Чтение онлайн

Тогда сидящий на подушках лама сказал: «Конечно, ты не знал, что я Марпа. Теперь ты знаешь и можешь приветствовать меня» [89] .

Я тотчас поклонился и, коснувшись лбом его ног, приложил их к моей голове. Совершив эту церемонию, я обратился к Марпе со следующими словами: «О почтенный учитель, я великий грешник с Западного нагорья, пришел, чтобы отдать тебе свое тело, речь и мысль. Прошу тебя обеспечивать меня пищей и одеждой и обучать меня тому, что поможет мне достичь Освобождения в течение одной жизни».

Лама ответил: «Так как ты великий грешник, ты не имеешь ничего общего со мной. Я не посылал тебя совершать грехи от моего имени. Какие грехи ты совершил?» После того, как я подробно рассказал ему о своей жизни, лама поставил следующее условие: «Мне нравится, – сказал он, – твое предложение посвятить мне тело, речь и мысль, но я не могу обеспечивать тебя пищей и одеждой и одновременно обучать. Или я буду содержать тебя, а учиться ты будешь в другом месте, или тебе придется самому обеспечивать себя пищей и одеждой, а я буду заниматься только твоим духовным развитием. Выбери то, что тебе предпочтительнее. Если я передам тебе Истину, достижение Освобождения будет зависеть только от тебя, от твоего усердия и целеустремленности». Я ответил: «Я пришел к тебе, мой лама, за Истиной. Я найду пищу и одежду в другом месте». Сказав так, я тут же начал раскладывать свои вещи и несколько своих книг положил на полку вблизи алтаря. Но лама сразу же запретил мне: «Убери свои старые книги. Своим холодом они испортят мои священные реликвии и книги» [90] .

Я подумал про себя, что он знает, что среди моих книг были и книги по черной магии, и поэтому он запретил класть их вместе с его священными реликвиями. Я взял книги с собой и держал в отведенном мне помещении. Так я прожил несколько дней. Жена моего учителя кормила меня и снабжала всем необходимым.

Так закончился этот период моей жизни, ознаменованный встречей с учителем и первыми приносящими заслугу деяниями.

Через несколько дней я пошел просить подаяние и, обойдя всю долину Лхобрак, собрал 420 мер ячменя [91] , из которых 280 я отдал за большой медный сосуд с четырьмя ручками, по одной с каждой из четырех сторон, не имевший ни одного изъяна ни внутри, ни снаружи. За двадцать мер я купил мясо и чанг, а оставшиеся 120 мер насыпал в большой мешок и, положив сверху медный сосуд, вернулся с этим домой. Так как я был несколько утомлен, то, снимая с себя ношу, неосторожно ударил ею об пол, и дом немного задрожал. Это, по-видимому рассердило моего учителя, так как он вскочил с места и закричал: «Ага, ты, послушник, оказывается, сильный малый! Ты что, хочешь убить всех нас, сотрясая дом своей силищей? Вон со своим мешком!» И он толкнул мешок ногой. Мне пришлось вынести из дома и поставить его снаружи. Я подумал тогда, что мой учитель просто немного вспыльчив и что впредь мне следует вести себя в его присутствии осторожно, но моя вера в него ни на секунду не была поколеблена [92] .

Опорожнив сосуд, я снова внес его в дом и, поклонившись, преподнес его ламе. Он возложил руку на него в знак принятия и, не отводя руки и закрыв, пребывал некоторое время в молитве. Когда он закончил молиться, я заметил, что по лицу его текут слезы. «Это хорошее предзнаменование. Я отдаю этот сосуд моему гуру Наропе», – сказал он, сопровождая эти слова соответствующим жестом. Затем, взяв сосуд за ручки, он энергично потряс его и ударил палкой изо всех сил, произведя сильный звон. Поставив затем сосуд в конце алтаря, он наполнил его очищенным сливочным маслом, которое употреблялось для алтарных лампад.

Страстно желая достигнуть Освобождения, я не раз умолял его передать мне некоторые наставления, и в ответ он однажды сказал мне: «В провинции Ю и Цанг у меня есть немало преданных учеников и последователей из мирян, которые очень бы хотели прийти ко мне, но их всякий раз грабят по дороге пастухи-кочевники Ямдака, Талунга и Лингпа. И поскольку это происходило неоднократно, мои ученики не могут прийти ко мне с запасами провизии и подарками. Пойди и напусти на грабителей град. Это будет полезное для религии дело. Тогда я передам тебе наставления относительно Истины».

Я тотчас же отправился туда и напустил сильнейшую грозу с градом в каждом из указанных мест. Когда, вернувшись, я спросил ламу об обещанных наставлениях, то услышал в ответ: «Что? За твои две-три жалкие градины ты осмеливаешься спрашивать о Святейшей Дхарме, которую я получил в Индии такой дорогой ценой? Нет, сударь, если ты действительно стремишься к Истине, пойди и посредством магии, адептом которой ты себя считаешь, уничтожь некоторых горцев Лхобрака, так как они тоже часто грабили моих учеников, когда они шли ко мне из Ньял-Ло-ро, и не раз оскорбляли и меня. Если ты сумеешь в доказательство своих магических способностей расправиться с ними, я сообщу тебе Мистические Истины, переданные мне моим почитаемым Гуру, великим пандитом Наропой, – Истины, с помощью которых можно за одну жизнь достигнуть Освобождения и прийти к состоянию Будды».

