Чтение онлайн

В общем, поорали друг на друга мы знатно. Я на матушку с бабкой, и они на меня. И ведь специально время выбрали, когда рядом не было ни отца, ни деда. Интересно, а они знают об этой помолвке? По идее — должны.

Как итог, меня выгнали из родного дома, раз я такая неблагодарная свинья и срываю помолвку с очень хорошей, красивой и богатой девушкой из села Контио. А я, собрав вещи и позвонив во дворец пионеров, отдал распоряжение найти и прислать ко мне Микку Йокенена с автомобилем, отправился в детский дворик.

Вот и сижу, а вернее полулежу, закинув ноги на соседнюю лавку, и предаюсь размышлениям. Что это такое вообще было? Попытка ограничить мою самостоятельность? Привязать меня к дому? Так я, вроде, и не отвязывался. В отличие от моих братьев и сестёр. Или в этом всё и дело? Вовремя надеть уздечку и поставить в стойло? Всё может быть.

Ну, ладно, мама с бабушкой были недовольны моим отказом, а я то чего взорвался? Зачем орал на них? Ведь мне, в совокупности, больше лет чем матушке. Нет, чтобы спокойно отказаться и, покинув дом, дать им время на переосмысление. А я, наоборот, всё только усугубил. Хрень какая-то…

А может, это проделки подростковых гормонов этого тела? Шестнадцать лет — как раз самый эпицентр переходного возраста. Да нет! Я вполне согласен с тем, что наговорил родительницам. И о праве найти себе жену самостоятельно, и вообще о праве моего голоса. Тогда чем же я недоволен?

— Ага, так и знала что ты здесь, мелкий, — прервал моё самокопание довольный голос сестрички Анью. — Эсса! Иди сюда. Он здесь.

— Лежишь? Страдаешь? — прошёл во дворик брат Эсса и бесцеремонно скинул с соседней лавки мои ноги, из-за чего я чуть не грохнулся на остатки песчаного замка. — Что, братишка? Не хочешь жениться?

— Эсса! Ну куда мне жениться? Мне же только шестнадцать! Мне ещё в университет поступать! Да и той Сату всего двенадцать. Это мне что? Шесть лет ждать?

— Ну, она и в шестнадцать вполне в возраст войдёт, — вставила свое мнение и Анью.

— Так чего ты не дождалась подобной помолвки? Чего меня просила о помощи со своим Пентти? Да и наш Кауко женился не особо оглядываясь на решение родителей. За Тюуне я вообще молчу. И только…

— И только я один соблюдаю традиции, — перебил меня Эсса, раскуривая трубку.

— Если бы тебе была не по душе твоя Анели, то ты тоже что-нибудь подобное выкинул. В город сбежал бы, например, или, как Ахти, в священники подался.

— Ой, дать бы тебе в лоб, мелкий! Там сейчас, — брат кивнул в сторону дома. — Бедлам полный. Матушка рыдает. Бабуля капли пьёт. Может, сходишь, повинишся? А то вечером отец ещё узнает. А он такой — не посмотрит на возраст и заслуги, может и побить.

— Не, Эсса. Пусть, матушка для начала отменит помолвку и признает за мной право выбора. Вот тогда и поговорим. А по поводу отца, я уверен, что он поймёт меня. Но спасибо вам за переживания, а мне пора, — подорвался я с лавки заслышав клаксон подъехавшего автомобиля.

……

— Что случилось? — встретил меня вопросом Микка, когда я закинул свои вещи в багажник и плюхнулся на переднее сидение.

— Невесту мне нашли. Помолвку хотели организовать.

— Ну ни слэрсси себе, — матюкнулся мой кузен. — А кто она? Я её знаю?

— Не думаю. Она ещё соплюшка. Ей только в январе двенадцать исполнилось. Сату Виртанен из Контио. Да не стой ты, поехали.

До Корвенкюли ехали без разговоров. Микка после моего ответа молчал и почему-то бросал на меня странные взгляды.

— Микка, что происходит? Что ты на меня зыркаешь так, как будто я у тебя занял десять пап и отказываюсь тебе их отдавать?

Новые монеты с изображением Мумми-Троллей в княжестве прижились настолько, что народ в обиходе так их и называл по номиналу. Папа — две марки, мама — одна марка и так далее. Причём, прижилось до такой степени, что и более крупные суммы считали в папах и мамах.

— Мне надо с тобой серьёзно поговорить, — наконец выдавил из себя мой кузен. — Сейчас заедем, заправимся на пионерской заправке и там поговорим.

— Хорошо, — согласился я с Миккой, раздумывая, что же такого страшного могло у него произойти, что для этого требуется отдельный разговор. — А чего это ты с пустым баком разъезжаешь?

Пока я путешествовал по заграницам, в нашей губернии появились топливные заправки. Естественно, что они все принадлежали «Хухта-групп». Но по договоренности с дедом на трех таких заправках работали мои пионеры.

— Да вчера нашего доктора возил в Хуттукюлю. Вот и сжёг.

— А запас не брал?

— Батя у меня канистру уволок, да так и не отдал. И в чём мне возить запас? В бутылках?

— О! Кстати. Спасибо, что напомнил.

Я на ходу извлёк блокнот и записал «вермахтканистер». Так я точно не забуду про необходимость «изобрести» подобные двадцатилитровые ёмкости. Как выглядит оригинальная немецкая канистра я видел только на картинках, зато постоянно имел дело с нашими, советскими, а затем и российскими.

— Ну вот и приехали, — Микка подрулил прямо к заправочной колонке. — Привет, нам полный бак, фильтрованного, — обратился он к заправщикам.

Но подошедшие к нам парни, заметив меня в машине, никак не прореагировали на слова кузена, а вытянулись по стойке смирно и вскинули руки в пионерском салюте. Пришлось вылазить и салютовать в ответ, а затем и здороваться, так как пионерский отряд Корвенкюлю официально был одним целым с нашим, Яальским отрядом.

— Киви, Тармо. Рад вас видеть, нам полный бак и два горячих сбитня. Он у вас самый лучший на дороге.

Парни нас заверили, что сейчас всё организуют, и мы с Миккой переместились в беседку для посетителей, оборудованную лавками и столом. Спустя минуту белобрысый мальчишка лет десяти с нашивкой младшего пионера на тулупчике, приволок нам две глиняные кружки с горячим и ароматным напитком.

— Спасибо, Хома, — поблагодарил я мелкого, и тот, отсалютовав, унёсся к своим старшим товарищам.

— Как ты их всех по именам запоминаешь? — удивился двоюродный брат.

— Как будто ты не знаешь Киви и Тармо? — удивился в ответ я и сделал осторожный глоток из кружки.

— Не, их-то я знаю. А вот мелкого — нет.

— Как это нет? Это же Хома Няков. Младший из «лысых». Ну, старшая семья родственников нашего телеграфиста Обрама Някова.

— Ага, теперь вспомнил. А чего он в Корвенкюлю делает?