объёмы продаж…»
Прибыль растёт, растут объёмы продаж.Даже зарплата – медленно, но растёт.С прошлой получки приобретён трельяж,с этой получки можно купить комод.Случка «американ дрим» с русским «давай».«Этой страны» бездонные закрома…Яблоко капитализма, советский рай.Если не пить, то можно сойти с ума.Я и не пью. Я и почти сошёл,глядя на эти нравы и времена,кроха не знает, что плохо, что хорошо,если что и спасёт – так только война.Только война расставит всё на места,только война и только враг у ворот.Только странная надпись на пол-листа:«Офис закрыт. Офис ушёл на фронт».2007 год
Новое кино
Прогуляться выйти субботним днём,завернуть в кафе невзначай.И давайте папе пива плеснём,маме с дочкой заварим чай…Но в кафе какой-то холодный свет,пиво – тёплое, чай – с тоской,потому решит семейный советдвинуть дружно в сад городской.Там в саду стоит голубая ель,там когда-то белка жила,там в саду лошадка и карусель,и пинг-понговских два стола…Продают какую-то ерунду,постоять – устроит цена…Духовой оркестр в городском садутак хорош, словно завтра война…2012 год
«Тяжела атлетика Мономаха…»
Тяжела атлетика Мономаха,асинхронно плаванье, квёл футбол.Проигравшего ожидает плаха,победителю достаётся кол.Выпьем за победу, да где же кружка,и, по ходу, нечего наливать…Коротка дистанция, как кольчужка,а мы ещё не начали запрягать…2013 год
Александр Савенков
Шахматное
Дрались, как люди, таков был приказ:страстно и деловито.Кровью текли по усталым рукам,и запекались в свиток,и на тела, что вкусили азарт,кони роняли пену,и к милосердью взывали глазазря – мы не брали пленных.Имя своё, как солдатский жетон,под униформой пряча,сгустками прозвищ бросались сквозь стонсмеха и хохот плача:нами играли живые цари,ими – тоска да слухи;над горизонтами брызги зари,не разгораясь, тухли.Не было времени в ярости днясесть и осмыслить бойню,времени не было просто поднятьголову – небо вспомнить…Помню, как враг мой, топтавший врага,кадровой пал фигурой,и королева валялась в ногахпешки с улыбкой дуры,помню удар и как чья-то рукав счёте согнула палец,как над часами два ржавых флажкаодновременно пали:свет преломился, мелькнул в головеогненною инфантой,время толчками струилось из венпатовым вариантом.Бросили память на бархат костьми,крышку закрыли с клацем —ждать, что когда-то вновь станем людьмида с темнотой шептаться…2005 год
Лиловые сумерки
Красный впитал темноты глубину,заиндевев от пылитроп, что упрямо ведут на войнусудьбы ковыльи.Звёзды глядят из водицы прудатихо, по-жабьи,видно, лихие пришли и сюдавести да слёзы бабьи,в дом, что ослеп, как склеп,став у одной из тропок,смотрит и смотрит в степь,а по степи галопомгонят ветра дымы,и на кургане лысомглупо просить взаймысчастья из старых писем.Бреши темнеют в садах,рядом собаки брешут,зрелость придёт и сюдаи не утешит:в сердце за ржавым замкомбез недостатка хватитдолгой печали на пару векови тысячу демократий.Лягут на днища корзинжалость к себе да сплетни,время споткнётся и станет скользитьвсё незаметней,ворон сорвётся с креста —голубем нищих,горло отыщет косая черта,стиснет и взыщет.Скомкают голос снежком,заледенят до корки.И если помянут – то горьким смешком,с красной слетевшим горки.2007 год
Старые качели
Снились старые качели,их размашистый покой…У моей знакомой Элиходят гуси над рекой:ходят валко, ходят важнои гогочут, глядя в степь, —человек висит бумажныймеж хлебами на кресте;а в дому гуляют гости:с финкой тризновой в боку,знать, неплохо на погосте —постояльцем – муженьку.В зябкий пух домашней птицызарываясь с головой,май сквозь сумерки глядитсяв зазеркалье новых войн.Ворон в небе цвета гжеликанителит чехарду:у моей знакомой Элидремлет дитятко в саду.2003–2012 годы
Любовь Глотова
1985
Выйдешь со дна на берег, долго идёшь пешкомв гору, в город с золотым петушкомна единственной башне, на умной башке.Это твоя родина, с родинкой на гребешке.В любую дверь постучишься, за каждой тебе – приют,а они говорят:там воруют и пьют,воруют и пьют.Это твоя родина, в ней кто брат тебе, тот и волк,ей много названий разных, одно из имён —совок(из детства песочничного, из окающего далекаслово, в нём мутная не выговоренная тоска)прихлопываешь по ведёрку – что там, кулич или пирожок.И, шёлковая бородушка, с башни слетит петушокон клюнет по темечку времени в дышащий родничок,а тебе нет ещё года, ты никому, молчок.Взлетают ракеты, шумит ракита,спит братец серый волчок,у тебя зарастает темечко,времени родничок.2012 год
Бог и обезьяны
Наш мир стоит на рогах быка, те рога в руках обезьян.С Земли на них падают облака и капает океан.Обезьяны хохочут, клыки обнажив, скачут по звёздным тропам.А за те рога, когда Бог был жив, держалась дева-Европа:«твои обнажённые чресла теперь берега морейскажи ты зачем исчезла из вечной жизни моейя вёл тебя над мирами была ты луны белейот зависти умирали стрелец близнецы водолей».После нас будет поток, илистый и извилистый,он снесёт наши гробы из утробы Земли в океан.Мы поплывём, и когда к пропасти мы приблизимся,нам не за что будет схватиться, чтоб не упасть с обезьян.Обезьяны сменяют друг друга, как по часам,у них на лбах по табличке: «зделан Я самбох ни участвовал ни ва мнени в детях маих ни в маей жане».А нам смешны обезьяны, мы в жилищах своих строгих,падая в звёздную яму, о грустном думаем боге.А я упаду для чего? А я к тебе с ночевой —подсматривать голос твой, когда говоришь с собой,слушать, как первый снег, скользя, открывает свет.Я думал, то – божий свет, а это всё твой же свет,а это всё твой же свет, а это всё твой же свет.2012 год