Великий Гваддл
Шрифт:
– Что нам сделать?
– Попросите ее убраться куда-нибудь в другое место. Мы так работать не можем. Я, как ее вижу, так плакать начинаю. А мужа тошнит при одном ее виде.
– Она такая ужасная? – Спросил Генри скривившись.
– Отвратительнейшая…
– Хорошо, мы справимся.
– Только не убивайте ее.
– Да, да. Можете идти.
– Эта тварь живет в воде, периодически на берег выползает. Можете подождать ее на берегу. Возьмите в углу два стула.
Мы взяли стулья и вытащили их на берег. Генри зевнул. Стулья оказались на удивления удобными. Как я и ожидала, мой напарник уснул. Оставалось караулить одной. Но даже я не выдержала, и уснула.
Мой сон потревожил громкий вздох со стороны Генри. Я неспеша повернулась и прикрыла рот руками. Ничего более отвратительного в своей жизни я не видела. Это создание было похоже на огромную соплю. Повсюду торчали какие-то наросты. Глаз я не увидела. Зато явственно слышала его вздохи и ахи. Генри еще спал. Меня начало подташнивать. Я толкнула его и попросила поглядеть справа от себя. Он тоже прикрыл рот. Повернулся с таким лицом, словно ему лимон в рот засунули. Тварь еще раз вздохнула и начала свой монолог.
– Никто меня не любит. Нос воротите. Я же могу вас просто проглотить. Вы же козявки просто. Но не буду этого делать. Зачем? Что от этого изменится? Ничего. Абсолютно ничего. Как не было у меня друзей, так и не будет. Вы меня видели? Я же вижу, что морщитесь. Зачем тогда пришли сюда. Даже эта бедная женщина плачет, когда меня видит. Как же мне плохо. Вы бы знали… Даже не потому, что я вот такая страшная. А потому, что не с кем и словцом переброситься. Как же страшно одиночество. Живу тут одна. Как и грустно мне. Как и грустно. Хоть бы разговор поддержали.
Тварь побулькала и замолчала. На ее поверхности затряслись многочисленные отростки.
– Ты что плачешь? – Спросил Генри, едва сдерживая рвотные позывы.
– Да, я плачу. Вы думаете, наверное, что я и плакать не умею. Спасибо! Спасибо…
– Нет, нет. Совсем нет. Понимаешь…
– Да чего тут понимать. Тошнит вас от меня. Вижу я. А знаете, ведь у меня был когда-то друг. Он меня любил…
Тварь еще больше затряслась.
– Друг? Такой же как ты.
– Нет, человек. Мальчик, насколько я могу судить. Я была маленькой, жила в аквариуме. А он ухаживал и кормил меня. Часто беседовал со мной. Я ответить не могла, но понимала его. А однажды, родители увидели, как он со мной разговаривает. Да и вообще… Меня увидели. Я и не понимала, чего они так ужаснулись. Отца его даже вырвало. Он плакал…
Тварь задумалась и перекатилась на другой бок.
– А что дальше было.
– Меня смыли…
– Не понял, что значит смыли?
– В унитаз. Взяли и смыли. Даже хуже. Он под присмотром мамы меня взял и смыл. Я до сих пор помню это все.
У Генри слезы навернулись от этого рассказа. Он даже начал всхлипывать.
– Вот представь, подружка твоя возьмет и смоет тебя. Тебе хорошо будет?
Генри зарыдал вместе с этой тварью. Они прямо сидели рядом и тряслись. Ох! Вот и противное же зрелище.
– Так, хватит! – Вступила я в дело. – Никого я смывать не собираюсь. Нам тебе сказать нужно одну вещь.
– Какую? – Спросила тварь всхлипывая.
– Ты тут мешаешься.
– Я везде мешаюсь…
– Здесь экскурсии проводят. И все такое. Еще женщину эту извела ты своими историями. Посмотри, все же плачут!
– И правда…
– Можешь себе друзей в другом месте поискать?
