Чтение онлайн

Строительство дворцов является самым ярким доказательством того, что на Крите развивалась динамичная местная цивилизация. Кноссос, расположенный в шести милях от берега моря, был реконструирован как большой дворец около 1950 года до н.э., и примерно в то же время ("Средний Минойский I") были построены другие дворцы в Фесте на юге и Маллии на востоке. Однако Кносс всегда был королевой среди дворцов; отражало ли это его политическое или религиозное превосходство, или просто большие ресурсы подвластной ему территории, точно не известно; теории о том, что остров был разделен на вождества, основанные в различных дворцах, действительно являются теориями. Даже термин "дворец" вызывает сомнения: возможно, эти сооружения были храмовыми комплексами, хотя было бы неправильно предполагать, что минойцы применяли те же четко определенные категории, что и современный наблюдатель.19 На месте Кносса уже существовал небольшой комплекс, так что строительство больших дворцов не было инициативой нового народа-иммигранта, захватившего власть, а вытекало из существующей культуры острова. Оно отражало экономический бум, поскольку Крит подтвердил свою роль перекрестка восточного Средиземноморья, источника шерсти и текстиля. Подражание иностранным дворцам было осознанным: в Египте существовали грандиозные дворцы и храмы сопоставимых размеров, с фресками на стенах и колоннадами во дворах. Но дизайн, стиль и функции дворцов на Крите были совершенно иными.20

Кносский дворец неоднократно страдал от пожаров и землетрясений, и за 200-летнюю историю в его внутреннем облике произошло множество изменений. Но несколько снимков его содержимого можно показать. Так называемая Комната чанов, вырытая в почве Старого дворца, содержала впечатляющую коллекцию кубков и артефактов примерно 1900 года до нашей эры, вероятно, использовавшихся в религиозных обрядах. Часть керамики была привезена с высокогорий Крита, но были и экзотические предметы, такие как куски слоновой кости, фаянса и страусиного яйца, что свидетельствует о контактах с Египтом и Сирией. Предсказуемо, что в большом количестве присутствовал обсидиан с Мелоса. Таким образом, очевидно, что в период Старого дворца минойцы были связаны на севере с Кикладами и на юге и востоке с Левантом и Нилом. Характерный тип ткацкого станка, найденный в Старом дворце, позволяет предположить, что Кносс был центром производства особого типа ткани, которая экспортировалась в соседние страны; такие грузы появляются за пределами Крита только после 1750 года до н.э. Огромные кувшины, пифои, врытые в землю, использовались для хранения масла, зерна и других товаров, как для дворцового использования, так и для торговли. Критяне усовершенствовали тонкую керамику, которую экспортировали в Египет и Сирию. Некоторые изделия изготавливались в дворцовых мастерских, но вокруг дворцов стояли настоящие города, ведь это была "цивилизация" в полном смысле слова, культура, которая в значительной степени вращалась вокруг городов со всеми их специализированными ремеслами. У Кносса были города-спутники Кацамба и Амнисос, которые выполняли функции морских портов, а Амнисос упоминается в египетских текстах. Здесь строились и причаливали минойские флоты, и (судя по находкам керамики) торговые экспедиции отправлялись на Пелопоннес и Додеканес, включая Родос, затем в Милетос и, возможно, в Трою.21 О первом затонувшем минойском корабле, обнаруженном морскими археологами, стало известно только в начале XXI века на северо-востоке Крита. Корабль длиной десять или пятнадцать метров нес десятки амфор и больших кувшинов, использовавшихся для перевозки вина или масла вдоль побережья Крита примерно в 1700 году до нашей эры. Его деревянная конструкция полностью разрушилась, но на критской печати изображено одномачтовое судно с клювовидным носом и высокой кормой, и, вероятно, именно так оно выглядело.22

