Чтение онлайн

Хронологическое обрамление слишком часто оказывалось несостоятельным; еще чаще с течением столетий менялись богословские догмы. Единственными «надежными ориентирами» служили святые. Только они, католики, ревностные поборники христианской веры, были способны самим своим существованием удостоверить якобы двухтысячелетнее историческое существование римской церкви. Я думаю, что, по меньшей мере, половина из них представляет собой чистый вымысел. Однако жития святых инициируют образ замкнутого сообщества, которое непрерывной линией тянется аж к апостольским временам. Они создают неопровержимое в глазах западного человека свидетельство подлинности историографии Старого Света.

Географические рамки «мученичества и святости» широко растянуты; они охватывают все области, которые когда-либо были (или могли быть) сферой католического влияния, либо задним числом объявлялись таковыми, включая Северную Африку, весь Ближний Восток и Персию. После трех столетий совместной целенаправленной «историотворческой» деятельности именно бол-ландистам довелось подвести под историю католической церкви солидно забетонированный фундамент.

В связи с огромной значимостью всего этого комплекса, я хочу привести слова евангелистского теолога Адольфа Харнака из Дерпта [208] , так оценившего значение апостольских и мученических легенд: «С течением времени на страницах художественных полотнен католических писателей образы их расцвечивались все более яркими и ослепительными красками. Что касается романов, то с IV по XI век они появлялись в удивительном изобилии и завоевали сердца христиан всего мира – от Ирландии до абиссинских гор и от Персии до Испании… Нужно сказать, что целые поколения христиан, целые христианские нации оказались духовно ослеплены этим нестерпимым свято-мученическим сиянием. Теперь глаза их закрыты не только для видения действительной истории, но и для света правды вообще» (1893, с. 26).

Перед очищением, предпринятым по заданию курии сплоченной когортой болландистов, у человечества, возможно, еще оставался мизерный шанс при помощи анализа строжайшим образом отобранного материала вышелушить зернышко истины или, по крайней мере, хоть краем глаза заглянуть за непроницаемую завесу, окутавшую ранние столетия. Болландисты именно так и сформулировали свою задачу. В поте лица трудились иезуиты, преследуя вполне понятную корысть: они защищали свою веру. Нет ни малейшей надежды на то, что они действовали бескорыстно и объективно, независимо от своей веры. Так что элита католического духовенства – орден Иисуса – надежно опечатала историю, по крайней мере, в данном аспекте, сделала корпус корабля истории водонепроницаемым и пришвартовала его в надежной гавани, поставила его на солидный якорь. Так как о средневековье мы располагаем почти исключительно свидетельствами церковников – «только церковники умели писать», – то вряд ли будет создан когда-либо правдивый портрет того времени [209] .

Афина была могущественной богиней. Она родилась из головы отца своего Зевса, верховного бога. Афина – порождение не плоти и крови, но блестящей мысли, и потому сама блистательно прекрасна и достойна преклонения.

Такой видятся мне и церковная история первого тысячелетия, и большая часть классической литературы: созданные умными головами, занимательные и впечатляющие, достойные восхищения и эффектные.

Читатель мой, закончив нелегкое для него чтение этой книги и отложив мой скромный труд, останется, возможно, при убеждении, что все эти возвышенные и поучительные книги и Библии, и отцов церкви, и многие языческие, нехристианские труды – суть не достойные внимания фальшивки и обман. Я вынужден оговориться: это не так. Я оспариваю лишь датировки, авторство и, выдаваемое за действительное описание прошлого, содержание – вот это все, конечно, обман. А сами книги ни в чем не виноваты, они даже (по большей части) вполне реально существуют, были на самом деле кем-то когда-то написаны, и мы их с удовольствием читаем.

И когда я доказываю, что многие известные нам имена авторов – это псевдонимы (например, что Розвита – коллективный псевдоним круга друзей дочери Пиркхаймера; что Дионисий Ареопагит находится в русле духовных поисков готики; что евангельские жизнеописания Иисуса лучше всего отнести к рыцарским романам, наряду с циклами о короле Артуре и поисками святого Грааля), – это вовсе не значит, что я собираюсь подвергнуть сомнению художественную или духовную ценность плодов их творчества. Но я хочу, чтобы их творения заняли место в культурном наследии той эпохи, в которую они создавались. Тогда они, наконец, лишатся присущего им привкуса лжи и пропаганды.

