Чтение онлайн

Пересадка на вокзале «Лондон-Бридж» прошла быстро и без эксцессов. Запуганные мной мужчины и женщины, сбившись в плотный строй, беспрекословно шли туда, куда я говорил, не отвлекаясь на всякие ларьки и киоски, обвешанные красочной рекламой.

Но в городском поезде они немного отошли и засыпали меня новостями из дома. Рассказали про приключения Рейно Лахти и его команды стрелков. И, пообещав отдать письма от братьев, сестёр и друзей как только мы доберёмся в «Финский дом», поведали, что Анью вновь ждёт ребёнка, а Петер и Лукас вновь отличились.

Мелкие построили дом на дереве — из-за чего оно и упало, не выдержав веса строения. Во время этой катастрофы Лукас сломал указательный палец, а Петер распорол ягодицу и ему даже пришлось накладывать швы. Теперь он ест стоя и спит исключительно на животе.

Уже в конце поездки чета Бондеров поведала про помолвку их младшей дочери Розы с Хансом Шмайссером и о планирующейся свадьбе после Нового года. Самое интересное, что во время вываливания всех этих новостей на меня, дед Кауко молчал как партизан и даже словом не заикнулся про полёты Тома Рунеберга. Ну, ничего, доберёмся до места, я всё из него вытрясу.

……

— Сразу после окончания олимпиады мы с тобой едем в Париж, — обрадовал меня дед.

— В Париж? — не поверил я своим ушам. — Зачем мне в Париж?

— Это всё из-за твоей летающей хрени, — укорил меня старик.

— Когда я уезжал в Лондон, она ещё не летала. А без твоего на то разрешения Том и не подумал бы взлетать, — зло огрызнулся я. — Как это вообще произошло, что Рунеберг в компании с Вильямсом затеяли перелёт из Гельсингфорса в Ревель?

— Твой Мехелин предложил мне сделку, от которой я не смог отказаться, — смущённо поведал старик.

— Мой? Почему он мой? И что это за сделка?

— Он предложил войти мне в концессию по добыче угля на Шпицбергене в обмен на тот полёт. И я не смог отказаться. Там такие компании и люди пай имеют! Ты даже не представляешь! Это же сразу понятно становится, что будет колоссальный доход! — дед даже вскочил со стула, видимо из-за переизбытка чувств.

— И сколько ты уже вложил? В этот уголь? — мрачно поинтересовался я, прекрасно помня, что уголь на этом острове стали добывать массово только после первой мировой войны.

— Сколько надо, столько и вложил, — отшил он меня. — А самое главное, рабочие у нас будут бесплатные.

— Это как?

— А вот так. Мехелин подписал документ о разрешении создания частных тюрем. Он, кстати, говорил, что это твоя идея. Которую ты предлагал ему в вашей переписке во время обсуждения экономии бюджета. И консорциум создаст первую такую тюрьму, в которую и переведут часть заключённых.

— Перкеле! Я же не это имел ввиду! Я хотел чтобы заключённые работали на заводах и фабриках, получали минимальный оклад и специальности с которыми они всегда смогут устроиться, отбыв свой срок. Но я не предлагал каторгу, деда! Что значит бесплатная рабочая сила? Это же остров далеко на севере! Нужна тёплая одежда, отапливаемое жильё, хорошее питание! Иначе все заключённые просто передохнут, и вам придётся нанимать простых рабочих.

— Ты чего на меня орёшь, пясси? — опять вскочил со стула и заорал на меня дед Кауко, обозвав глупцом.

— Я — пясси? А как вы уголь собрались возить со Шпицбергена? Кораблями? Через датские проливы? Да он у вас золотым станет! Четыре тысячи миль! Вон карта! Сам посмотри! — ткнул я рукой себе за спину на большую физическую карту Европы которую приобрёл здесь, в Лондоне.

— Ты что? Вообще хёльмё? — не сдавался дед. — Конечно, кораблями! Не на оленях же! Там же вода, море вокруг! Сам посмотри на свою карту!

— А если война? Всё? Угля нет, дохода нет, а все ваши заключённые от голода сдохнут…

— Так вот ты зачем патронную линию покупаешь и этот свой элеватор строить меня заставляешь? Ты войну ждёшь! — неожиданно перебил меня дед. — И аэропланы эти твои, и тракторы с мобилями, и даже добыча меди. Ты что-то знаешь! Тебе твой Тонтту что-то показал или предсказал? Так, Матти?

Мне оставалось только кивнуть, подтверждая выдуманную самим же дедом теорию. Не рассказывать же ему, что тело его внука с двух лет принадлежит попаданцу из другого мира. Мигом удавит. Демон же. А так всё можно свалить на Хиири. Он хоть и нечисть, но своя, родная и полезная.

— Вот же я помпо! — неожиданно обругал сам себя дед. — Как я самого очевидного-то не заметил. Ведь это не Тонтту у нас живёт, а Пяру. Точно, Пяру! Ведь как попёрло-то сразу. И глина и завод кирпичный, и железная дорога. А, главное, люди нужные приезжали. Связи появлялись! Да и придумки твои — это он тебе в голову вкладывал. И не простой Пяру у нас живёт, а самый главный! Может, даже вождь Пяру! Видимо, не зря ты тогда кровь пролил в лесу, куда тебя, несмышлёныша, Тюуне потащила. Видать, тот камень был священный.

«Во деда понесло», — думал я, слушая его бредни. Это же надо — Пяру! Хотя… А почему нет? Ведь Тонтту по всем описаниям — это маленький гном. А вот Пяру является чаще в виде кошки или неопределённого мехового комка. И в виде подобного комка с восемью лапами я своего Хиири и вижу. Но обычные Пяру — это духи-добытчики, которые частенько воруют у соседей припасы, чтобы пополнить кладовки своих хозяев. Но это у нас. А у карелов и вепсов Пяру являлись в виде лягушек и воронов.

— Прости меня, Матти! — неожиданно заголосил дед Кауко и полез обниматься. — Это я, дурак, виноват! Не заметил, не вспомнил! А ведь могло быть всё иначе! — он неожиданно отстранил меня от себя и спросил. — Сколько у нас времени осталось? Ну, до войны?

— Пять, шесть лет, деда.

— И как мне теперь быть, с этим углём треклятым? Может, чего посоветуешь дельного? Ведь не зря он тебя выбрал, — как-то пафосно произнёс дед и зачем-то перекрестился.

— Убеди всех концессионеров, что надо построить железную дорогу до Лиинахамари.

— Это где это такое?

— Вот здесь, — подойдя к карте, ткнул я пальцем в район Печенгского залива.

— Ты серьёзно? Да туда же тысяча вёрст от близлежащей железной дороги. Да к тому же, это не княжество уже, а территория России.

— Не тысячу, деда. Всего пятьсот. До Рованиеми в прошлом году железную дорогу протянули. К тому же, у вас есть бесплатная рабочая сила, — подколол я его. — Вот пусть преступники и строят дорогу. А что касается того, что это не земля княжества, то мы тоже часть Российской империи, если ты это забыл. Ты лучше скажи, зачем мне надо в Париж ехать-то?

— А? В Париж? Да это из-за того перелёта. Президент Франции пригласил Рунеберга и создателя гидроплана, то есть тебя, поучаствовать в выставке летающей техники на автомобильном салоне в Париже, в декабре месяце этого года. Расмуссен тоже решил вывезти на эту выставку свою технику и уже отправился в компании с Рунебергом. Пришлось три вагона использовать для мобилей и еще два для вашего аэроплана. Одно разорение с вами. Ну, и я заодно с тобой съезжу, посмотрю на Париж.