Чтение онлайн

Иц-Тлакоча колотило; руки, ноги, плечи — совершенно помимо его воли — тряслись, как во время сильной болезни. Он впервые увидел Четвероногих и Тепуско, швыряющих большие круглые камни на десять полетов стрелы и был потрясен их яростью и силой. Но самое жуткое, что он понял: мертвецам-кастиланам пленные не нужны. Нет, семь человек они взяли, но приносить их с воинскими почестями в жертву своим богам вовсе не собирались, а, напротив, оставили жить и теперь, как сообщили разведчики, поджаривали им пятки в углях, расспрашивая о чем-то через своего пугливого переводчика.

— Я пойду к ним, — все более мрачнея с каждым криком пленных, повернулся он к вождю города Сентла.

— Они тебя убьют.

Иц-Тлакоч поджал губы.

— Нам нужно собрать своих павших.

— Как хочешь. Ты — военный вождь, тебе и решать.

Иц-Тлакоч глубоко вздохнул, с трудом вытащил из колчана три стрелы с белым оперением, развернул их остриями вниз и, преодолевая дрожь, направился к выходу из леса. Осторожно, так, чтобы не наступить в разбросанные повсюду кишки и оторванные головы, прошел около двухсот шагов и замер, давая время увидеть его и понять, что он пришел говорить.

Вблизи мертвецы были просто ужасны. Заросшие бородами — такими густыми, словно жили уже триста лет, часть — то ли седые, то ли какие-то линялые, с белыми обескровленными лицами они загомонили, начали тыкать в него пальцами, а потом самый главный, подзывая Иц-Тлакоча, махнул рукой.

— Иди сюда, сарацин!

Вождь осторожно шагнул вперед. По правилам они должны были встретиться на середине. Но мертвец, похоже, или не знал правил или уже считал себя победителем.

— Давай-давай, Иц-Тлакоч! — засмеялся предводитель. — Не бойся!

Услышав свое имя, Иц-Тлакоч вздрогнул и вдруг вспомнил эти паршивые пять рулонов полотна и сорок медных топоров, за которые поддался на уговоры Мотекусомы.

«Вонючая лисица! — стиснул челюсти Иц-Тлакоч. — А я ему поверил! Другом своим называл!»

Если бы он поменьше слушал Мотекусому, да вовремя ушел в лес вместе со своими людьми, золотом и едой, мертвецов здесь никто бы не увидел еще восемь тысяч лет.

Преодолевая дрожь, вождь подошел совсем близко и присел, куда указали, — на перевернутый барабан одного из своих погибших воинов.

Мертвецы смотрели на него с откровенным любопытством и нескрываемыми насмешками, но каждый занимался своим делом. Кто-то проверял тетиву маленького металлического лука, а кто-то аккуратно срезал с ягодиц павших воинов его племени тонкие пласты жира и кидал их в уже поставленный на огонь большой котел.

«Неужели едят?» — содрогнулся вождь и тут же понял, что ошибался. Мертвые мочили в растопленном человечьем жире тряпки и с шепотками и начертанием в воздухе креста прикладывали их к ранам — как своим, так и на телах своих четвероногих воинов-соратников.

— Что, Иц-Тлакоч, страшно, когда крестное знамение творят? — рассмеялся предводитель и сел на второй барабан — напротив. — Ничего… сарацин поганый… то ли еще будет! Сеньора Наша Милостивая всех чертей в твоих богомерзких мечетях заставит трястись!

Иц-Тлакоч молчал; он ждал, когда переводчик встанет рядом с предводителем, а пока рассматривал пришельцев и уже видел: кровь была самая настоящая.

«Неправильно их мертвыми называть», — подумал он и тут же сам себя одернул: он еще ни разу не видел, чтобы кто-нибудь убил кастиланина.

Вечно испуганный переводчик поздоровался, и вождь тут же перешел к делу:

— Разреши мне собрать павших воинов.

Переводчик быстро и картаво, словно ворон, затрещал и тут же выдал ответ:

— Давай сначала о перемирии и выплате дани говорить. Нам золото надо. Много золота.

Иц-Тлакоч представил себе, как отнесутся к уплате дани, а значит, и подчинению чужакам, его соплеменники, и покачал головой.

— Это не только я решаю.

Предводитель помрачнел и поднялся.

— Ну, как знаешь… я ведь тоже не все решаю, и мои друзья, — он хлопнул по спине обвязанного примочками из человечьего жира Четвероногого, и тот с хрипом взвился на дыбы. — Мои друзья жаждут крови!

Иц-Тлакоч замер. Ничего более жуткого он еще не видел. Никогда…

— И Тепуско тоже хотят вашей смерти! — зло махнул предводитель в сторону стоящих поодаль пушек, и те взревели и выплюнули из черных ртов дым и смрад.

Иц-Тлакоч представил себе, как эти чудовища ворвутся в его селение, и взмок.

— Хорошо. Мы будем платить тебе дань.

Уже на следующий день люди племени принесли все золото, какое успели собрать в столь сжатые сроки: четыре изящных диадемы, несколько ящерок, две собачки с острыми торчащими вверх ушками, несколько уточек и две массивные, когда-то отлитые с реальных лиц маски. И лишь тогда Иц-Тлакоч решился подойти к сидящему на воинском барабане и затачивающему свой меч предводителю кастилан.

— Теперь нам позволят забрать наших воинов? — на мгновение повернувшись к переводчику, настороженно спросил Иц-Тлакоч.

Предводитель буркнул что-то под нос и продолжил затачивать оружие.

— У вас находится наш предатель — Мельчорехо, — перевел человек с глазами раба. — Вернете, — разрешим.

Вождь побледнел. Мотекусома не говорил ему, что кастилане так настойчивы, но и рассказать их предводителю о просьбе Мотекусомы и тем самым предать человека, названного другом, Иц-Тлакоч не мог.

— У нас нет вашего перебежчика.

Предводитель кастилан замер.

— А где же он?

— Я не знаю, — насупился вождь. — Вчера был, а сегодня бежал.

Кортес посмотрел на вождя и прищурился.

— Ты врешь.

Иц-Тлакоч потупился.

— Твои глаза, как у сокола. От тебя ничего не скрыть.

— Ну, и где он? — проверил острие пальцем Кортес.

Вождь тяжело вздохнул.

— Он призывал напасть на тебя, говорил, что вас можно убить, как любого другого, и когда мы проиграли, его принесли в жертву.

Предводитель кастилан молчал.