Чтение онлайн

– Она так и не смогла решить для себя этот вопрос. Для того, чтобы заработать, она должна была лишать себя собственного разума. И прекрасно знала, что получает лишь четверть того, что платят издатели за постоянное насилие над ее, Алисиным, разумом. Как же ей это надоело!

Обида на жизнь была чересчур сильна. В носу предательски защипало, и ей стало очень жаль несчастное создание по имени Алиса Павлищева. Что у нее за жизнь? Сидит круглыми сутками, таращит глаза в компьютер, тогда как вся остальная часть человечества наслаждается отдыхом...

Где-то рядом заиграла музыка. Музыка была такой громкой, навязчивой, и доносилась из машины, остановившейся неподалеку. Нестройный хор пьяных женских голосов старательно подвывал:

– Мадам Бро-о-ошкина! А я такая - разтакая-всятакая...

– Точно наяву предстала мысленному взгляду Алисы эта самая бессмертная мадам - и она отчего-то стояла в бигуди, дорогом махровом халате, а в ладонях сжимала самую главную драгоценность - книжицу с изображением чертовки Элайзы. И сама при этом чувствовала себя копией Элайзы, и, что самое главное, была совершенно права.

– - Какая тоска!
– вырвалось у Алисы.
– Получается, что я Франкенштейн какой-то!

Может, и в самом деле последовать примеру несравненной Элайзы, рвануться к окну и сгинуть во мраке? Прочь, прочь от ненавистной госпожи Мидленд с ее невыносимо прекрасной Элайзой! Сил больше нет писать сто-какую-то там историю о страданиях этой красавицы с зелеными глазами и золотистыми кудрями!

– Вот если бы у Элайзы были, скажем, проблемы с обменом веществ, мечтательно пробормотала Алиса. Или она начала бы терять волосы или зубы... Гораздо стала бы симпатичнее! Или вдруг иногда позволяла себе грязные ругательства... Если подумать, какая разница между ней и этой Брошкиной?

Ни-какой... Так что, раз уж от меня постоянно требуют реалистических подробностей, почему я должна игнорировать их в контексте Элайзы? Скажем так - Элайза, закончив филологический факультет, не смогла найти работу с достойной оплатой. И пошла продавать книги. Там от мороза кожа на ее лице огрубела, денег на дорогую пасту не хватало, поэтому зубы Элайзы были поражены кариесом...

Постоянные холода зимой приучили Элайзу согреваться с помощью ста граммов водки, и каждый день доза возрастала все больше и больше... Грязным ругательствам Элайзу научила жизнь в лице книжных воришек и грубых мужланов, одним из которых , несомненно, был сэр Роберт... Вот такой менталитет.

А душа у Элайзы была красивая, добрая, нежная. Вообщем, белая и пушистая. И она мечтала о любви, чистой, нежной, мечтала о том времени, когда ее страдания закончатся. Или хотя бы о том, что сегодня вечером ей не вырубят свет и она успеет пожарить путассу... Потому что каждый вечер в городе происходили веерные отключения...

– Образ Элайзы теперь Алисе показался более человечным, забавным и трогательным. Ах, если бы она набралась решимости, и так вот все и написала...

Но несравненная Элайза не собиралась терять ни зубов, ни волос, и, если у нее и были проблемы с кожей, плодовитая Сара Мидленд про то обязана была помалкивать.

Иначе стоять Алисе Павлищевой рядом с вечно молодым и вечно пьяным Андрюхой-кассетником...

Это у тебя тогда скоро не будет зубов, волос и ...

Она подперла щеку ладонью и пригорюнилась, уставившись в окно, за которым сгущались дождливые сумерки. Одна, совсем одна, даже мысли куда-то сгинули!

Разве что верная Марго и Фаринелли не покинули ее... Она покосилась на трехцветную кошку, бесстыдно спящую на диване. Алисины проблемы ее не занимали. Вздохнув, она снова уставилась в окно.

Вот еще отражение со мной веселая компания, ничего не скажешь... Отражение с немым укором взирало из своего зазеркалья. Словно предлагало Алисе забыть про всякие глупости и отправиться вслед за ним, туда, где гораздо интереснее.

