Чтение онлайн

Кампусы, учебные заведения, частные компании, какие-то научные и околонаучные конторы — всё это утопало в буйной зелени, цветах, пальмах, эвкалиптах — всём немыслимом великолепии субтропической природы. Тут и там работали лотки с мороженым, небольшие кафешки, чайные и шоколадницы. Дефицита клиентов у них не было — курортники, клерки, вечно расслабленные местные — все были не прочь пропустить стаканчик или кружечку чего-нибудь тонизирующего или релаксирующего.

Много здесь, на дорожках, за столиками и в сквериках, было студенческой братии — в темно-синих френчах Черноморского университета, в белых халатах — медколледжа, в бордовых пиджаках — политеха и в прочих всяких-разных форменных одеяниях Сан-Себастьянских храмов науки. Девчонки вместо френчей и пиджаков носили жилеточки в цветах учебного заведения поверх белых блуз, какие-то легкомысленные юбочки-шотландки, беретики — короче, мечта сами знаете кого. Симпатичных, кстати, было прям много — глаза разбегались. В основном — человеческие девушки, по большей части — по-южному смуглые, с волосами всех оттенков радуги, с замысловатыми прическами, пирсингом, неоновыми тату и чем угодно еще, что только смогла выдумать местная косметология и бьюти-сфера.

Встретил и пару эльфиек — белокурых авалонских феечек, окруженных целой свитой из почитателей. Эдакие местные принцессы! Что там говорили Шерочка с Машерочкой — мол, язык до плеча высуну и слюни буду пускать? Так вот, несмотря на их великолепные параметры, огромные глаза и природную грацию — отнюдь! Может быть, недавний тет-а-тет с Кристинкой сыграл свою роль, а может быть — просто не мой типаж. Не нравились мне такие фифы, вот и всё. Или у меня после Финардила иммунитет выработался? Вроде на первый взгляд — толковый мужик, умный, а внутри-то змея змеей! С эльдарами нужно держать ухо востро — каламбуры каламбурами, но это было и вправду так.

А вот кхазадские, гномские барышни произвели самое приятное впечатление. Никаких бород, что за дичь? Вполне себе такие фигуристые, ладненькие, курносенькие, с кучей традиционных косичек в прическах. Ну да, роста невысокого, как и гномы-мужики, да и телосложение чуть более пышное, чем классические 90–60–90 — но разве ж это минусы? Главное — живые, смешливые, открытые.

В общем — засмотрелся. Точно — нужна подруга, вопрос стоит ребром, можно сказать. Кристина — девушка приятная, но она дала понять четко и недвусмысленно: серьезные отношения с уруком ее не интересуют. А то, что между нами было…

— Куда прешь, скотина?! — раздался возмущенный голос откуда-то из района моей грудной клетки.

Я от неожиданности даже шаг назад сделал, освобождая себе оперативный простор и осматриваясь. Однако! Какой-то тип в университетской форме смотрел на меня горящими от ненависти глазами, сжав кулаки и оскалившись.

— Ты кто, бестолочь? — спросил его я. — Откуда взялся?

— Я-а-а-а? — задохнулся парень, подпуская петуха в голосе.

— Ну, не я же! Я в библиотеку иду, а ты мне под ноги кидаешься и обзываешься. Соответственно, бестолочь — ты!

Бестолочь выглядел как восемнадцати- или двадцатилетний молодой человек, с лицом породистым, но испорченным то ли употреблением спиртного или иных дурманящих веществ, то ли многократно сбитым режимом труда и отдыха.

— В библиотеку?! — студент вдруг щелкнул пальцами и один из них — большой — окутался пламенем. — Урук идет в библиотеку, неслыханно! Нет, это неслыханно!

Вокруг нас собралась уже небольшая толпа — те самые эльфийки с придворными, несколько ребят из ЧГУ и стайка белых халатов. Ситуация вырисовывалась идиотская. Отчасти я и сам вроде как виноват — задумался о всяких юбочках-беретиках, ножках и попках, вот и едва не наступил на этого шкета. Не нужно было мне наступать на шкета, нужно было по ближайшей лестнице подниматься к библиотеке и не задерживаться. Потому я вежливо поинтересовался:

— А из жопы огонь пускать умеешь?

Парень вдруг начал сильно краснеть так, что мне показалось, будто его сейчас хватит удар, что для его возраста в общем-то нехарактерно. Он дулся и пыжился, и из носа у него натуральным образом пошел дым и из ушей — тоже, и я вправду подумал, что сейчас он перданет пламенем и улетит на Марс, но нет — огнем окуталась всего лишь вся его пятерня.

