Чтение онлайн

– Перестань!
– строго сказал Симон, предостерегающе поднимая руку. Не говори так. Я знаю нашего господина. Но я - Рошанн, Эрис. Рошанны не женятся.

– Для тебя он сделает исключение, - спокойно ответила Эрис.
– Я в этом уверена.

Симон был отнюдь в этом не уверен. Он любил Эрис, любил с того дня, когда Бьяджио купил ее и привез на Кроут, но он давным-давно принес клятву своему господину. Он - Рошанн, его семья - Порядок. Таких исключений просто не делают. Более того - о них никогда не просят. Он обещал Эрис, что попросит Бьяджио немного поступиться правилами и проверит на прочность их странную дружбу, но теперь, вернувшись под темное крыло графа, он несколько потерял свой оптимизм. Бьяджио слишком к нему привязан, чтобы делить его с женщиной.

Симон потрогал золотой ошейник на стройной шее танцовщицы. Если бы не это неприятное украшение, она не походила бы на рабыню. Ее кожа пахла дорогими духами и маслами, а не углем и кухней. Она была балованной любимицей Бьяджио, его драгоценной танцовщицей, и он заплатил за нее царский выкуп. Он обожал ее - не так, как Симон, а как собиратель обожает прекрасное добавление к своей коллекции. В огромном дворце Бьяджио было множество картин и статуй, и все они были бесценными. Однако самым ценным его имуществом была Эрис. Возможно, она была лучшей исполнительницей во всей империи, феноменом, как и сам Бьяджио. Симон знал, что, глядя на нее, Бьяджио видит уголок небес.

– Я поговорю с ним, - мрачно пообещал Симон.

– Когда?
– настаивала Эрис.
– Когда он снова тебя куда-то отправит?

– Если он снова меня куда-то отправит, - уточнил Симон.
– Я пока не знаю, что он задумал. Возможно, у него нет для меня никаких поручений. Похоже, я пользуюсь здесь большой популярностью. Вы оба хотите, чтобы я был рядом с вами.

Это не было шуткой, поэтому Эрис не засмеялась. Она молча смотрела, как он встает с табуретки и идет в окну. Высоко в небе пели жаворонки. Когда Симон уезжал в Люсел-Лор, на острове было жарко, но теперь стало холоднее: в воздухе ощущался намек на смену времени года. Только это и бывало на Кроуте - намек на осень. Симону хотелось уйти из дворца, лечь с Эрис под деревом и наблюдать за облаками, как это делают дети. Ему хотелось оказаться где-нибудь далеко, перестать быть главным подчиненным Бьяджио. Ему хотелось стать нормальным человеком.

– Я меняюсь, - прошептал он.

Эрис тихо подошла сзади и взяла его за руку, но Симон продолжал смотреть на открывающийся из окна вид.

– Ты устал, любимый, - быстро сказала она.
– Отдохни. Приходи ко мне сегодня ночью, если захочешь. Или не приходи, а просто выспись.

Симон тихо засмеялся.

– Ты меня не слушаешь. Я меняюсь, Эрис. Я уже не уверен, что я здесь ко двору. Господин изменился. Он думает только о мести. Это снадобье довело его до безумия. И мы все - пленники его сумасшествия.

– Не говори такие вещи!
– предостерегла его Эрис.
– Тебя могут услышать.

– Это не имеет значения. Все знают, что Бьяджио сошел с ума. Ты знаешь, что он приказал мне выкрасть из Люсел-Лора человека? Я привез его сюда. Саврос всю ночь пытал его, чтобы узнать, где Вэнтран.

Эрис побледнела.

– И что с ним стало?

– Я его убил, - ответил Симон.
– Пришлось. Саврос стал с ним забавляться. Это было тошнотворно. Мне пришлось положить этому конец.

– Ты был к нему милосерден, - прошептала Эрис.
– Видишь? Ты хороший человек, любимый.

– Хороший?
– насмешливо переспросил Симон.
– Я - Рошанн. Среди Рошаннов нет хороших людей. А если я хороший, тогда мне среди них не место.

Она взяла его за руку. В ее зеленых глазах было бесконечное прощение.

– Ты делаешь то, что должен, так же, как я. Мы принадлежим ему. Идти против него - значит умереть. Симон притворился, будто согласен с нею.

