Чтение онлайн

Симон пожал плечами. Он понятия не имел, о чем говорит Бьяджио.

– Да, наверное.

– Хорошая ночь, правда? Опять какая-то чушь.

– Да, очень хорошая.

– Подойди ближе, - попросил Бьяджио.
– Пройдись со мной.

Симон послушался. Вместе они зашагали по берегу, давая волнам омывать сапоги. Бьяджио неотрывно смотрел на горизонт. В темноте качались силуэты Черного флота. На востоке, где берег загибался, виднелись огни Галамьера города, в котором Симон вырос и впервые научился лазить по карманам. В эту ночь Галамьер был затянут туманом и светился размытым оранжевым светом. Взгляд Симона задержался на огнях города, и меланхолия Бьяджио неожиданно передалась ему.

– По-моему, они во мне сомневаются, - сказал Бьяджио. Симон поморщился.

– Вы много от них требуете. Они не знают вас так, как знаю я.

– Да, - согласился Бьяджио.
– Но, видишь ли, у меня есть планы. Большие планы на Эррита и этого пса Форто. Я не могу просто убить их, как советует Бовейдин: это ничего не решит. Эррит будет мертв, но мы по-прежнему вынуждены будем сидеть на Кроуте. На трон поднимется один ро из наших врагов. Мы должны уничтожить их всех.

– Конечно, вы правы, - ответил Симон.

– В последнее время у меня в Наре стало много врагов.

– И много друзей, милорд. Бьяджио рассмеялся.

– Их число уменьшается, милый Симон. Смерть Локкена это доказала. Лицо графа стало жестким.
– И нам еще предстоит разбираться с Талистаном. Они не примут меня в качестве императора. Тэссис Гэйл похож на Эррита. Он считает, что я слишком слаб, чтобы быть императором!

– Они оба глупцы, господин.

– Да.
– Бьяджио ударил каблуком в песок.
– Герцог Локкен был хороший человек. Верный. Он понимал, что такое Черный Ренессанс, чего пытается достигнуть Аркус. Он умер героем. Я его не забуду.

– Он будет отомщен, милорд.

– О, безусловно, - подтвердил Бьяджио. Повернувшись к Симону, он стиснул ледяными пальцами его плечи.
– Посмотри на меня, Симон!

Симон повиновался. Глаза Бьяджио были нестерпимо яркими.

– Да?

– Что бы тебе ни говорили другие, что бы ты ни думал о моем плане, даю тебе слово: он сработает. Я намерен не просто убить Эррита. Я планирую уничтожить его - и его лизоблюдов. Когда мы снова придем к власти, с нами никто не сможет бороться. Ни Эррит с его больной церковью, ни Фор-то с его легионами, никто! Мой великий план учитывает их всех, Симон. Всех наших врагов.

– Я верю вам, милорд, - сказал Симон.
– Я действительно вам верю.

– Но ты беспокоишься. Тебе кажется, что я позволяю лиссцам нападать на Нар из злости. Это не злость, Симон, это часть моего плана. Ты можешь это понять?

Симон улыбнулся:

– У меня нет вашего дара, господин. Но если вы говорите, что это так, то я вам верю. Безусловно. Лицо Бьяджио смягчилось.

– Спасибо тебе, мой друг.

Симон почувствовал прилив смелости. Во рту у него пересохло. Он отчаянно пытался найти нужные слова.

Бьяджио направился обратно к вилле.

"Сейчас!
– приказал себе Симон.
– Делай это сейчас!"

– Милорд!
– пролепетал он.

– М-м?

– Могу я просить вас о милости?

– Конечно.

Симон поспешно догнал его. Идя позади графа на расстоянии шага, он пытался облечь свою просьбу в слова. То, чего он хочет, граничит с невозможным, но они с Бьяджио друзья. Почти.

– Симон, - сказал Бьяджио, - перестань тянуть и выскажи свою просьбу.

Симон судорожно облизнул губы.

– Это касается Эрис, милорд. Шаги графа заметно замедлились.

– О!

– Видите ли, я к ней привязался.

– Да, я знаю, - ответил Бьяджио, и в его голосе зазвучала прежняя, хорошо знакомая Симону ревность.

– Милорд, то, о чем я хочу попросить... это трудно.

Симон остановился и опустил глаза. Бьяджио тоже остановился. Граф с любопытством смотрел на своего слугу.

– Ты это начал, - предостерег Бьяджио.
– Изволь закончить. Ну же, задавай свой вопрос.

Симон выпрямился и посмотрел Бьяджио прямо в глаза.

– Я люблю Эрис, милорд. Я полюбил ее сразу, когда вы ее купили. Я хочу быть с ней. Я хочу, чтобы она стала моей женой.

Симон ожидал ярости - но ее не последовало. На мгновение лицо Бьяджио стало безмятежным, а потом на нем отразилось новое чувство - не гнев, а грусть. На секунду Симону показалось, что его господин может заплакать. Бьяджио отвел взгляд.

– Это довольно неожиданно, - сказал граф.
– Я...
– он на секунду замолчал и пожал плечами, - удивлен.

– Я понимаю, что прошу многого, милорд. Я знаю, что это не соответствует традициям. Но я действительно ее люблю.
– Симон склонил голову, а потом опустился на одно колено прямо на песок. Поймав холодную руку Бьяджио, он поцеловал ее.
– Милорд, я молю вас об этом. Позвольте, чтобы Эрис стала моей. Я преданно вам служил. И всегда буду вам служить. Вы - моя главная страсть.

Бьяджио насмешливо фыркнул.

– Но не такая главная, как эта танцовщица! Встань, Симон. Не ставь себя в неловкое положение.

Симон встал, но не поднял головы. Бьяджио повернулся к нему спиной. Несколько томительных минут граф смотрел вдаль и почти не дышал. Теплый ветерок шевелил его золотые волосы. Волны накатывались и отступали, а Бьяджио все продолжал стоять, словно одна из дворцовых статуй - холодный и неприступный.

– Симон, ради тебя я это сделаю, - проговорил наконец граф.
– Потому что ты мне дорог. Ты это знаешь? Ты знаешь, насколько я к тебе привязан?

Симон это знал.

– Да, милорд.

– Эрис - мое сокровище, мое имущество. Во всей империи не найдется танцовщицы, равной ей. Но тебе я ее отдам, Симон. Ради тебя я нарушу традиции Рошаннов.

– Спасибо вам, милорд. Вы поистине...

Бьяджио повернулся лицом к нему.

– Но взамен ты должен кое-что для меня сделать.

– Все, что угодно, - мгновенно пообещал Симон.
– Просите меня о чем угодно, милорд. Я сделаю это охотно.

– Ты вернешься обратно в Люсел-Лор. Ты найдешь Ричиуса Вэнтрана. И ты украдешь у него дочь и привезешь ее ко мне.