Чтение онлайн

Одни фон-бароны вокруг, подумал я и улыбнулся.

— Часть денег дам я. А часть, можно взять из фонда пионерской организации, чьим коммерческим директором является Эдвард Гюллинг. Будет у нас ещё на одного пайщика больше. По поводу ожиданий нашего уважаемого хозяина, то не вижу никаких особых проблем кроме одной — для проведения клинических испытаний в хирургическом госпитале новых препаратов.

— Клинические испытания? Какое интересное название! — тут среагировал на мои слова профессор Коллан.

— О! Матти у нас любит красивые названия, — закивал Пол Ярвинен. — Но увы, это слово не ново. Вы, профессор, видимо просто не сталкивались с фармакологическими испытаниями.

— А что за единственная причина, которая может этому помешать? — вычленил из моих слов самое главное Фердинанд Вальберг.

— Вы запатентовали новое лекарство?

— Да. Препарат «Пенициллиум» зарегистрирован в княжестве и империи. Ведётся работа по регистрации в остальных великих державах и Бразильской империи, — на этот раз отчитался Эдвард Гюллинг.

— «Пенициллиум»? Красивое название. Но, доктор Ярвинен, вы же кроме меня проводили испытания этого препарата на ком-то ещё? А то начнёте применять в госпитале — и пойдут несчастные случаи.

— Они, несчастные случаи, у Пола уже были. Вернее, один случай, — сдал своего подчиненного фон Вальберг. — Но, слава Богу, что всего один. Из десяти предоставленных нам заключённых только один пострадал. Впрочем, он должен радоваться, что остался жив и почти здоров, а не ломает камень на бессрочной каторге где-нибудь в Сибири.

— Я, скорее всего, не рассчитал дозу препарата при вводе через вену, — стал оправдываться Пол Ярвинен. — У заключенного начался ангионевротический отёк. Благо, я был знаком с работами Наполеона Цыбульского и Альфреда Айнхорна. И сразу ввёл заключённому дозу «супраренина» и начал давать кислород. И всё, в целом, обошлось. Если не считать, что пациента частично парализовало. И я потратил дорогой препарат компании «Хёхст».

— Какие ужасы вы мне рассказываете, — усмехнулся я. — Вы же мне вводили ваш «пенициллиум». Вы не боялись, что и со мной будет точно также?

— Абсолютно нет. Я тебе, Матти, вводил внутримышечно и выверенной дозой, проверенной на других заключённых. Поначалу было небольшое высыпание, которое я принял за крапивную лихорадку, но моё предположение не подтвердилось.

— А вот этот. «Супраренин», — почти по слогам произнёс я. — Его выпускает только «Хёхст»? Или можно как-то приобрести лицензию? А то — мало ли?

— Нет. «Супраренин» — это германское название «эпинефрина» Джона Абеля. А этот препарат не имеет хозяина. Так что, если будет финансирование, то можно наладить и его выпуск.

«Эпинефрин»? Знакомое название. Где-то я его слышал, в той, первой жизни. Надо будет на досуге попытаться вспомнить.

— А что будет с тем заключённым, который пострадал? — неожиданно влез в разговор Эдвард Гюллинг.

— Будем пытаться поставить его на ноги, испытывая на нём новые лекарства, — пожал плечами фон Вальберг. — Этот Нестор Михненко и такого не заслуживает. Он был осуждён за убийство, как минимум, трёх человек. И даже уже здесь, поступив в нашу цитадель с рваной раной ноги, пытался бежать и нанёс травмы тюремному охраннику.

— Ладно. Бог с ним, с заключённым. Я тут вдруг подумал, что вы, господин Вальберг, и вы, господин Ярвинен, давно хотели начать выпуск хирургических инструментов, шприцов и прочих аспираторов и скарификаторов. Так почему бы не предложить поучаствовать в их разработке профессору фон Коллану? Вы эту тему с ним обсудите. А сейчас. Я, от себя лично, хочу поблагодарить вас за то, что спасли мне жизнь! — обвёл я взглядом сидевших на стульях рядком медиков.

И, поднявшись на ноги, поклонился им настолько глубоко, насколько позволила мне забинтованная рука.

— Я буду помнить об этом всю жизнь. Спасибо вам, господа!

Глава 22

Глава 22

'Дети Божьи, приходите

И Отцу на грудь падите

Здесь покой мы все узнаем

Что иным не дан созданьям'

Выводил своим звонким голоском мой названый брат Лукас, стоя чуть впереди строя всего церковного хора.

Я слушал и удивлялся как стремительно летит время. Ведь совсем недавно это я, вот как сейчас Лукас, стоял перед хором и пел свой первый церковный гимн. Правда, ещё в старой, сельской и деревянной церкви. Глаза закрыл, открыл, а время промелькнуло. И вот я уже сижу на торжественной литургии в первом ряду, среди самых уважаемых прихожан.

Усадили меня сюда неспроста. Я же теперь в глазах земляков почти национальный герой. После покушения в Гельсингфорсе отец Харри, наш приходской священник, устраивал службы за моё здравие, чуть ли не ежедневно. А во время моего возвращения в Яали, скооперировавшись с пионерами, вывел на торжественную встречу моей тушки почти весь город.

Представьте моё охреневание перед людским морем с транспарантами «Добро пожаловать домой». Оркестр, детский хор, поющий написанные мной песни, и все норовят обнять и пожать руку. Причем, правую, раненую. Меня и так в поездах хорошо растрясло, а тут ещё и это. Пришлось брать себя в руки и объяснять ситуацию Ялмару Стрёмбергу. Который тут же всё понял и организовал вокруг меня плотное кольцо старших пионеров.

Но даже такие меры предосторожности не спасли меня от ответной речи после слов приветствий со стороны пастора и моего отца, как главы города. И только после того, как я, собрав силы, поблагодарил собравшихся, меня наконец отпустили домой.

Впрочем, праздник возвращения блудного и немного прострелянного Матти домой, который припал на третье пасхальное воскресенье, продолжился и без меня. Ой, боюсь, что теперь моим землякам эта традиция понравится, и они будут праздновать «День Матти» каждый год, вне зависимости от того, ранен я или нет.

'В Боге всякий процветает,

Чад своих он всех питает

Не страшны нам муки ада,

Длань Господня — им преграда'

Подхватил весь хор, чем и вывел меня из воспоминаний. Сегодняшняя служба была посвящена не концу четвёртой пасхальной недели, как можно было подумать, а именному указу нашего императора Николая II «О территориальных изменениях в Великом княжестве Финляндском».

Очень странный указ, в котором более половины текста — это упоминания чаяний и желаний Александра II и Александра III, и совсем небольшой абзац об обмене территорий. Княжество лишилось значительного куска Выборгской губернии, зато, взамен, получило землю с выходом к Северному океану.