Не могу, развела руками Алиса. Говорят, взрослым барышням в сказки верить не пристало. Жалко, но что поделаешь!

А за окном творилось невесть что. Дождь лил и лил. Сырость проникала в душу, и где-то в недрах этой самой души отчетливо нарождался отвратительный насморк. Ну и тоска! В такую погоду умные люди заворачиваются в пледы, и сидя перед камином, мечтательно наблюдая, как язычки огня отплясывают свои странные и затейливые танцы, да лениво потягивают грог из глиняных кружек, вспоминая дни своей юности... В дождь работать глупо и грешно. Да и вообще трудовые порывы не были Алисиной стихией. Она по натуре человек ленивый, меланхоличный, склонный скорее к философским рассуждениям на диване, чем к трудовым подвигам. А когда за окном сутки напролет моросит мелкий и противный дождь, о какой работе может быть речь? Алиса и в солнечные-то дни не страдала трудовым энтузиазмом, а сейчас... Вздохнув, она все-таки снова обратила внимание на компьютер, и несколько минут тупо смотрела на белый экран.

Гениальные мысли не спешили выливаться в слова, точнее, они вообще не спешили. Шлялись где-то в свое удовольствие, тогда как она вынуждена была страдать. Голова ее была блаженно пуста, и все попытки заставить ее работать, были тщетны.

Алиса снова скосила взгляд в сторону уютного дивана, расположенного прямо напротив телевизора.

Хорошее местечко, уютное, так и манит в свои сладкие объятия приди, дорогая, забудь об Элайзе, о толстяках, о работе, не думай о такой тщете, как деньги...

Что есть деньги? вопросила Алиса, обращаясь к спящей Марго. Тщета!

Хм, какие-то мысли в голове остались. Правда, в основном вредные для работы, поскольку, увы, оторваны от реальности. Это грозные толстяки реальность, как и деньги, без которых жить все-таки скучновато... Что ж, придется собрать волю в кулак, и...

Взгляд снова уперся в пустой экран. Алисе вдруг стало его жалко, и она расщедрилась на предложение из трех слов. Наклонив голову, изучила сей литературный изыск, и осталась им недовольна. Слишком коряво вышло. Изыск был безжалостно уничтожен. Талант просыпаться не спешил, подражая Марго.

– Заснул талант, не выдержав насилья, - проворчала Алиса.
– Похорони ж его под грудой тщетных мыслей!

Компьютер тихо и не очень довольно урчал, ожидая продолжения.

Все, дорогой. Таймаут. Госпоже Саре Мидленд придется подождать, объяснила ему Алиса. Надо выпить кофе. И выкурить сигарету. И подумать, как нам обойти этот подводный риф, именуемый эротической сценой. Сам понимаешь, брат, отчего-то у нас с этими эротическими сценами вечно случаются незадачи...

Она плюхнулась в кресло на балконе, закурила, и уставилась в начинающие чернеть небеса, словно вымаливая помощь у какого-нибудь свободного божества. Черт, и почему у нее совсем не получается ничего сладострастного? Вот Джудит Макнот у нее через каждые пять страниц случается "секстетрис"... А Алисины мысли убоги, скучны, и робки, как у монахини... Так комплекс неполноценности можно заработать! Кстати, есть ли в природе эта Макнот? Последнее время Алиса начинала думать, что нет на белом свете никого.

Только Алиса, Елизавета и еще сотня-другая идиоток, согласных работать днями и ночами на толстяков...

Думать Алиса могла сколько угодно. Хоть сутки напролет. Совершенно бесплатно. Поскольку в конторе платили лишь за оформленные на бумаге результаты мыслительных процессов. Придется тебе, Алиса Павлищева, снова садиться за компьютер и вымучивать сцену...

Придется. Завтра надо сдать этот отрывок в издательство, иначе Паршивцев сообщит Алисе, что она не соответствует его понятиям о хорошем писателе. Господи, и почему она не Щепкинакуперник?