Чтение онлайн

И свою работу она тоже выполняла на совесть. Сперва воспользовалась полученной степенью бакалавра, работая в консультации для трудных подростков, пока добивалась степени магистра по государственной политике. Но спустя несколько лет Люси оставила любимую работу по патронажу и начала использовать свое знаменитое имя для приносящей меньшее удовлетворение, но более действенной задачи лоббирования. В какой-то мере благодаря Люси прошли важные законодательные акты по вопросам помощи неблагополучным детям. Она не собиралась отказываться от этой работы и после замужества, неважно, как бы ей этого хотелось. Каждый месяц она летала бы в Вашингтон на несколько дней, остальную работу делая на месте, в Техасе.

Миновало достаточно времени, пора повернуться лицом к последствиям того, что она натворила.

Но желудок с ней не согласился. Люси замутило еще сильнее, она кинулась в лес и не успела очутиться среди деревьев, как ее вывернуло наизнанку. Она так долго ничего не ела, что внутри все заболело.

Постепенно спазмы утихли. Панда едва взглянул на нее, когда она вернулась из леса. Люси проковыляла к реке, задевая каблуками камешки, потом опустилась на песок. Встав на колени у воды, она сполоснула лицо.

– Отправляемся, – позвал попутчик.

Выпрямившись, она села на корточки, со щек капала речная воды. Откуда–то издалека до Люси донесся ее голос, из места, в котором она не обитала с тех пор, как была еще очень юной:

– Ты много чего забыл в Уинетте?

– Что ты имеешь в виду?

– Одежду? Чемоданы? Членскую карточку общества великих умников? ( Mensacard –карточка члена общества, объединяющего людей с высоким IQ – Прим.пер.)

– Я езжу налегке. Джинсы, пара футболок и пачка презервативов.

Общаясь с семьей президента, люди всегда из кожи вон лезли, желая показать себя с лучшей стороны. Редко кто, кроме Мег или одной из семи сестер отца, в присутствии Люси позволял себе грязно пошутить или пробовал бросить даже отдаленно грубый намек. Сковывающий людей этикет вечно раздражал ее, но сейчас она бы только порадовалась ему и потому притворилась, что ничего не расслышала.

– Так есть что–либо, чем я могла бы компенсировать тебе то, что останусь?

– Чего ты добиваешься?

Ее семья знала, что с ней все в порядке. Мег им наверняка сказала.

– Я и в самом деле не могу вернуться в Уинетт, пока там еще торчит пресса. – Пресса – не главная забота, но она не собиралась больше ничего обсуждать с ним. – Мне любопытно, какие у тебя ближайшие планы?

– Избавиться от тебя. – Он потер подбородок: – И потрахаться.

– Что, если я пока отблагодарю тебя? – сглотнув, спросила Люси.

Он покосился на ее грудь, чьи формы выгодно подчеркивал непомерно дорогой французский бюстгальтер:

 – Ты не в моем вкусе.

Не обращай на него внимания.

– Я имею в виду, отблагодарю тебя, если ты не будешь пока ничего такого предпринимать?

– Мне пофиг. – Он подобрал с земли одеяло. – Я в отпуске и не хочу терять ни одного дня. Ты отправишься обратно в Уинетт.

– Я тебе заплачу, – услышала она свой голос. – Только не сегодня. У меня с собой нет денег, но скоро будут. – Как? Она понятия не имела. – Покрою горючее, еду, все расходы. Плюс… сотню в день. Идет?

Он скатал покрывало:

– Хлопот не оберешься.

– Сейчас я не могу вернуться назад. – Люси кое-как откопала в душе клочок бравады, которой в таком изобилии владела подростком, пока груз ответственности не исправил ее. – Если ты не возьмешь меня с собой, я найду кого-нибудь еще.

Может, он понял, что она блефует, потому что насмешливо на нее уставился:

– Уж поверь мне. Цыпочка вроде тебя ниоткуда не смоется ради того, чтобы торчать на байке по восемь часов кряду.

– Может, и нет. Но я ведь уже продержалась день.

– Забудь.

– Тысяча долларов плюс расходы.

Он отнес одеяло к седельным сумкам и запихнул туда:

– Думаешь, поверю, что ты заплатишь?

Люси сцепила перед собой руки:

– Я заплачу. Даю слово.

– Ага, здорово, Теду ты уже давала слово, только, выходит, оно ничего не стоит.

– Я напишу расписку, – стала подлизываться Люси.

– Жаль, твой жених не подумал об этом.

С хмурым видом Панда захлопнул седельную сумку.

Хотя он и не принял ее предложение, но и не прогнал взашей, что Люси приняла за добрый знак. Ей нужно было поесть, но еще больше ей хотелось переобуться в более удобные туфли и сменить одежду.

– Ты не вернешься? – прокричала она Панде в ухо, когда он с ревем несся мимо универмага «Уолмарт». – Мне хотелось бы приобрести кое-какие вещи.

Или она говорила недостаточно громко, или он не расслышал, потому что так и не остановился.

Пока они мчались по дороге, Люси унеслась мыслями прочь и вдруг поняла, что вспоминает тот день, когда на пороге арендованной развалюхи в Харрисбурге, где она пряталась с малышкой–сестренкой несколько ужасных недель после смерти матери, появился Мэт Джорик. Рассерженный и нетерпеливый, он угрожающей тенью маячил в дверях. У нее умерла мать, и на руках оказалась годовалая малышка, которую требовалось защищать, и не смотря на то, что Люси было всего четырнадцать и она боялась до смерти, она и виду Мэту не показала, что умирает со страху.

– Не о чем нам говорить, – заявила она, когда он ввалился в дом.

– Кончай вешать мне дерьмо… Если ты сейчас же не выложишь правду, через час тут окажутся социальные службы и заберут вас.

Шесть недель она использовала все исхищрения, какие только мог изобрести подросток четырнадцати лет, чтобы не дать властям обнаружить, что она одна заботится о малышке, которую называла Баттон: крошке Трейси, которая так выросла теперь.

– Никого нам не нужно!– кричала тогда Люси . – Мы сами справляемся! Почему бы тебе не убраться ко всем чертям? Не суй нос не в свое дело!

Но он все-таки сунул нос не в свое дело, и вскоре Мэт, Люси и Баттон уже были в дороге, где повстречались с Нили. И через всю страну совершили путешествие в Мейбл на потрепанном трейлере «Уиннебаго». Старичок все еще стоял в поместье ее родителей в Вирджинии, потому что ни у кого из них рука не поднималась избавиться от него.

Панда вырулил на пыльную стоянку перед белым зданием с вывеской над входом «Сельская лавка Стоки». В витрине была выставлена всякая всячина, начиная с ружей и кончая мисками и детскими башмачками. Около двери стоял автомат с кока-колой в одном ряду с садовым гномом и стойкой с открытками.