Чтение онлайн

— Наверное, Пяру навёл тень на плетень, — со смехом предположил я. — Так что там добывали-то? Свинец, что ли?

— Цинк, Матти! Цинк там добывали! А мы его закупаем для патронной фабрики в Швеции. Так, надо срочно выкупить те шахты.

— Ты их проверь сначала, деда. А то, мало ли. Вдруг их закрыли из-за того что руда кончилась. А ты тогда просто ямы купишь. Да и аффинаж не нужен для цинка. Там, видимо, что-то ещё добывали. Вот выгрузим мы тебя с дядей Вэйккой в Гельсингфорсе и займёшься. А сейчас сиди и не дёргайся, а то опять спину сорвёшь — а сиделки рядом и нет, — подколол я старого.

……

Гельсингфорс встретил нас сугробами и предновогодней суетой. Прибыли мы аккурат 31 декабря 1908 года. В порту нас уже встречал на больших санях мой старший брат Кауко. Который и отвез меня с дедом в наш столичный особняк. Как я ни хотел встретить праздник дома, в Яали, но — не получилось.

По приезду меня сразу облепили племянники и племянница. Оказалось, Ээро Эркко уже издал мою повесть «Неверленд» на финском. И малолетние родственники принялись меня пытать по поводу дальнейшей судьбы Питера Пена. Мальчишек в первую очередь интересовало — найдёт ли Питер свою тень, а племянница переживала за крокодила, который проглотил часы. Еле отбился от них. Принял горячую ванну, пообедал и завалился на часик подремать у себя в комнате-башне. И проспал до позднего утра нового года.

— Матти! Вставай! Хватит спать! Как лёг вчера, так и спишь уже почти сутки, — разбудил меня брат.

— Как сутки? — подорвался я, так как у меня в планах было уехать из столицы на вечернем поезде. — А чего же не разбудили?

— Ян не дал. Сказал, что диктатор устал, пусть выспится. Ха! Да ты же не знаешь. Он же, летом, пока гостил у вас на хуторе, твоим пионером стал, — хохотнул братишка. — Давай-давай, поднимайся. Там Эркко с Свинхувудом ко мне приехали, а теперь и тебя требуют. И, с Новым Годом, мелкий! — не забыл поздравить Кауко.

— И тебя, крупный! — сел я на диване, на котором и заснул, и потёр лицо руками. — Сейчас спущусь, только умоюсь.

В кабинете брата, кроме него самого, Пера Свинхувуда и Ээро Эркко, присутствовали ещё и члены аграрной партии, Александр Филандер и Густаф Каллиокангас. Которые во главе с Эркко о чём-то жарко спорили с главой партии профсоюзов Финляндии. А ещё, у Свинхувуда был шикарный бланш на всю правую половину лица.

Неосторожно хлопнул дверью, и вся компания, прекратив спор, уставилась на меня.

— Добрый день, господа. С праздником вас всех, — первым, как и требовали приличия поздоровался я.

— А вот и наш герой пожаловал, — воскликнул Ээро Эркко и полез обниматься.

С остальными просто поручкался, а у Свинхувуда поинтересовался:

— Дядя Пекка, неужто они вас уже и побили? Или это Йоулупукки вас наказал за то что плохо себя вели? И о чём спор?

— Ха! Нет! Это я неудачно с детьми покатался на Рождество с горки, — потрогал он пальцами синяк. — А спорим мы о новой забастовке.

— Странно. В газетах про это вроде ничего нет, — удивился я. — Или только планируете?

— Да дело в том, что мы ничего не планируем, — расстроенно махнул рукой глава профсоюзной партии. — Раскол у нас планируется и забастовка следом.

— А поподробней? — заинтересовался я, попутно притягивая к себе маслёнку и блюдо со сдобой. — Кауко, налей кофе, — подвинул к брату чистый стакан в подстаканнике.

— Сейчас, схожу, закажу. Здесь уже ничего нет, — заглянул в стоящий рядом с ним кофейник брат. — Господа? Кому чего заказать? Чай, кофе?

— А шампанское кончилось? — пьяненьким голосом спросил Александр Филандер.

— Шампанского нет. Зато есть норвежский аквавит. Тесть привёз. Нести?

— Неси, Кауко. И закуски прихвати.

— И мне тогда, брат, чего нибудь горячего закажи. А то я не ужинал и не завтракал ещё, — поддержал я Филандера. — И про кофе не забудь.

Пусть они сами давятся норвежским картофельным самогоном, а я ещё маленький.

— Так что там с расколом? — напомнил я Свинхувуду о нашем прерванном диалоге.

— Да не все довольны переходом на почасовую оплату. Не всем промышленникам это по душе…

— А на селе, наоборот, недовольны, что минимальную почасовую не сделали обязательной по всему княжеству. Наёмные работники жалуются, что хозяева платят как хотят, — перебил Свинхувуда абсолютно трезвый Густаф Каллиокангас. — А вот если бы закон был, то тогда хозяину, хочешь не хочешь, а пришлось бы платить семнадцать пенни в час за выполненную работу.

— Если бы ввели как обязательную меру, то всем хозяевам на селе пришлось бы официально, через уезд оформлять своих работников. Договор заключать. А значит, показывать сколько у тебя есть денег. Многие же скрывают свои истинные доходы, — вступил в спор и Ээро Эркко.

— Так проведите через парламент закон о минимальном размере оплаты труда. Дядя Ээро! Мы же с тобой это обсуждали в Лондоне! Вспомни законы Уинстона Черчилля! Сразу после закона о шахтах, который принял английский парламент, он внёс закон о профессиональных советах, в котором предполагается введение минимальной оплаты для городских рабочих. А в нашем случае надо это просто распространить на всё княжество.

— Да помню я, Матти. Хоть мне и не по душе этот напыщенный индюк, но идеи у него и впрямь хорошие.

— Что за закон о шахтах? — встрепенулся Пер Свинхувуд.

— С подачи этого Черчилля их парламент принял закон о восьмичасовой смене для всех шахтеров королевства, — пояснил своему другу дядя Ээро.

— А с минимальной оплатой труда что? Как они её рассчитывали? — повернулся ко мне Свинхувуд.

— Эсммап. Шас, прожую, — заработал я активно челюстями, прожёвывая откушенный кусок сдобы с маслом.

— Да не давись. Что-то где-то твой братец потерялся. Обещал же аквавиту и кофе.

— Всё-всё, прожевал. Черчилль минимальный оклад рассчитал по прожиточному минимуму.

— А это что ещё такое? — удивился Густаф Каллиокангас.

— Это сумма денег за которую человек может прожить месяц и не помереть с голоду.

— А как они её считали? О какой сумме идёт речь?

— Я не знаю как они её считали, херра Каллиокангас, но в газетах писалось про пять фунтов стерлингов в месяц. Где-то в районе девяносто марок по нынешнему курсу. Но если нечто подобное вводить у нас, то надо считать исходя из дохода в пятидесяти пенни за час работы, а не как сейчас по семнадцать пенни. Четыре марки в день и сейчас многие зарабатывают…