Чтение онлайн

Выступил отец Василий Боштановский, который призывал всех не выдавать никого. Когда американский офицер вошел в церковь (в шапке), то к нему бросились женщины и дети, обнимали, целовали, просили пощадить! О. Евгений стал с крестом на колени, кланялся в землю, просил отменить приказание. Но американец остался непреклонным. Он не мог сам освободиться от окружавших его женщин и детей, дал знак солдатам, и они освободили его.

На ступеньках из коридора в церковь стояло 12 американских солдат. Офицер приказал им выбрасывать людей из церкви, но они отказались это исполнить. Между тем, в церкви все сбились в углу к левому клиросу и взялись за руки, чтобы нельзя было толпу разорвать. Между ними были две француженки из УНРРА (администрация ООН по оказанию помощи и восстановлению, учреждена в 1943 году. Главной задачей этой организации являлась помощь беженцам и другим перемещенным лицам, находившимся на оккупированных территориях, в их возвращении на Родину. — П. С).

Через некоторое время в церковь ворвалась толпа солдат, человек в 30–40, с несколькими офицерами, все в шапках и многие с папиросами и трубками во рту. Они набросились на людей, предварительно зарядив ружья.

Хватали женщин за волосы и выволакивали из церкви, мужчин, кого за грудь, кого за бороду, кого пинками в спину или ударами колена выбрасывали вон. Били прикладами…

Француженки стояли в первом ряду. Одну из них ударили по лицу, другую какой-то солдат схватил за кофточку на груди и бросил об стенку! Она закачалась, едва удержалась на ногах и вновь бросилась в толпу. Ее выталкали из церкви пинками. Было произведено несколько выстрелов!

Когда некоторые пытались выбрасываться из церкви через окно, то по ним стреляли и сбрасывали с подоконников. Один отец бросал своих детей в окно, а там внизу какой-то литовец из соседнего лагеря их подхватывал. Солдат выстрелил в него и смертельно ранил в живот. Сам отец, когда выпрыгивал, был ранен в бедро. Одному человеку в церкви сломали несколько ребер.

При таких действиях солдат и офицеров, молящиеся еще гуще сбились, под давлением толпы рухнули перила, отделявшие амвон от церкви, затрещал иконостас, был разбит образ Богоматери, стоявший у левого клироса, плащаница сдвинута с места, аналои с иконами перевернуты и побиты, иконы брошены на землю, хоругвии сломаны.

Крики о помощи не производили никакого впечатления. Американские солдаты оцепили двор и изолировали увозимых. В одной семье отец с сыном заблаговременно ушли из лагеря, а мать и дочь были посажены в грузовик. Напрасно дочь кричала и взывала: «Папа, папа… где ты?!» Отец ее не слышал, толпа, сбитая в угол и окруженная солдатами, помочь не могла, а американцы были безжалостны и никакие мольбы их не трогали!

Когда шла расправа в церкви, то комендант… стоял в коридоре и, прислонившись головой о стенку, плакал. Этот негр из УНРРА рыдал, как ребенок, бросив свой револьвер о землю, плакали и некоторые солдаты — но командир их был неумолим и жесток, а солдаты, как говорят, пьяные, от которых несло спиртом, расправлялись с безоружными мужчинами и беззащитными женщинами, как озверевшие.

Обращало на себя внимание поведение третьей женщины из УНРРА, которая назвала себя француженкой, но которая, по общему мнению, еврейка. Она была совершенно безучастна. Во время расправы в церкви она заходила в нее, а потом выходила в коридор, рассматривая происходящее, как представление в театре!

Было вывезено пять грузовиков. Сколько всего людей, пока никто не знает! Кто говорит — 120, кто — 150 человек! Увозимые плакали, молили о спасении, но спасти их было некому! Жители лагеря под стражей, литовцы и другие разогнаны с улиц, и только обитатели соседних домов — немцы, смотрели из окон.

