Чтение онлайн

Так, как повествует «Тайная история», жили они одним становищем полтора года (по Лубсан Данзану – один год и «часть следующего года») и неизвестно, почему внезапно покинули его в один день. Видимо, и у того, и у другого уже имелись для этого основания. Умен и хитер был Темучжин, но умен и хитер был также и Чжамуха.

Итак, орда тронулась в путь. И хотя побратимы ехали рядом, впереди своих людей, последующие события показали, что едут они в разные стороны. По преданию, поводом для внезапного расставания послужили загадочные слова Чжаму-хи, сказанные им Темучжину:

– Покочуем-ка возле гор – для табунщиков наших шалаш готов,

– Покочуем-ка возле реки – для наших пастухов овец еда готова! [Сокровенное сказание, с. 106].

Лубсан Данзан в «Алтан Тобчи» передает эти слова так:

Никто не знает, что имел в виду Чжамуха: может быть, намекал на то, что нет такого кочевья, где всем было бы одинаково хорошо.

Темучжин же, не поняв смысла слов Чжамухи, испугался. Поотстал немного, подъехал к своим матери и жене посоветоваться. Жена его Борте истолковала слова Чжамухи так:

– Недаром про анду Чжамуху говорят, что он человек, которому все скоро приедается. Ясно, что давешние слова Чжамухи – намек на нас. Теперь ему стало скучно с нами. Раз так, нечего останавливаться. Поедем поскорее, уйдем от него и будем ехать всю ночь. Так-то будет лучше! [Сокровенное сказание, с. 106].

Побратимы, видимо, давно опостылели друг другу. Такое истолкование Борте слов Чжамухи было подготовлено всей жизнью побратимов и их людей в последние месяцы – уж слишком быстро согласился Темучжин с мнением жены, столь превратно истолковавшей слова его побратима; не возражали, видимо, и его нукеры и сородичи. Более того, как мы вскоре убедимся, и между людьми Чжамухи, полтора года прожившими под властью побратимов, начались колебания, с кем из них остаться? Может быть, действительно Чжамуха своими словами намекал: «Давай разойдемся, всем станет удобнее», как это толкует Дорона-Тиб, составитель нового краткого перевода «Тайной истории» на китайский язык [Дорона-Тиб, с. 83].

Люди Темучжина покинули Чжамуху и ехали всю ночь. И оказалось, что не зря эти полтора года Темучжин провел с андой. Многие нойоны и нукеры присоединились к Темучжину С Темучжином ушли и некоторые сородичи Чжамухи. Один из них, Хорчи, заявил:

«Мы с Чжамухой происходим от жены, которую имел наш священный предок Бодончар. Стало быть, у нас, как говорится,

Мне никак не надо было отделяться от Чжамухи. Но явилось мне ясное откровение. Вот вижу, светло-рыжая корова все ходит вокруг Чжамухи. Рогами раскидала у него юрты на колесах. Хотела забодать и самого Чжамуху, да один рог у нее сломался. Роет и мечет она землю на него и мычит-мычит и приговаривает: «Отдай мой рог!» А вот вижу – комолый рябой вол. Везет он главную юрту на колесах, идет позади Темучжин, идет по проторенной дороге, а бык ревет-ревет, приговаривает: «Небо с Землей сговорились, нарекли Темучжина царем царства. Пусть, говорят, возьмет в управление царство». Вот какое откровение предстало глазам моим!» [Сокровенное сказание, с. 107].

Видел ли Хорчи подобный сон, навеянный полутора годами деятельности Темучжина в улусе Чжамухи, или удачно, зная суть происходящего, придумал его [26] , не столь важно. Важно то, что, по тому же преданию, стал Хорчи тут же бесстыдно торговаться:

– Чем же ты, Темучжин, порадуешь меня за откровение, когда станешь государем народа? [там же].

Всем было ясно, что у двух коров не может быть по одному рогу – какая-то из них потребует оба рога себе.

Те, кто решил, что верх возьмет Темучжин, присоединились к нему. Как этого достиг Темучжин всего за полтора года, неясно, но отделился он от Чжамухи уже не гонимым сыном, у которого только и было, что слава отца да претензии на его былую мощь, а обладателем своего улуса, способным отныне почти на равных говорить со всеми ханами, сеченами, баату-рами и прочими многочисленными правителями татаро-монгольских племен.