Доказательства наличия внешних связей и идиосинкразической реакции на них появляются с появлением письменности на Крите. Печати с пиктографическим письмом начинают появляться примерно с 1900 года, так что развитие письменности, похоже, совпадает с первым этапом строительства дворцов. К концу периода Старого дворца на свет появляется большое количество документов: описи полученных или хранящихся товаров, включая дань с тех, кто обрабатывал землю, которую нужно было выплатить правителю или божествам Кносса. Основной функцией письменности было ведение счетов, и за писцами, очевидно, стояла эффективная и требовательная администрация. Некоторые из символов напоминают египетские иероглифы, что указывает на то, что критская письменность черпала вдохновение в египетском письме. Возможно, из-за того, что звуковая система критского языка была иной, большинство знаков, которые действительно были разработаны, были совсем не египетскими. Таким образом, идея письма могла быть заимствована, но система письма - нет.

Пожары и сильные землетрясения положили конец первому дворцовому периоду в восемнадцатом веке до нашей эры. Фест пришлось полностью перестраивать. В святилище на горе Юктас собрались жрец, жрица и юноша, чтобы умилостивить сотрясающих землю богов; юноша был принесен в жертву, но затем обрушилась крыша, похоронив тех, кто напрасно принес его в жертву.23 Учитывая историю о юношах и девушках, посланных из Афин на корм Минотавру, нет причин сомневаться в том, что на минойском Крите практиковались человеческие жертвоприношения. После нескольких промежуточных попыток восстановления возник комплекс Нового дворца, который - несмотря на дальнейшие пожары и землетрясения - до сих пор можно увидеть в Кноссе, образно реконструированном около 1900 года сэром Артуром Эвансом, с его яркими фресками, лабиринтом камер, "царскими покоями" на нескольких уровнях, большим двором и церемониями, которые можно смутно представить: ритуал или спорт прыжков на быках и большие процессии, приносящие дань богине Потнии.24 Период Нового дворца длился примерно с 1700 г. до н. э. по 1470 г. до н. э., закончившись впечатляющими землетрясениями и извержениями вулканов, которые также положили конец кикладской цивилизации на острове Тера. Некоторые фрески изображают оживленную дворцовую культуру: на одной из них изображены придворные женщины, часто с обнаженной грудью, сидящие вокруг того, что должно быть центральным двором, хотя не стоит обольщаться этими картинами, которые являются интеллектуальной реконструкцией из небольших фрагментов. Большинство комментаторов превозносят этот образ минойской культуры как счастливой, мирной и уважающей женщин; но важно не навязывать современные ценности, и то, что мы видим на фресках, - это жизнь элиты - княжеского двора или коллегий жрецов и жриц. Здесь уместен вопрос о том, были ли дворцы на самом деле или также храмами. В этих зданиях жила придворная культура, вращавшаяся вокруг религиозных культов, в которых богиня-змея играла особенно важную роль, вероятно, как хтоническое божество; как и в других ранних средиземноморских культурах, женские божества были доминирующими.

В этот период значительно расширились внешние контакты. Египетская алебастровая крышка, найденная в Кноссе, датируется примерно 1640 годом. Двести лет спустя гробница египетского визиря Рехмира под Луксором была расписана изображениями Кефтиу, приносящих дары; гости были одеты как критяне, с их килтами и полуобнаженными телами, а название Кефтиу напоминает о библейском Кафторе, который был Критом. Фрески помечены: "Дары от князей земли Кефтиу и островов, которые находятся посреди моря". Взамен критяне получили слоновую кость, каменные кувшины с благовониями, золото и колесницы в панелях, готовые к сборке - это были не грубые наборы для самостоятельной сборки, а престижные украшенные транспортные средства.25 Однако Крит не захлестнул поток иноземных артефактов, и минойские художественные стили не были пропитаны иностранными образцами. Минойцы были уверены в своем собственном стиле, который представлен некоторыми из самых известных находок в Кноссе: фигурками богинь-змей с обнаженной грудью; изящными кубками, украшенными узорами из осьминогов. Более того, минойская культура экспортировалась: изящная керамика, произведенная на материковой части Греции, демонстрирует те же узоры и формы, включая узоры из осьминогов.