Во время этих трагических событий отлично держали себя наши соседи литовцы, которые помогали людям выбираться из лагеря, за что один из них поплатился жизнью! Обитатели и остальных лагерей пришли, чтобы нам помочь, но безоружные, они были разогнаны!

В последующие дни большинство обитателей лагеря в него не возвращалось. Когда после увоза несчастных, остальным было разрешено вернуться в помещение, то там увидели в некоторых комнатах полный разгром. Двери тех комнат, которые были заперты — разбиты ударами прикладов, в комнатах все перевернуто, вещи разбросаны, кое-что пропало.

Через некоторое время после увоза взятых из лагеря людей на вокзал, оттуда вернулись три семьи. Оказывается, это устроили француженки и негр (все из УНРРА). И опять отмечается поведение третьей «француженки». Говорят, что когда некоторые при посадке в вагоны пытались понемногу отодвигаться, а американские солдаты это не замечали, или не хотели заметить, она обращала их внимание, указывая, что эти подлежат отправке!

Говорят, что по пути к станции и при посадке в вагон многим из увозимых удалось уйти, солдаты на это не обращали внимания.

Между прочим, в этот вечер было много народу около лагеря, а между ними шныряли большевистские шпионы. Между ними обращал на себя внимание майор РОА Марухин. Он все время ходил туда-сюда. Когда я говорил с Йовичем, то он умудрился пройти между нами!

Еще упустил отметить о жертвах 12-го августа. Двое в лагере приняли яд и на следующий день в больнице умерли. Умер литовец, раненный в живот. По пути на вокзал один мужчина перерезал бритвой вены и умер в больнице. Его всегда видели с женой и малюткой-ребенком, которого они возили по тротуару около лагеря! В больнице лежит раненный в ногу, со сломанным ребром и несколько человек с ушибами и ранами, полученными в церкви от американских солдат.

Ходят слухи, что вагоны, в которых вывезены люди из нашего лагеря, стоят на второй или третьей станции от Кемптена и что американская стража довольно свободно дает оттуда разбегаться, так что там осталось только 48 человек.

Также говорят, что солдаты, которые отказались произвести насилие в церкви, объявили голодовку, что при входе в офицерскую столовую офицера, руководившего расправой, офицеры встали и ушли. Что во время расправы кто-то выбросился с третьего этажа на боковое крыльцо и разбился насмерть, что труп его унесли американцы…

Большинство подлежащих выдаче продолжает оставаться вне лагеря: кто в лесу, кто в городе на частных квартирах, кто у крестьян, а кто и драпанул совсем, подальше от города. В некоторых комнатах, где помещалось 25 человек, осталось по двое, остальные скрылись из лагеря. Я был до обеда в лагере, наблюдал полное уныние и видел боль на лицах. Еще недавно лагерь шумел. Пройти в коридоре, временами, было трудно. Теперь же запустение и уныние, лишь иногда раздается откуда-нибудь детский смех. Прежде, с утра на улице беспрерывно слышалась русская речь, смех молодежи. Теперь улицы пустые, разве изредка пройдет кто из местных жителей!

Дахау

7 февраля 1946 года. Дахау — это лагерь военнопленных недалеко от Мюнхена, в котором [находилось] несколько сот человек, главным образом власовцев. Недели две тому назад лагерь был окружен американскими войсками, которые потребовали выезда заключенных в лагере — в совдепию. Те отказались от этого, оказав пассивное сопротивление, причем около двадцати человек покончило жизнь самоубийством и многие себя искалечили. Некоторые резали горло стеклами, один вонзил кинжал в грудь, а когда, предполагая, что он мертвый, его понесли, он вскочил и бросился бежать. Его поймали и как писали сами американцы в газетах, на его голове было сломано два ружейных приклада. Всех, кого хотели вывезти, американцы из лагеря вывезли. Старых эмигрантов не трогали.