Великий Чингис-хан. «Кара Господня» или «человек тысячелетия»?
Шрифт:
Как полагает П. Рачневский, «Тайная история» умышленно драматизирует ситуацию, в которой оказалась семья Есугая, прежде всего для того, чтобы подчеркнуть путь Темучжина «из грязи в князи» [Рачневский, с. 21]. Рашид-ад-дин приводит некоторые важные детали, которые свидетельствуют о том, что действительно все было не столь обыденно и просто. Отложились тайчиуты, которые Есугаю «завидовали и питали к нему ненависть», другие люди из улуса Есугаева ушли «постепенно»: «Благодаря тому что тайджиуты были главнейшей из ветвей родственных племен, дело постепенно дошло до того, что другие родичи и войска, оказывавшие Есугэй-бахадуру повиновение, отпали от его детей и склонились к тайджиутам. Они сплотились вокруг них, благодаря чему у этих племен появилась полная сила и могущество» [Рашид-ад-дин, т. I, кн. 2, с. 84]. Оэлун не просто в сопровождении нескольких человек пыталась вернуть ушедших, а это была война, погоня носила характер военных действий, ибо «Оэлун самолично села верхом, подняла бунчук (тук), посадила на коней войска и отправилась в погоню за беглецами, дабы вернуть их назад. Когда они сошлись, с обеих сторон построились ряды в боевом порядке и начали сражение» [там же, с. 85]. Судя по Рашид-ад-дину, при сражении присутствовал и Темучжин, что допустимо, если мы примем во внимание хронологию Рашид-ад-дина, в соответствии с которой на момент смерти Есугая Темучжину было уже тринадцать лет [там же, с. 85].
П. Рачневский ставит еще несколько справедливых вопросов: почему клан Есугая был против Оэлун? почему ее не поддержали братья Есугая? почему не вступил в силу закон левирата и никто из братьев Есугая не взял ее себе в жены? [Рачневский, с. 21]. И снова, если следовать Рашид-ад-дину, выясняется, что дядя Темучжина, младший брат Есугая, Даритай-отчигин, «вначале, когда племена и войско Чингис-хана перешли на сторону тайджиутов… со своим войском был с ним заодно» и лишь «спустя некоторое время… слился с племенем тайджиут» [Рашид-ад-дин, т. I, кн. 2, с. 48]. Двоюродный брат Темучжина, сын старшего брата Есугая, Негун-тайши, Хучар, прославленный стрелок, про которого сложили поговорку – «стрела Хучара уносится так, что становится невидимой», «в то время, когда Чингис-хан ребенком лишился отца и племена его склонились на сторону тайджиутов… со своим войском заключил с Чингис-ханом союз и в течение некоторого времени находился при его особе и похвально служил ему» [там же, с. 47]. Очевидно, у Оэлун и Темучжина было первоначально, на кого опереться. У нас нет материалов, которые позволили бы в деталях судить о развале Есугаева улуса. Как писал Рашид-ад-дин, «из-за смерти Есугэй-бахадура судьба их запуталась и подробности их жизненных обстоятельств за тот промежуток времени неизвестны» [там же, с. 76].
Как бы то ни было, братья от разных жен Есугая не поладили между собой. Они часто ссорились, нередко из-за пустяков. Оэлун, которую не покидала мысль отомстить тайчи-утам за предательство, старалась укрепить семью, сплотить братьев, будущих мстителей за отца и ее обиды. Хорошо зная «древние слова», она рассказывала им об их роде – о мудрой праматери Алан-Тоа, о прадеде Бодончаре, о славных делах их предков – Хабул-хагана и Амбагай-хагана, о богатыре Хутула-хагане и их отце – богатыре Есугае. Темучжин по праву первородства был старшим, он должен был наследовать социальный статус и титул отца. Но, видимо, и Бектер, старший сын от второй жены, заявлял свои претензии. Как-то Темучжин поймал в Ононе красивую рыбу, а Бектер с Бельгутаем отняли ее у него и его брата Хасара. Побежали братья жаловаться Оэлун. Та почувствовала недоброе, стала упрекать их:
– Ах, что мне с вами делать? Что это так неладно живете вы со своими братьями? Нам надо думать о том, как отплатить за обиду тайчиутам, а вы ссоритесь между собой.
Обида братьев была сильнее разумных слов матери:
– Ведь совсем недавно они отняли у нас жаворонка, а теперь вот опять. Как же нам быть в согласии?
И хлопнув дверью, братья вышли, полные решимости отомстить за обиду (по «Сокровенному сказанию», с. 90).
Бектер в это время пас на холме коней. Подкрались к нему сыновья Оэлун с луками и стрелами. Темучжин сзади, Хасар спереди. Испугался Бектер:
– Разве подумали вы о том, с чьей помощью можно исполнить непосильную для вас месть за обиды, нанесенные тайчи– утами? Зачем вы смотрите на меня, будто я у вас – ресница в глазу или заноза в зубах?
И по их лицам он понял, что не ждать ему пощады. Со словами: «Не разоряйте моего очага, не губите Бельгутая» – он покорно присел на корточки перед братьями. В упор, спереди и сзади пронзили Бектера стрелами Темучжин и Хасар и ушли, бросив бездыханное тело своего единокровного брата на холме.
Оэлун по лицам своих сыновей сразу все поняла.