Именно в этот период критяне отказались от иероглифов; они записывали свое имущество слоговым линейным письмом А, менее красивым, чем иероглифы, но более быстрым в написании. Похоже, что в этих документах они использовали лувийский язык, индоевропейский язык, родственный хеттскому, на котором также говорили на западном побережье Анатолии и, если верить найденной там печати, в Трое XII века.26 Лувийский язык широко использовался для официальной переписки между дворами, и его использование на Крите не означает, что некоторые или все критяне произошли от анатолийских лувийцев; главное, что минойцы (в отличие от троянцев) создали цивилизацию, которая не была просто анатолийской.

IV

Восстановление критских дворцов совпало с новым всплеском энергии на Кикладах, особенно в Акротири на Тере, примерно между 1550 и 1400 гг. до н.э. Тера могла быть заселена выходцами с Киклад, критянами или представителями всех многочисленных народов, живших у берегов Эгейского моря. Они приезжали за обсидианом с Мелоса. На Тере выращивали шафран: на фреске изображен сбор крокусов. Однако именно через Крит и его зависимые поселения, такие как Акротири, в Эгейские земли поступали и более экзотические предметы - скарабеи, фаянсовые статуэтки и бусы из Египта и Сирии. Акротири превратился в важный центр и импортировал множество критской керамики. Здания в Акротири были построены по критским образцам; замечательные фрески на их стенах изображают флотилию кораблей, управляемых килтами критян, прибывающих в порт, дома которого достигают двух или трех этажей. Корабли, по-видимому, перевозили воинов, одетых в стиле, который предпочитали на материковой части Греции; Тера функционировала как мост между высокой цивилизацией Крита и развивающейся культурой микенских греков на материке, показывая, что минойцы распространили свой торговый и, вероятно, политический контроль за пределы Крита.27

В период с 1525 года до н. э. появились тревожные признаки того, что стабильность региона в буквальном смысле слова находится под угрозой. Акротири стоял на краю кальдеры большого, частично затопленного вулкана. Толчки усилились; землетрясение привело к своевременной эвакуации Акротири, поскольку около 1500 года до н. э. остров Тера был разрушен в результате одного из величайших вулканических извержений в истории человечества, в результате чего остров Тера в форме полумесяца оказался над волнами.28 Сейсмические изменения произошли и на Крите, как в прямом, так и в метафорическом смысле. Землетрясения нанесли серьезный ущерб Кноссу около 1525 года, начав период, когда часть дворца, возможно, была заброшена. После взрыва Теры дождь из пепла затмил солнце, возможно, на несколько лет, а затем упал на землю, так что на восточный Крит выпало до 10 сантиметров пепла. Серьезное нарушение сельского хозяйства привело к длительному голоду. В небольшом минойском дворце Арханес на горе Юктас камеры, ранее использовавшиеся для других целей, превратились в кладовые. Необходимость беречь запасы усугублялась разрушительным воздействием извержения на весь регион, поэтому нельзя было полагаться на торговлю с соседями, чтобы восполнить недостаток. Ощущение кризиса передает жуткая находка в здании в Кноссе, известном как Северный дом; примерно в это время были убиты четыре или пять детей, и их плоть была содрана с костей, что, несомненно, являлось актом ритуального жертвоприношения и каннибализма.29 Минойцы хотели умилостивить богов и богинь, которые казались все более гневными.

К этому периоду относятся картины с изображением эмиссаров, прибывших ко двору фараона в Луксоре. Возможно, они прибыли в надежде, что критским союзникам фараона будут доступны не слоновая кость, обезьяны и павлины, а зерно долины Нила. Извержение Теры ослабило, но не уничтожило экономику и общество Крита, и Кносс сохранял богатство и влияние, хотя и в меньших масштабах, в течение примерно пятидесяти лет. Это разрушение стало лишь первым этапом в гораздо более широкой серии перемен, которые изменили политическую, экономическую, культурную и этническую идентичность восточного, а возможно, и западного Средиземноморья.

