Чтение онлайн

– Скрепляю клятву твою.

– Клянусь!..

В общем, все пленники резко передумали.

– Теперь поговорим о выкупе. За вашу свободу я хочу всех православных, что томятся у вас в неволе - и даже тех из них, кого силой заставили перейти в басурманскую веру. За вашу жизнь вы отдадите мне половину всего, чем владеете. Если же будет желание выкупить своих нукеров, то за каждого приведете в Москву трех русских полоняников - или заплатите три полновесных цехина.

Тишина установилась такая, что было прекрасно слышно, как один из мурз сдавленно фыркнул, поражаясь наивной глупости урусского царевича.

– Крайний срок вам указан. А ежели кто в него не уложится, или вздумает приуменьшить свое имение и казну...

Встав со стульца, четырнадцатилетний наследник трона мягко улыбнулся:

– Муки этого глупца послужат достойным примером для остальных.

Оставив верного сотника Петра Лукича организовывать проводы степных людоловов в родные края (вернее даже сопровождение, что бы русские дозоры их не прибили), Дмитрий с чувством хорошо выполненной работы направился на встречу с боярином Канышевым. Самое оно по утреннему холодку позвенеть сабелькой, помахать рогатиной и перначом... Или, как в прошлый раз - терзать остроклювыми стрелами ни в чем не повинный столб.

– Долгие лета государю-наследнику!!!

Вид у царского гонца и двух его охранителей был такой, будто за ними от самой Москвы волки гнались - поэтому совсем не удивительно, что рядом с кольцом постельничей стражи и спешившимся посланником великого государя быстро объявились начальствующие мужи порубежного войска. К счастью, не полным составом - иные воеводы любили сладко поесть и долго поспать.

– Никак тревожные вести, Димитрий Иванович?..

Сунув небольшое послание обратно в кожаный чехол, четырнадцатилетний "практикант" царских кровей успокоил своего князя-наставника и стоящего позади него грузного Щенятева:

– Скорее печальные. Два дня назад от батюшки грамотка пришла, что у поляков король захворал тяжко. Нынче же отец мне отписал, что шляхтичи посольство малое к нему снаряжать вздумали, за-ради целения последнего Ягеллона.

Отдав тул навострившему уши подручному (впрочем, Малая свита от него ничем не отличалась), сереброволосый целитель проявил истинно христианское сострадание:

– Бедный Сигизмунд Август...

– Аглая!..

Виновато ойкнув и отстранившись от узкой полоски настенного зеркала, русоволосая девочка неполных двенадцати лет быстро догнала боярышню Домну Дивееву и пристроилась ровно на полшага позади нее.

– Позже на себя полюбуешься. Найди мне Боровую матку.

Вглядевшись в ворох зелени, неаккуратной кучей вываленный на сортировочный стол одного из каменных амбаров Аптекарского приказа, блондинистая девица неуверенно прикусила алую губку:

– Вот!

Однако боярышню такой ответ не устроил:

– И?..

– Она же заячья соль, грушовник, зимозеленка, становник бабский, бокоцветка...

– Довольно. Как сие растение обозначено в Малом Атласе трав целебных?..

Как ни старалась Аглая, но вспоминались ей совсем другое. Например, толстая муха и ее попытки пробить насквозь слюдяное оконце в ее горнице. Или богатое платье царевны Евдокии Иоанновны, которая три дня назад заходила к наставнице с каким-то непонятным вопросом. Нет, по отдельности-то все слова были вполне понятными - но все вместе складывались в сущую тарабарщину...

– Плохо. Напишешь три листа к завтрашнему дню: название, как заготавливают, применение.

Позади строгой учительницы тихо кашлянули - а когда семнадцатилетняя красавица обернулась, два недоросля в форме царских алхимиков уважительно попросили ее отойти в сторонку, дабы можно было вывалить на сортировочный стол новый мешок лекарственного сена.

– Найди мне корень Sanguisorba.

Зарывшись в растительное сырье чуть ли не по локоть, серьезная не по годам блондинка с довольной улыбкой вытащила нужный корешок. И даже без лишних напоминаний стала излагать все то, что запомнила об этой травке - правда не на латыни, потому что звуки иноземного языка в полной мере ей пока не давались. А получать дополнительное задание за неправильное произношение... Что она, дурочка, что ли?

– Грыжник, совья трава, красноголовник обыкновенный, чернотрав, в Малом Атласе обозначена как Кровохлебка лекарственная. Применяют ее при различных кровотечениях, против воспалений, для утоления боли, целения гнойных ран, так же она имеет обеззараживающее свойство. Наставница, а от какой заразы она помогает?

– Позже узнаешь. Все?

– Нет! Взвар кровохлебки входит в состав пяти микстур и трех мазей для полевых лазаретов, а тако же и в состав зелья, оберегающего от морового поветрия. Э-мм?.. Еще сей травкой совсем нельзя пользовать женщин на сносях и крайне нежелательно - на весь срок кормления грудью.

Увидев довольный кивок, юная лекарка просияла в ответ счастливой улыбкой.

– Кхм!

Вновь оглянувшись, боярышня Дивеева развернулась целиком и плавно ответила на пренебрежительно-легкий поклон молодой черкешенки - отчего-то царица Мария Темрюковна набрала комнатных боярынь исключительно из своей кабардинской родни. Хотя, честно говоря, русские княжны и боярышни и сами не торопились попасть в услужение к столь надменной и требовательной госпоже...

– Великая государыня желает видеть свою лекарку.

Вообще-то Домна была именно целительницей - несмотря на то, что ее собственное обучение было еще далеко не закончено. То есть она уже могла почти безошибочно определить любую хворь, и лечить ее не только травами, зельями и разными там мазями-притираниями, но и воздействием на чужую энергетику. И призвал свою ученицу с ее самостоятельной тульской практики государь-наследник Димитрий Иоаннович исключительно для того, чтобы в его отсутствие было кому блюсти здоровье царственного отца, младших братьев и сестры, а так же архипастыря Московского и всея Руси митрополита Макария.

Вот только великой княгине, запертой в золотой клетке Теремного дворца, такие тонкости были глубоко безразличны - зато сама Дивеева совсем наоборот, изрядно заинтересовала. Нет, с виду все было благопристойно и вполне в порядке вещей - поначалу кареглазую "лекарку" пригласили на предмет узнать, может ли она хоть как-то поспособствовать беременности двадцатилетней царицы. В смысле - чтобы оная наконец-то состоялась. Услышав крайне почтительный намек на то, что сей вопрос исключительно в ведении небесной канцелярии, государыня не расстроилась, а резко "приболела". Вот только Домна сходу определила, что никаких болей в голове и ломоты в пояснице у Марии Темрюковны нет. И тошнота ее исключительно притворная. Зато в наличии имеется бешеный темперамент, усугубленный вынужденным затворничеством, и явное желание... Гм, пошалить.