— Не обжегся? Хочешь, я подую? — участливо спросил я.

Вокруг уже откровенно ржали. Я, правда, не до конца понял — над чем, но попасть в библиотеку правда хотелось, поэтому я просто взял студента за плечи, отставил в стороночку и двинулся вверх по ступеням туда, где виднелась белоснежная колоннада Сан-Себастьянской сокровищницы книжного знания.

Сзади вдруг полыхнуло, спину ожгло злыми кусачими искорками, народ заверещал… Обернувшись и тут же уходя в перекат, я обалдело констатировал: бестолочь-то теперь напоминал огненный столб! Под ним плавились ступени, одежда давно сгорела, парень сам, похоже, не ожидал такой напасти и теперь бегал туда-сюда и орал внутри пламени, совершенно ничего не соображая.

Полыхал уже павильон остановки общественного транспорта, занялись огнем пальмы, высаженные вдоль тротуара… Черт знает что! Думать было некогда: этот болван сейчас спалит всё вокруг! Прикинув расстояние до ближайшего фонтанчика, я с диким ревом «Я-А-А-А-АТЬ!!!» рванул вниз по ступенькам, вломил плечом поддых огненному мальчику, чувствуя, как горят волосы и припекается к коже одежда, в десять огромных прыжков пересек отделяющее от спасительной воды расстояние и плюхнулся туда вместе с парнишей. Шипенье поднялось адово, золотые рыбки, очевидно, сварились, на предплечье у меня полыхала золотом татау с атомарной моделью, воняло паленой псиной, всё вокруг было в пару и дыму, завывали сирены аварийных служб, орали студенты…

Пацан подо мной плакал навзрыд. Я с кряхтеньем и матерщиной приподнялся, откатился с его тушки в сторону, выпутал из значительно укоротившихся волос парочку вареных рыб, а потом глянул на студентика. Совсем голый и ни разу не обгорелый, он сидел и рыдал самозабвенно и в голос. Я протянул руку и похлопал его по щеке:

— Не расстраивайся!

Это ведь так работает? Скажешь — не нервничай, он и перестанет. Попросишь не расстраиваться — и всё, веселья, ять, полные штаны! Но, надеюсь, прозвучало участливо. По крайней мере, я старался. Человек-факел диковато глянул на меня и снова разрыдался. Я стянул с себя пропаленную во многих местах футболку с уцелевшей тупейшей надписью и протянул ее пареньку:

— Мудя-то прикрой. Срамно! — и заржал, осознав на секунду абсурдность ситуации.

Какой-то прыщавый малолетний пиромант, какие-то варёные золотые рыбки… Кто еще мог так тупо влететь, как не я? И кто мог бы уцелеть в таком сраном переплете? Я примерно представлял, что произошло на самом деле, но высказать соображения не успел — всё завертелось со страшной силой.

— Участковый пристав Скворешня, р-р-разрешите поинтересоваться, КОЙ ХРЕН ТУТ ПРОИСХОДИТ? — мне понадобились неимоверные усилия, чтобы не скатиться в новый приступ гомерического хохота: у местной полиции что, все фамилии птичьи? Перепелка, Скворешня… Дичь какая!

Но Скворешня выглядел люто: висячие усы, огромный рост — как и у Перепелки — вместо ног — сверкающие протезы, форменный китель блестит целым иконостасом наградных значков и медалей, в глазах — абсолютная решимость «тащить и не пущать».

— Отставить, господин обер-вахмистр! — раздался хорошо поставленный знакомый голос.

И когда только светлейший князь успел… А! Действительно — он ведь мастер оказываться там, где нужно и тогда, когда нужно… Георгий Михайлович Воронцов шагал по обгорелой площади, а опричники носились целым табуном там и сям и поливали из огнетушителей очаги возгорания.

— Филипп Абрамович Текели, я полагаю? — произнес его сиятельство. — Поздравляю, это инициация второго порядка. Я уже сообщил вашему папеньке, то-то он обрадуется!

— П-правда? — Филипп Абрамович поднял свои заплаканные глаза. — А вот это вот всё… А как я теперь… А что папенька…

— А вот это всё мы возместим из спецфонда Собрания магов Сан-Себастьянского сервитута, — сделал небрежный жест его светлость. — Талалихин! Срочно раздобудь его благородию какую-нибудь соответствующую одежду! Козинец — свяжитесь с университетом, сообщите, что Филипп Текели на занятия сегодня не явится, его взял на поруки князь Воронцов… Так. А это у нас кто?