Купцы и герои, 1500 г. до н. э.
– 1250 г. до н. э.

I

Примерно в 1500 году до н. э. на Крите произошли не только масштабные экономические, но и очень значительные политические перемены. Приход на остров греческой династии произошел примерно в то время, когда многие поселения, такие как Арханес, были заброшены; из великих дворцов уцелел только Кносс, а минойские поселения разрушались одно за другим. Виной тому землетрясения и пожары, а также захватчики из Греции. Поскольку никто толком не знает, кто виноват, были предприняты ловкие попытки объединить эти объяснения друг с другом и утверждать, что греки воспользовались хаосом на Крите, чтобы захватить власть; или, возможно, критяне нуждались в сильных лидерах, которые бы взяли на себя ответственность, и обратились к грекам. Однако несомненно, что минойский Крит был втянут в развивающийся мир микенских греков. Область, имевшая относительно небольшое значение в торговых сетях раннего и среднего бронзового века, теперь стала центром политической и, возможно, торговой власти в Эгейском море: великие центры микенской культуры и власти представляли собой линию поселений вдоль окраин восточной Греции и немного вглубь страны, от Иолкоса (Волоса) на севере, через Орхоменос, Фивы, Микены, Тиринс и до Пилоса на юго-западе. Первые признаки успеха были заметны уже в начале XV века, когда микенские цари были погребены в могильном круге А (как он стал известен), их лица были покрыты масками из кованого золота, которые, похоже, копировали их бородатые черты, и которые предполагали попытку подражать бесконечно более грандиозным золотым маскам погребенных фараонов.1 Тем не менее, Микены, "богатые золотом", сохранили свою особую роль и репутацию. К двенадцатому веку до н. э., если верить свидетельствам гомеровского "Каталога кораблей" (архаичного текста, включенного в "Илиаду"), эти гоплиты обычно признавали своим вождем ванакса или правителя Микен.2

Описания минойцев незаметно сливаются с рассказами о микенцах. Отчасти это объясняется тем, что отпечаток критского искусства на греческом материке был очень сильным; микенские предметы, такие как керамика, лишь постепенно приобретали индивидуальность по мере того, как местные гончары разрабатывали свои собственные формы и узоры. Отчасти нечеткая граница между минойцами и микенцами является результатом очевидного микенского завоевания Крита и оккупации Кносса грекоязычной элитой с материка; но даже в этом случае преемственность очевидна, а система письма, которую микенцы разработали для записи своего греческого диалекта, была адаптацией слоговой системы линейного письма А, созданной на минойском Крите - линейного письма В, триумфально расшифрованного Вентрисом и Чедвиком в 1950-х годах.3 В Кноссе микенцы восстановили, а в Пилосе создали тщательно продуманные архивы глиняных табличек, на которых они записывали дань, выплачиваемую их царям и богам подвластным населением. Даже в южной Греции их религиозные культы мало чем отличались от минойских, если судить по оставленным артефактам: изображения на печатях богинь и жрецов, изображение на чаше и панели спорта или обряда вскакивания на быка (и даже если эти предметы, найденные в Греции, на самом деле были сделаны на Крите, как утверждают некоторые, их присутствие в Греции свидетельствует об интересе к ритуалам с быком).4 Имена богов и богинь, которым поклонялись в классической Греции, часто выдают догреческие корни, и эти божества иногда можно идентифицировать в письменных записях микенцев. В торговле также прослеживается преемственность: греческие и критские товары переправлялись на Родос, в Сирию и Трою, но теперь более длительные путешествия совершались вглубь Средиземноморья, вплоть до Сицилии и Италии.