– Ты права, - сказал он, надеясь закончить этот разговор.
– Мне на корабле было плохо. Это вывело меня из равновесия.
– Он поцеловал ей руку.
– Извини, что я так с тобой здороваюсь. Обещаю, что этой ночью я буду совсем другим.

– Не приходи, если не хочешь, - мягко проговорила она.
– Или если тебе кажется, что господин будет недоволен. Я пойму.

– Я приду, - ответил Симон. Он осторожно выпустил ее руку.
– Жди меня в полночь у садовой стены. А теперь занимайся. Бьяджио был бы недоволен, если бы я помешал тебе работать.

Они позволили себе прощальный поцелуй, а потом Симон ушел из музыкального салона. Его сердце отчаянно колотилось от предвкушения.

3

Ричиус Вэнтран

Ричиус Вэнтран натянул повод и остановил коня рядом с зарослями ягодного куста. Здесь, в горах вокруг Фалиндара, дул сильный ветер. И если бы не ветер, он не заметил бы обрывка окровавленной ткани, который словно флажок трепетал на кривой ветке. Он увидел ее с седла, тревожно осмотрелся и спешился.

Все было спокойно, если не считать тихого жужжания ветра в ветвях. Животные встревоженно притаились. Неподалеку следом за ним ехали Карлаз и Люсилер, украдкой осматривая окрестности, однако Ричиус чувствовал, что поиски закончены.

Солнце ярко светило. Ричиус затенил глаза и повернул узкий лоскут к солнцу, чтобы рассмотреть. Казалось, он оторвался от поношенной рубашки плотной, как та, какие носят фермеры. Она не была синей, так что ее оставил не Хакан, но она появилась здесь недавно, и высохшая кровь еще не выцвела. Ричиус решил, что это трийская кровь - если только фермер сам не убил кого-то. Ричиус осмотрелся. Чуть выше каменистый склон уходил во что-то вроде пещеры. Он вытянул шею, пытаясь заглянуть туда, но вход был темным, и его скрывал каменный завал. Казалось, конь прочел его мысли: он недовольно фыркнул.

– Не тревожься, парень, - сказал Ричиус своему коню. Подойдя к нему, он почесал ему лоб.
– Мы туда не пойдем.

Конь опустил голову, подставляя Ричиусу свою шею. Конь в этих краях был редким сокровищем, и это животное, похоже, понимало свою ценность. Местность здесь была очень неровной, а большую часть лошадей съели их владельцы в тяжелые дни войны. Это животное было из Нара: Ричиусу его подарил старый друг. У него был безупречный шаг и добрый нрав, напоминавшие Ричиусу о родине.

– Ричиус!

Люсилер и Карлаз поднимались наверх пешком. Их белая трийская кожа сияла на солнце. Ричиус поспешил им навстречу.

– Тише!
– сказал он.
– Я кое-что нашел.

Он вручил лоскут ткани Люсилеру. Триец сощурил глаза, внимательно рассмотрел находку Ричиуса, уверенно кивнул и передал ткань Карлазу, который понюхал ее и хмыкнул.

– Где ты это нашел?
– спросил Люсилер. Ричиус указал на кусты:

– Вон там, у скал. Он был на ветке.

Вместе они вернулись к кустам, где Ричиус показал ему острый сучок, за который зацепилась ткань. Куст был прочный, с шиповатыми ветками, расставленными во все стороны, но других лоскутов на них не оказалось. На земле валялось еще несколько обломанных веток. Карлаз провел рукой по верху куста, осмотрел землю и снова что-то проворчал.

– Тассон, - уверенно прошептал предводитель львиных всадников.

Так назывался зверь, на которого они охотились. Это трийское слово означало "золото". Подобно тому как Ричиус назвал своего коня Огнем, так и львиные всадники давали своим гигантским кошкам имена. Карлаз встал на колени и прижался лицом к земле, глубоко втянув в себя воздух. Потом он погрузил палец в землю и попробовал грязь на вкус. Похоже, исследование его удовлетворило: он посмотрел на Люсилера и кивнул.

– Что это значит?
– спросил Ричиус, а потом повторил свой вопрос уже по-трийски: - Карлаз, что это?