Чтение онлайн

— Ты же за меня думаешь. А я знай работай. Делай, что приказано…

— А ты что ж хотела? Жить — и ничего не делать?

— Я одного хочу — чтобы ты умолк, не подгонял, не стоял над душой…

Не улегалась, не проходила тревога, не было покоя на душе у Евхима Бабая. И ночью несколько раз просыпался, на окна все глядел — не светает ли, не пора ли Соньку будить, чтоб печь растапливала, хлеб сажала. А когда занялось утро, солнце из-за леса показалось, Евхим на улицу вышел, снова по деревне от двора ко двору побежал — проверить, посмотреть, как там дела, как люди готовятся немцев встречать. Очень скоро со страхом обнаружил: не подействовал на людей его вчерашний приказ.

— Так ведь перестреляют же… Как куропаток перестреляют, — брал на испуг каждого встречного.

— Всех не перестреляют. Патронов не хватит, — отвечали с издевкой самые смелые.

А Матей Хорик, когда Бабай к нему во двор зашел, предложил:

— Зачем всем столы выносить? Может, одного бы хватило?..

— Как это — одного? — наставил ухо Евхим Бабай.

— Ну, вроде бы от всех. Скажем, за деревню, туда, где крест… Там и встретить немцев…

Как утопающий за соломинку, Бабай ухватился за предложение Матея Хорика.

— А ты-то к кресту пойдешь? — спросил.

— Я… я… — растерялся, смутился Хорик, — неловко мне…

— Почему это тебе неловко?

— Немцы же… маманю мою…

Вспомнил то, давнишнее, Евхим Бабай. Своими глазами видел — мать Хорика, Софья, лежит, окровавленная, на траве, а голова… в песке, недалечко… «Да-а, как же тут быть?» — подумал. А Хорику сказал:

— Когда то было…

— Да ведь было… Так что лучше… пускай без меня. Людей тебе мало? На мне свет клином сошелся?

— Ну а кто пойдет?

— Если б кто постарше, кто в почете… С бородой…

Евхима Бабая так в жар и бросило. Бороду носил Николай Дорошка. Не на него ли, не на соседа своего намекал Хорик? Нет уж… Чтоб рядом с ним, с Евхимом Бабаем, в такую торжественную минуту стоял Николай Дорошка?!.

— Без бороды обойдемся, — отрезал решительно.

— Можно и без бороды. Только чтоб постарше, солиднее…

Стали прикидывать, кого бы из стариков отрядить на общее дело.

— Разве что Рыкуля… Порфира Рыкуля, — посоветовал Матей Хорик.

— Нос воротить не станет?

— Вроде не должен, — пожал плечами Матей Хорик. — Сын-то у него, Михась… комсомолец. Да он в войске.

— Пошли потолкуем…

— Может, без меня? — попытался увильнуть Матей Хорик.

— Почему это без тебя? Я один за все должен беспокоиться, а? Мне что, больше всех нужно? К кресту пойти он не может, к Порфиру Рыкулю — тоже…

— Да нет, чего там…

Не хотелось, ох как не хотелось Матею Хорику идти вместе с Евхимом Бабаем к Порфиру Рыкулю. Да что ж поделаешь — пришлось.

Порфира Рыкуля застали возле колодца — воду брал. И Евхима Бабая, и Матея Хорика со вниманием выслушал. Выслушав, заметил глубокомысленно:

— Оно, мабыть, правильно, что нет нужды каждому со своим столом на улицу выходить. Да и не все выйдут. Один выйдет, а другой… побоится или не захочет. Надо к людям с обхождением, зачем так вот сразу под пули подставлять. И, ясное дело, лучше пусть несколько человек все на себя возьмут…

— А ты… сам-то ты пойдешь? — грубовато, глядя прямо в глаза Порфиру, спросил Евхим Бабай.

— Я? — Порфир Рыкуль рот разинул от неожиданности. — С какой стати я?..

— Кому-то же надо…

— Кому надо, тот пускай и идет.

— Мы думали, чтоб из старших кто-нибудь… — внес свою лепту в разговор Матей Хорик.

— А помоложе никого нет?

— Есть помоложе. Да хорошо бы, если б кто из стариков… — робко тянул свое Матей Хорик.

— Старше всех в Великом Лесе Ахрем Кулеш. Вот его и позовите.

— А ты, стало быть, не хочешь? — не спускал белесых глаз с Порфира Евхим Бабай.

— У меня это… живот разладился. Вот стою с вами, а меня за хлев гонит…

И Порфир Рыкуль, оставив у колодца ведро с водой — большое, окованное железом, — чуть не бегом припустил в свой двор, за хлев.

Долго стояли Евхим Бабай и Матей Хорик у колодца, дожидались Порфира Рыкуля. Но тот и не думал возвращаться.

— Впустую время теряем, — наконец выдавил из себя Евхим Бабай.

— Что верно, то верно, — потоптавшись на месте, согласился и Матей Хорик.

Идти в Замостье к Ахрему Кулешу ни Евхиму Бабаю, ни тем более Матею Хорику не хотелось. Да и кто такой Ахрем Кулеш, чтоб его упрашивать: будь добр, пойди немцев встречать? Глухой, сгорбленный. Ни поглядеть на него, ни слова дождаться.

— Обойдемся. И без стариков обойдемся, — заключил Евхим Бабай.

И, не дожидаясь ответа, потрусил по дороге куда-то дальше — не к Адаму ли Зайчику?

— Беги, беги, — криво ухмыльнулся Матей Хорик. — Слава богу, от меня отвязался. А то пристал как банный лист. Нет, пока можно, лучше на глаза немцам не показываться… Ага, лучше не показываться…

И тоже, втянув голову в плечи, поспешил прочь от колодца, только не к Адаму Зайчику, а домой, на свое подворье.

Мысль — разрушить, а то и вообще сжечь мосты через Болотянку и Старчанку, соединявшие Великий Лес с Ельниками, — Иван Дорошка вынашивал очень долго. С одной стороны, жаль было этих мостов, строили-то их не один год и, считай, всеми деревнями сельсовета, миром. А с другой стороны… Если мосты уничтожить, в Великий Лес из Ельников ни за что не доберешься. Разве что через Гудов, по железной дороге. Так ведь поезда давно там не ходят, а если и пойдут… на железной дороге тоже есть мосты. И с ними можно сделать то же самое, что с этими, — разобрать, сжечь. Если б это удалось, немцы в Великий Лес и носа не сунули бы до самых холодов, пока реки не станут. А там… там будет видно. Может, к тому времени и перелом в войне наступит, остановят наши немцев, а то и вообще назад, на запад, погонят… Поделился своими думками-прикидками с Василем Кулагой, когда снова встретились как-то под вечер на лесной опушке. И вот уж диво — Василь не просто поддержал его, а вроде даже обрадовался.

— Светлая у тебя голова, Иван. Мне бы никогда не додуматься.

— Издеваешься? — недоверчиво спросил Иван Дорошка.

— Где там. Дело говоришь.

— Да ведь мосты… Их заново строить придется, — грустно покачал головой Иван Дорошка.

— Отстроим. Только бы врага с нашей земли прогнать.

Иван Дорошка усмехнулся про себя, одними краешками губ. Но Василь заметил:

— Ты чего?

— Забавно. То я тебя уговариваю, чуть не силком заставляю, чтоб скирды поджег, то ты меня…