Это был сговор Темучжина и группы нойонов из окружения Чжамухи, увидевших в Темучжине долгожданного вождя. Темучжин чем-то привлек их на свою сторону, щедростью ли (как полагает Л. Гамбис) или обещаниями добычи, возвеличения правящего урука, наконец личными качествами, но они по своей воле избрали вместо Чжамухи или кого-то другого именно Темучжина. Они решили провозгласить его своим ханом, заключив с ним, видимо, по тогдашним обычаям, специальный договор, определявший обязательства и хана, и нойонов. Темучжин, возможно, и раньше привлекал взоры части монгольского нойонства. Иные из них помнили еще о недавнем величии предков Есугая и Темучжина, «природных ханов», одним из отпрысков которых являлся Темучжин.

Когда Темучжин пировал с Чжамухой под развесистым деревом после разгрома меркитов, один из нойонов, Мухали, намекал ему, что именно под этим деревом плясал и веселился Хутула-хаган, храбрый правитель монголов. Ныне племя монголов потеряло былое значение, но лишь на время. Вечное синее Небо, которое уже не раз споспешествовало ему, Темуч-жину, не может покинуть и лишить милостей свое излюбленное племя. Будет из племени монголов новый каган, который соберет в один улус всех монголов. Об этом уже идет молва, так говорят старые люди. И не Темучжин ли этот будущий хан? (по «Сокровенному сказанию», с. 161).

Выбор пал на Темучжина благодаря его происхождению и, бесспорно, личным качествам – хитрости и уму, которые по достоинству оценили его современники, нойоны и араты, желавшие объединения монголов в одном улусе под сильной властью.

Условия взаимного договора сторон были простыми и бесхитростными. Хан был нужен нойонам и нукерам монголов, чтобы собрать их силы в единый кулак, такой же прочный, как у кереитов, татар, найманов и других народов Монголии, в такой, каким был Хамаг монгол улус. Богатую добычу и славу мог принести им разумный, смелый и удачливый в сражениях хан. Хан был нужен и аратам. Он и его нукеры могли защитить их от набегов соседей. На примере первых двух с половиной – трех десятков лет жизни Темучжина мы видели, что грабеж, наезды, резня были постоянной угрозой слабому, тому, кто не мог ответить на силу силой.

Избрание Темучжина ханом было оформлено в урочище Хара-Чжуркену, на речке Сангур, близ озера Коко-Нур [27] . По преданию, представители нойонства Алтан и Хучар из бор-джигинов, того же рода, из которого происходил и Темучжин, и Сача-беки из чжурки, родственных Темучжину, т. е. люди из кланов «природных ханов», явились к Темучжину, который, разумеется, знал об их приходе и ждал его.

Они заявили ему:

«Мы решили поставить тебя ханом. Когда же Темучжин станет ханом, в битвах с многочисленными врагами мы будем первыми, и если полоним прекрасных девиц, жен да добрых коней, то будем отдавать их тебе. В облавах мы будем выступать раньше других и половину пойманных нами зверей будем отдавать тебе. Если мы в ратных делах преступим твои приказы или в мирное время повредим делам твоим, то ты отними у нас жен и имущество и покинь нас в безлюдных пустынях» [Сокровенное сказание, с. 108–109].

Таким образом, нойоны и нукеры («мы решили») поставили Темучжина ханом. Конечно, повторяем еще раз, трудно сейчас убедительно доказать, почему выбор пал именно на Темучжина – он-то полагал, что его выбрало прежде всего само Вечное синее Небо! – но это действительно был выбор. Позднее, когда избравшие Темучжина ханом Алтан и Хучар вновь переметнулись к Чжамухе, Темучжин напомнил им некоторые обстоятельства своего избрания: «Открыто ли вы хотите покинуть меня или надумали покинуть коварно и лицемерно? Тебе, Хучар, как сыну Некун-тайчжи, мы предлагали быть ханом, но ты ведь сам отказался. И тебе, Алтан, мы предлагали: «Хутула-хан правил ведь всеми нами. Будь же и ты ханом, ведай всеми, как и отец твой!» Но ты тоже отказался.