Снова я выполнил приказание гуру, и мое магическое проклятие произвело действие: горцы Лхобрака подрались друг с другом, и во время драки многие были убиты. Однако, при виде крови, я ощутил глубокое раскаяние и боль. Мой гуру, узнав, что среди убитых было много его обидчиков, сказал мне: «Правда, что ты настоящий адепт магии». И он назвал меня Тучхеном (Великим Магом). Когда я снова попросил его передать мне приносящее спасение Истины, лама в ответ сказал: «Ха-ха! Я должен сообщить тебе самые сокровенные Истины, которые я получил в Индии, отдав за них все мое земное состояние, – Истины, которые все еще исторгают дыхание Ангельских Существ, передавших их, и все это в обмен на твои злодеяния? Нет, сударь. Такое только может вызвать смех. Если бы на моем месте был кто-то другой, он бы убил тебя за такую дерзость. Пойди и восстанови уничтоженные тобой посевы пастухов и воскреси убитых людей Лхобрака. Если ты сможешь сделать это, тогда я соглашусь передать тебе Истины, а если ты не можешь, тебе лучше не появляться передо мной снова». И он гневался так, как будто собирался побить меня. Я же был низвергнут в пучину отчаяния и плакал горькими слезами. Жена ламы жалела меня и старалась утешить.

На следующее утро лама был настолько добр, что сам пришел ко мне и сказал: «Боюсь, что был слишком суров с тобой вчера вечером, но не принимай это близко к сердцу.

Будь терпелив и жди, и тебе будет передано Учение. Но мне думается, что ты умелый парень. Поэтому, я хотел бы, чтобы ты построил дом для моего сына Дарма-Додай (Юноша, Букет Сутр). Когда ты его закончишь, я не только сообщу тебе Истины, но также буду снабжать тебя пищей и одеждой во время твоего обучения». «Но, – настаивал я, – что случится со мной, если за это время я умру, не освободившись?» Он ответил: «Я обещаю, что за это время ты не умрешь. Мое учение дает определенную гарантию. И поскольку ты, как видно, обладаешь большой энергией и упорством, ты можешь стремиться к цели беспрепятственно, независимо от того, достигнешь ли ты Освобождения в течение одной жизни или нет. Моя секта не совсем такая, как другие секты. В ней больше эманации божественной благодати и более непосредственное духовное откровение, чем в какой-либо другой секте» [93] . Утешенный и обрадованный этими обещаниями, я сразу спросил ламу о плане дома.

Поручая мне эту работу, лама (как я понял потом) преследовал три цели: во-первых, он [94] хотел построить дом в удобном и безопасном месте, невзирая на то, что его родственники дали клятву друг другу во время пира, в котором Марпа не принимал участия, не строить в этом месте никаких укреплений. Во-вторых, он хотел, чтобы я искупил мои преступления, и в-третьих, он намеревался ввести в заблуждение своих родственников, создав для себя возможность беспрепятственно выстроить дом там, где хотел.

У него был свой план, и он осуществил его следующим образом. Поднявшись со мной на возвышенность, обращенную к востоку, и выбрав там место, он начертил план круглого здания и приказал приступить к строительству на этом месте. Я сразу принялся за работу. Когда я возвел уже половину здания, он пришел и сказал, что, давая указания, он недостаточно хорошо обдумал их и что я должен прекратить работу, сломать то, что я построил, и отнести землю и камни на место, где я их брал.

Когда я выполнил этот приказ, лама, казавшийся мне пьяным [95] , повел меня на возвышенность, обращенную на запад, и, приказав мне строить там другой дом, начертил план в форме полумесяца и затем удалился. Когда я возвел половину требуемой высоты, лама снова пришел ко мне во время моей работы и сказал, что и этот дом не годится и я должен отнести глину и камни обратно туда, откуда я их принес. Я снова повиновался ему, и лама затем повел меня на возвышенность, обращенную к северу, и сказал мне: «Мой Великий Маг, по-видимому, я был пьян, когда я в прошлый раз велел построить дом, и поэтому дал тебе неверные указания. Вероятно, это была моя ошибка. Но сейчас ты должен построить мне на этом месте действительно хороший дом». Я осмелился сказать ему, что непрестанно строить дома, чтобы затем разрушать их, накладно и для него, и для меня. Я умолял его сначала подумать как следует, а затем давать приказания. Он сказал: «Я не пьян сегодня и хорошо обдумал вопрос. Дом тантрийского мистика должен быть треугольным. Поэтому построй мне дом такой формы. Этот дом мы не будем разрушать».