– Душегубцы! – закричала она. – Недаром этот вот яростно из утробы моей появился, сжимая в руке своей запекшийся сгусток крови! Вы сгубили его, словно дикие псы, прогрызающие материнскую утробу! Кто вам поможет отомстить тайчиутам? У вас сейчас нет дружеской сени, кроме собственной тени, нет другого хлыста, кроме хвоста! (по «Сокровенному сказанию», с. 91.)
Позднее народное предание вложило в уста Оэлун такие слова:
Убийцы!Этот выходилИз тела моего,В руке своей сгусток кровиСжимая, родился.Вы убили его,Как злые собаки,Свое брюхо кусающие,Как хищные птицы,На скалы бросающиеся,Как щуки,Незаметно заглатывающие,Как верблюды-самцы,Связки ног у своих верблюжат кусающие,Как волки,В дождь нападающие,Как турпаны,Своих же птенцов поедающие,Своих же птенцов не в силах за собой увести,Как шакалы,Свое логово, когда оно потревожено, защищающие,Как барсы,Без промедления хватающие,Как псы сторожевые,Без разбору бросающиеся!И долго с великим гневом порицала она сыновей своих за необузданную жестокость.
Бельгутай, родной брат Бектера, прожил 110 лет и умер в 1225 г. [20] Об убийстве Темучжином брата сообщает только «Тайная история». Оно не упоминается ни в «Юань ши», ни у Рашид-ад-дина, ни в «Шэн у цинь чжэн лу». Не упоминает этот факт в своей монографии «Чингис-хан» и Хань Жулинь. Авторы последних западных монографий о Чингис-хане не сомневаются в убийстве Темучжином брата. П. Рачневский пишет, что «мы не имеем никаких оснований сомневаться в исторической подлинности убийства» [Рачневский, с. 22]. Л. Гамбис замечает, что «Темучжина не взволновали слова его матери и он не испытал ни малейших угрызений совести от поступка, который казался ему справедливым. Он не мог допустить того, чтобы лишить себя чего-то, на обладание чем, как он полагал, он имеет неоспоримое право. Эта черта характера освещает всю его жизнь, потому что он никогда не воспринимал взгляда на его власть и на его волю, как на нечто оспоримое. Он до самой смерти применял этот принцип, никогда не идя ни на какую сделку, и применял его в крайних проявлениях, хотя в действительности он не был ни жесток, ни кровожаден». Убийство брата, совершенное Темучжином, Л. Гамбис предлагал считать «проявлением инстинкта господства и власти» [Гамбис, с. 27].
20
Опираясь на этот факт и учитывая претензии Бектера на старшинство, П. Рачневский допускает мысль, что Бельгутай был старше Темучжина, а значит, и Бектер значительно старше его. Следовательно, и Оэлун была не первой женой Есугая [Рачневский, с. 24]. Однако большинство исследователей не разделяют эту точку зрения и полагают, что Оэлун была первой женой Есугая, а Темучжин – его старшим сыном от первой жены.
Даже в те годы, когда наезды, грабежи, убийства были довольно обычными в монгольской степи, убийство брата стало событием из ряда вон выходящим. Дело, конечно, было не в отобранной рыбе – Темучжин видел в Бектере соперника. Он устранил его с помощью физически сильного, но не очень умного брата Хасара.
Видимо, через несколько лет после распадения Есугаева улуса братья возмужали, превратились в юношей и кто-то один должен был наследовать дело отца. Бектер тоже понимал, что ссора из-за рыбы – только повод, и, умирая, просил об одном: чтобы дети Оэлун не убивали его младшего брата Бельгутая, не разоряли его очага. А Темучжин добился своего. Именно после убийства Бектера он был признан главой семьи.
Весть об убийстве быстро распространилась по степи. Возможно, что одними из первых узнали об этом тайчиуты. Тай-чиуты не могли не знать, что Оэлун живет думами о мести и воспитывает это чувство в своих сыновьях. Они побаивались подросшего Темучжина. Случай предоставил им возможность если не уничтожить Темучжина (видимо, по этике родства это было сделать непросто), то как-то взять его под более надежный контроль. Таргутай-Кирилтух со своими нукерами явился к стану Оэлун и потребовал выдачи Темучжина, главного виновника убийства. Однако Темучжин предусмотрительно бежал и укрылся в глухой чаще на вершине горы. Тайчиуты обложили лес и стали ждать.
Через пятнадцать суток, не выдержав мук голода, Темучжин вышел из лесу и был схвачен тайчиутами. Таргутай привез его в свой улус и подверг «законному наказанию»: Темуч-жину надели на шею кангу – тяжелую деревянную шейную колодку, к нему приставили стражу, а так как, естественно, в кочевом улусе тюрьмы не было, на ночлег Темучжина переводили из юрты в юрту. Казалось, тайчиуты надежно охраняли своего будущего врага. А Темучжин отныне жил одной мыслью о побеге.
Плен (или пленение) юного Темучжина – в принципе тоже не очень ясный эпизод в истории ранних лет жизни Чингисхана. В «Тайной истории» [Сокровенное сказание, с. 91–92] вначале рассказывается о пленении Темучжина Таргутай-Ки-рилтухом и стремлении подвергнуть его «законному наказанию». Однако позже в этом же источнике приводится случай, когда Таргутай-Кирилтух, плененный своими подданными, убеждает их отпустить его, так как Темучжин все равно не убьет его: «Ведь Темучжин не может, не должен меня убить! Когда он был малышом, я привозил его к себе, зная, что он остался сиротой, без отца и что у него