Тварь задумалась, а Генри начал утирать слезы.
– Могу, только пусть парень докажет, что я не зря живу. Что не такая я отвратительная.
– Что нужно сделать. – Спросила я.
– Меня нужно погладить по хоботкам.
– Генри, погладь ее по хоботкам. – Попросила я.
– По хоботкам? – Спросил Генри морщась.
– Да, по хоботкам. Давай скорее.
Морщась и прикрывая рот одной рукой, Генри полез гладить тварь по хоботкам. Такое жутко отвратительное зрелище получилось. Кажется, у него от этого даже слезы пошли. Мерзость просто мерзопакостная. Я даже отвернулась на секунду. Думаю, ладно, пусть погладит. Не обязательно мне смотреть. И тут это дурацкий звук. Как в трубу воздух загоняют. Насторожилась и на Генри уставилась. Тварь свою пасть разинула. Зубов я не увидела, но мне показалось, что они там есть. Взяла зонт… Запал еще короткий был. Как-то все соединилось. И мерзость, и злость. Отчего бы злости взяться. Наверное, подумать не успела. Кажется, немножко напугалась за руку Генри. Как он без руки то будет? Все быстро вышло. Тварь издала этот звук. Я замахнулась зонтом и долбанула ее по темечку. Она чихнула и обмякла.
– Ты чего? – Спросил Генри.
– Я… – Сказать было нечего.
Он зарыдал, а я присоединилась к нему. Вот ведь глупость! Пришла хозяйка и зарыдала тоже. Так и стояли рыдали. Заглянул муж, его чуть не стошнило от этого зрелища.
– Она же чихнуть хотела? – Все не успокаивался Генри. – Зачем?
– Я не знаю… – Только и могла сквозь слезы выдать я. Самой было жалко эту мерзость.
– Берите тысячу сиклей и убирайтесь! – Закричала женщина рыдая.
– Не нужно…
– Берите и идите вон!
Я схватила эту тысячу, и мы выбежали прочь.
Глава 5. Полицейский участок
Сегодня суббота. А значит, выходной день. В выходные дни можно поваляться в кровати часов до десяти, а порой, даже до одиннадцати. Но мне это не удалось. Я и подумать не мог, что в субботу можно заниматься какими-то важными делами. Да и вообще, разве в субботу не нужно отдыхать?! Это же выходной день. И почему-то в голову мне не пришло поставить об этом в известность Алисию. Знаете, есть вещи сами собой разумеющиеся. Поэтому и не пришло на ум.
Просыпался я медленно. Вчера как-то особенно тоскливо себя чувствовал. Это все из-за той сопливой Твари, которая всех нас заставила оплакивать свою смерть. Мне до сих пор стыдно за это недоразумение. Как ведь глупо вышло. Так вот, просыпаясь, я ощущал давление на носу. Так, словно на него периодически нажимали пальцем. По размерам палец был небольшим. Если, конечно, я все правильно вычислил носом. Палец давил и давил на нос. Пришло время открыть глаза, но я не спешил это делать. Рассудив, что я крайне чудовищно не выспался, я решил избежать пальца и перевернулся на другой бок. Спустя некоторое время палец вновь возвратился. Тут я не выдержал и открыл глаза. Палец принадлежал…
– Алисия! Суббота же! – Выпалил я обиженно.
– Да, все верно, а ты еще спишь.
– Я хотел сказать…
– Вставай, у нас важное дело.
Она развернулась и выходя кинула, – «Завтрак ждет тебя внизу, поторопись».
Я не мог в это поверить! Алисия! Наверное, единственный момент, когда я могу потерять самообладание, это утро. Мозги еще основательно не заработали и возможно легко вывести меня из себя. Как можно будить спящего человека?!
За завтраком я смотрел исключительно на овсянку. Мама все вертелась вокруг нас. Не хотелось даже смотреть на ее ужимки. Кажется, вся кухня сосредоточилась на том, чтобы меня подколоть.