Чтение онлайн

Дитя твоё пугается и плачет оттого, что чувствует присутствие твоего папы. А ведь он был безбожником, потому душа его и не успокоилась, и бродит средь вас тенью. Вы его не ощущаете, а дитятко всё чует. Пойди к маме и возьми в моей комнате иконку Спасителя в окладе. Положи в воду и искупай дитя в этой водице. Пойди в церковь и поставь свечку родителю, помоги ему. Ведь сейчас многие душеньки обманутых честных людей засосала сила тёмная, и он пляшет в хороводе тьмы, и никак не вырвется из него, потому что нет помощи от живых, потому и не можешь идти на могилку»

Валера был поражён так же, как и мы. Отец его умер полгода тому назад, и я не знала об этом факте. Время — 12 часов ночи. Валера, округлив глаза, быстро оделся и побежал к матери. Подняв её среди ночи, задыхаясь, спросил: «Где бабушкины иконы?» Перепуганная мама не сразу сообразила, о чём просит сын. Они долго рылись в старых вещах, и, наконец, нашли три иконы. На какой был изображён Спаситель, они не знали, и Валера интуитивно взял одну из них. Примчавшись домой, он быстро набрал в ванночку тёплой воды, опустил туда пыльную икону, выхватил из рук жены плачущую дочь и окунул её в воду. Жена запричитала: «Что ты делаешь? Вода же не кипячёная, зачем грязную икону бросил в ванну?». Но Валера вытолкал её за дверь, продолжая купать дочь.

На следующий день Слава спросил: «Ну что? Купал? Дочка орёт?». На что последовало глубокомысленное молчание. И только через три дня Валера сказал: «Слушай, Слава, а ведь она не орёт. Кричит под утро, когда кушать захочет, и снова молчит. Чудеса». После этого случая Валера надолго потерялся. Я уже стала забывать его, но тут новая незадача. Жена с тремя детьми ушла к другому человеку. Он страшно переживал разрыв с семьёй, и вновь пришёл к нам за поддержкой. Кто может лучше утешить человека, как не Ангел-Хранитель, который пообещал подарить Валере какой-то чудесный дар.

— Что за дар такой? — бесшабашно спросил он.

— Придёшь домой, узнаешь.

Валера ушёл домой, мы легли спать. Вдруг, средь ночи раздался тревожный звонок. На пороге стоит наш друг, весь возбуждённый, и с волнением в голосе рассказывает: «Прихожу я домой, ложусь спать — не спится. Я под впечатлением. И вдруг, явно слышу то ли мысль, то ли голос: встань и записывай. Я долго сопротивлялся, но пришлось встать, взять ручку и записывать. Я не сделал ни одной поправки, ни единой помарки. Как слышал, так и записал. Дрожащими руками он развернул смятую бумажку и прочитал следующие стихи:

Печальный свет Луны пробился на дорогу.

Озябло сердце в пустоте, душа умчалась к Богу

В искристую, прекрасную страну

Где вечную отринувши войну, смеются звёзды,

Матово, как жемчуг, поблёскивая в трепетных глазах,

Как бы напоминая о страстях, что караулят нас везде

На той земной дороге, и много душ идёт туда, почивших в бозе

Не доверяя никому грехи и жгучие страданья,

Неся с собою чаянья и покаянье.

И я уйду по той дороге вдаль,

Вступивши в свет луны, как в древний храм

Укутавши вуалью, в фимиам умчит меня неведомая сила,

Чтоб можно было осознать, как там красиво.

Уйду в эфир, ещё раз ждать алтарь.

Купель сребристого мерцанья отмоет жгучие рубцы,

Пример великого страданья дадут мне вечные отцы.

И успокоюсь, напоённый той ледяною теплотой.

Сойду с звезды в мир опалённый

Умножить радость добротой.

— Валера, а ты когда-нибудь раньше писал стихи? — спросили мы.

— Да что вы, ребята? В Армии баловался, но у меня мало что получалось. Вот на гитаре хорошо играю.

С тех пор от Валеры не было отбоя. Он приходил с бутылочкой коньяка и слёзно уговаривал меня вновь и вновь соединить его с Ангелом-Хранителем. Много Посланий приняли мы, но и стихи полились, как из рога изобилия. Но самое интересное заключалось в том, что стихи и Послания часто перекликались друг с другом. Через меня давались знания в прозе, через него в стихах. Но самое главное — они предназначены для всех тех, кому небезразлично своё БУДУЩЕЕ. В одном из Посланий Валере дали песенное имя «Лель».

Бог в тебе и с тобою, раб Божий Валера. Дар священный получил ты, дар нежной песни чудесного слога стихов. Дар, воздвигающий пред тобою множество красочных образов и спелых живописных форм. Дар нахождения мудрых сочетаний языка человеческого. А сколько ты можешь творить в мире мыслеобразов и мыслеформ! Сколько ярких воспоминаний возьмёшь с собою на Землю вновь, заблудшая в серости бытия, добрейшая душа.

Милый добрый Лель. Ты как губка впитываешь в свою душу величайшую веру в мир поэтической гармонии космической пустыни. В мир сказочной сказки бытия, в мир гармонизированной бесконечности и в жизнь в великом полёте свободного Я. Ты раскрепостил себя полностью, тебе становится мала физическая оболочка тела, потому что Дух почувствовал и принял свободу и равностояние жизни Вселенной. Мысль твоя устремилась к Высшим мирам. Грёзы твои сладкие в спокойствии сновидений уносят тебя в дальнюю страну, удивляющую своей поэтичной и фантастической силой, и ты сладко улыбаешься в трепете своего мирного полузабытья. То, что приходит в твоих снах, оно постоянно, но материя мозга ставит заслон памяти, и ты редко вспоминаешь увиденное. Но средь серости земного бытия, откуда ты черпаешь слова нужной рифмы?

Каждый человек, живущий в стране заблудшей и потерявшейся, несёт свой, возможно, последний тяжкий крест.

В стране Россия собрано огромное количество светлых и ясных умов истории человечества. Умы эти завершают свой последний оборот, подобно секундной стрелке земных часов, и переводят её на космическое время. Неуловимо мчится стрелка, совершая свой последний стремительный танец. Год стучит за годом, лето сменяется зимой. Стареет тело, но всё выше и выше поднимается Дух над величественной Книгой земных воплощений. И ничто уже не может удержать зрелый Дух.

Дух бунтует, Духу уже неподвластно чувство собственности, разобщённости и одиночества даже в самой просторной раковине своего бытия. Дух уже давно знает, что только вместе со сходными Духами, отбросив все условности и маленький комфорт городской жизни, можно остаться свободным и счастливым, и без отчаяния пройти ступеньки, ведущие к раскрепощению разума. В такие минуты человек испытывает тяжкое томление и великую неудовлетворённость даже в самых приятных стенах и с самыми красивыми людьми.