Чтение онлайн

решался ослушаться.

– Круг Велеса был восстановлен. Смертным. Слышишь, Гроумит – смертным?

А там и до Зортзиара недалеко.

Мужичина хмыкнул. Огромная ладонь схватила гроздь винограда, толстые

пальцы оторвали несколько ягод. Веки сомкнулись, на лице расплылась улыбка.

– Мое колесико. Давненько меня Велесом не кликали. И что? Люди ж и так в

пахоте да работе добились много. С чего им мой кругляк?

Рафа почесал щеку. Высший всегда вел себя непринужденно, понимал, что его

побаиваются, просто за то, кто он есть.

– Колесо. Да катись оно лесом. Не в этом дело. Люди рисуют картину. Сами. Я

предвидел это, но так быстро? Они сами нарисованы. Для каждого определено

время, варианты действий. В эту картину каждый из нас вложил часть себя. И я.

Послал в нужное время искру своего сердца в этот бренный мирок, дабы встали на

правильный путь. Своими ходами они почти довели историю до конца – я уж было

собирался перенести верных на новый холст, а использованный сжечь. Жаль, конечно, такую красоту – но как иначе?

Фортуний осторожно высказался:

– А они перерисовали все по-своему?

Высший воскликнул:

– Да! Начали и продолжают. Они используют души собратьев, чтобы создавать

искры и делают все! Даже не по-своему, а как получиться. Теграмтон отправился

исполнять мою волю, но это опасно – теперь может застрять в этой картине

навсегда. В прошлый раз, в том мрачном саду, он сдержался. – Рафа потеребил

губу. – Сейчас же слишком долго. Хуже того – Ишгар сбежал. Всегда был буен, переиграл в первое воплощение, в землях Неффалима. Но сейчас дракон слишком

своеволен и не пожелает мириться с моей волей.

Мокошь вспыхнула:

– И чего мы миримся с этим подколодным? Давно бы разорвали его на

мириады гвельтов! От них хоть польза какая-то.

Высший хитро взглянул на покровительницу, перевел взгляд на

непонимающего Гроумита, оценил задумчивого Фортуния.

– А еще один из людей вникает в мой план!

Гроумит воскликнул:

– Что? Да я не понимаю… Кхм, то есть не всегда понимаю твои сценарии, а

тут какое-то пятнышко на картине?

Творец строго взглянул на крестьянина, тот смутился.

– В каждом пятне, Гроумит, даже самом незаметном, сокрыта частица

художника. В твоих картинах – частица тебя. А моя искра в этом молодом юноше

горит, горит ярко и чадно, хотя он сам не осознает важности своей жизни.

Обратимся к Слову.

Воздух загустел, небо раскололи молнии, море у подножия утеса вскипело. На

поверхности стола появилась огромная книга. Рафа перекинул тяжелую страницу, прищурился. Ротонда звенела, покровители ощуща силу, заложенную в витающих

словах:

« Кто воздвиг от востока мужа правды, призвал его следовать за собою, предал ему народы и покорил царей? Он обратил их мечом его в прах, луком его в

солому, разносимую ветром. Он гонит их, идет спокойно дорогою, по которой

никогда не ходил ногами своими».

Все сидели в изумлении. Слова этого мира грубы и обычны, их не так много, но сила… Сила пронизывала воздух, потоки энергии парализовали и заряжали.

Строки, написанные в книге, являлись воплощением сердца Высшего – если можно

назвать сердцем то сокровеннейшее, что хранил старец, о чем он мыслил, в какие

бесконечные дали зрел. Даже блеклая картина, в которой они находились, вызывала

чувства, которых в небесном чертоге не было. Соленые брызги моря охлаждали

лица, солнечные зайчики играли на ладонях, плоды дерев были вкусны и приятны

на вид. Пребывание в нищенской плоти давало необычайные ощущения. Гроумит

давно задавался вопросом, почему их бытие в духовном мире не так приятно, как

здесь, на земле. Наверное, из-за того, отвечал сам себе, что во всех семи небесах

нет ограничений – лишь разные уровни блаженства. А тут, в бренной плоти, на

земле их сотни тысяч. «В узах вкус свободы слаще» – вспомнил он давние слова

Высшего.

Голос Творца прервал благоговейные размышления:

– Такова моя воля. Прошло время, когда я через Младшего искупил мир.

Людям этого стало недостаточно. По своей милости я даю им шанс искупить мир

через себя. И для явления славы я выбрал семерых, возглавляемых одним. Вы же

должны помогать им, в меру своего мастерства. К первому я отправил Теграмтона.

Пока что дам ему простенькое заданьице – пусть избавит людей пустыни от

бесеныша. Будущему мыслителю пора утвердиться в своей силе. И в моей тоже.

Рафа обозрел богов:

– Гроумит, зри за мальчишкой. И приведи к нему хранителя рубина. Фортуний, настанет момент, когда тебе нужно будет сохранить его от высоты и холода.

Мокошь…

Высший строго смотрел на покровительницу:

– Не мешай. Я не отдам тебе юношу. И тем более, картину.

Все встали.

Мокошь слегка наклонилась в знак почтения.

– Буду размышлять над твоей волей, Великий. Пора заняться работой.

Покровитель, духовно беднеющий, да будет растерзан на мириады гвельтов.

С этими словами она исчезла, рассыпавшись снопами багряных искр.

По установленному порядку Гроумит и Фортуний рассеялись после

разрешения Высшего.

Старец подошел к краю чаши, оперся о каменные перила. Глаза изучали

далекий эмпирей, за которым, в невидимой человеческому взору дали, начиналась

населенная людьми земля. За семь тысяч лет род людской довел картину до

ужасного состояния, упреждая самые пессимистичные виды Творца на пару тысяч

человеческих годков. И теперь, когда оставалась сотня лет до катарсиса, перерождения, появились искры, исцеляющие обезображенное полотно. Высший, несомненно, был рад тому, что часть Его сущности пробилась в этом захудалом