Ревизия хронологии – дело не одного года. В нелегком этом предприятии наряду с прорывами случаются и провалы; тенден­ция, однако, очевидна: все новые и новые виртуальные столетия удаляются ножом «хронологических хирургов», все более ради­кальная точка зрения на состояние традиционной хронологии за­воевывает умы. Ясно одно: историческая хронология неверна, она нуждается в коренном пересмотре и радикальном сокращении.

Положения академика Фоменко, еще 10 лет назад считавшие­ся невероятными [1] , приняты теперь к серьезному рассмотрению немецкими младокритиками, в первую очередь рабочей группой, возникшей вокруг автора этой книги и редактора ее русского перевода [2] .

До 1400 года не существует заслуживающей доверия историо­графии. Многие рукописи младше печатных книг, достоверно за­свидетельствованное появление которых следует отнести к сере­дине XVI века [3] .

Предложенная вашему вниманию книга, отражающая опреде­ленный этап в развитии моих исторических воззрений, написана в 1998 году; впоследствии некоторые ее тезисы были поставлены мной – с точки зрения хронологии – под сомнение, пересмотре­ны и даже отвергнуты. Это касается, в основном, проблемы точ­ной датировки рукописей: если в книге я только в некоторой ее части переносил действие в XV—XVI вв., то сегодня в большинстве случаев вместо XII века я проставил бы XV. Идя своим собствен­ным путем, я нашел подтверждение тому, что 300-летний «времен­ной прыжок», помещенный Нимитцем в эпоху Великого пересе­ления народов, между V и X вв., а Иллигом – с микроскопической точностью с 614 по 911 год, на самом деле мог иметь разную длину в разных ситуациях и прослеживается в разные эпохи.

Например, смерть Данте я бы перенес с 1321 года в конец XV –начато XVI века, что подтверждается многими свидетельствами: самим содержанием «Божественной комедии», дошедшими до нас портретами и бюстами поэта, а также описанием его «вторых» по­хорон. Соответственно, в этот же период, около 1500 года (в т. н. эпоху Чинквеченто) «сдвигается» время жизни Петрарки и Боккаччо, да и некоторых других ранних гуманистов.

Это относится и к схоластикам, так как знакомство Европы с Аристотелем (через арабов) началось настолько же позже. При этом необходимо помнить, что сочинения греческих беженцев стали появляться в Западной Европе только после падения Ви­зантии в 1453 г. Поэтому постулируемое историками «прошедшее через все Средневековье восприятие Гомера и Платона» было на самом деле весьма слабым.

И, наконец, изобретение книгопечатания (по меньшей мере, повсеместное его распространение) следует сдвинуть на два с лиш­ним поколения в сторону нашего времени. В результате и все дру­гие технические изобретения, например, романский стиль, ран­няя готика, знакомство с арабскими трактатами по медицине и астрономии, станок для чеканки монет, – сдвигаются на двести-триста лет вперед и становятся элементами действительного воз­рождение цивилизации (возможно, после грандиозной катастро­фы планетарного масштаба), получившего название Ренессанса.

Итак, идеи Каммайера о происшедшем сравнительно недавно акте творения истории (Широкомасштабной Операции), рассмат­риваемые мной в этой книге под новым углом зрения, ничуть не устарели; однако некоторые данные нуждаются в уточнении. Крайне важным явилось изучение труда Эдвина Джонсона «По­слания Павла» (Ваттс и К°, Лондон, 1894), с которой немецких ис­ториков лишь недавно познакомил берлинский богослов Герман Детеринг. Академику Фоменко, однако, исследование это было давно известно, и он использовал его при создании своей теории.

Кроме того, академик Фоменко, рассмотрев критический трак­тат Ньютона «Исправленная хронология древних царств» (Лон­дон, 1728, пер. с нем. Хильдбург, 1745) с точки зрения современ­ного знания, доказал, что Ньютону, в течение сорока лет занимавшемуся хронологией, были видны все недостатки принципа лето-исчисления, предложенного Скалигером и впоследствии под­правленного Петавиусом. Методически Ньютон сближается с современными российскими исследователями, так за основу рас­четов он берет расположение звезд, в особенности прецессию ве­сеннего равноденствия, и принимает за средний возраст поколен­ной ступени двадцать лет вместо тридцати [4] .