Чтение онлайн

Когда Дебора увела Джоанну в спальню, — осматривать ее, — Мишель, устроившись рядом с Полем, на диване, вздохнул: «Дядя Поль, спасибо вам, спасибо…, За то, что вы маму спасли».

Поль только усмехнулся: «Не мог же я иначе поступить, милый мой. Я твою маму люблю, и буду любить всегда. Теперь у тебя брат, или сестра появятся, в сентябре, — он поцеловал белокурую голову мальчика, — и будет у нас большая семья.

— Я рад, — Мишель поерзал и прижался к его боку. «Рад, дядя Поль, что так случилось».

В спальне Дебора вымыла руки. Присев на кровать, женщина обняла Джоанну: «Все хорошо. Отдыхай и поправляйся. Шмуэль в Упсале, я устроила ему занятия с университетскими преподавателями. Там евреям жить нельзя, — Дебора вздохнула, — однако на это глаза закрыли. Здешнего короля, — она стала убирать инструменты, — когда-то и дед Шмуэля оперировал, и отец его».

— Шмуэлю же пятнадцать только, — удивилась Джоанна, одеваясь. «Не рано ему в университет?»

Дебора нежно ответила: «Он у меня следующим годом уже на первый курс поступает, в Лейден. Мальчик способный. Хочет заразными болезнями заниматься, тропическими лихорадками…, Из-за отца, — лазоревые глаза погрустнели. Она, устроившись на подоконнике, посмотрела на узкие улочки Гамла Стана.

Джоанна опустилась рядом и взяла красивую, с длинными пальцами руку: «Тебе еще сорока нет, Дебора. Может быть…, - она не закончила. Дебора, распахнув окно, чиркнула кресалом:

— За не еврея замуж я не хочу, а евреев таких, что мне подходят — мало, сама понимаешь.

Подперев подбородок кулаком, женщина, озорно, добавила: «Впрочем, можно и не выходить замуж. Ты сама с Полем так живешь. И ребенок на твою фамилию будет записан. А у меня, — Дебора все смотрела на голубое, весеннее небо, — дети уже не появятся». Она пожала плечами: «Я свободна, делать то, что хочу. Вот и буду. Если тебе интересно, — Дебора внезапно улыбнулась, — приходи, посмотришь, чем я занимаюсь».

Она устроила Джоанне пропуск в королевскую полицию. Джоанна, спустившись вниз, оказалась в облицованном камнем подвале. Дебора, в длинном холщовом переднике, и нарукавниках, с волосами, убранными под косынку, препарировала труп пожилой женщины.

— Задушена, — она показала Джоанне следы пальцев на шее. «Сначала она защищалась, у нее под ногтями кровь и кожа. Ограбление, закончившееся убийством, — грустно заметила Дебора и отдала Джоанне альбом с искусно нарисованными отпечатками пальцев. «Грабитель оставил их на стекле, он порезался, когда убегал. Доктор Пуркинье, в Германии, еще три года назад опубликовал работу, в которой приводит девять наиболее распространенных узоров на пальцах, — Дебора пожала плечами, — однако, их, конечно, не девять, а гораздо больше. Поэтому, пока они ничего не скажут».

Джоанна посмотрела на покрытые холстами тела: «Почему только ты не можешь стать признанным врачом, доктором медицины?».

— Я занимаюсь, — Дебора вернулась к трупу, — частным образом, с лейденскими профессорами. Сама понимаешь, — она указала окровавленным ножом на труп, — все мои заключения подписываются мужчинами. Многие из них хуже, чем я, разбираются в судебной медицине, но что поделать, — Дебора сдула со лба прядь волос и вернулась к работе.

Джоанна, выйдя на улицу, невольно положила руку на живот, прикрытый темным, простым платьем: «Интересно, а тебе, девочка моя, удастся поступить в университет?»

В начале лета в Стокгольм приехал Майкл, с Бенедиктом. Он привез Джоанне письма от матери: «Милая моя доченька, — читала она, — я очень рада, что у меня будет еще один внук, или внучка. У Джона и Евы все хорошо. Года через два, они, наконец, плывут домой. Пьетро растет и радует нас. Ты, когда ребенок станет старше, непременно приезжай в Лондон, и привози месье Поля. Ему здесь понравится, я уверена».

Поль тогда покраснел и проворчал: «Неудобно как-то, твоя матушка же не знает, что…»

Джоанна поцеловала его: «Думаю, она догадалась. Будешь жить в гостинице, вот и все».

Майкл пришел морем, — на небольшой, мощной, паровой яхте с колесами.

— Это прототип, — сказал он, показывая им корабль, — парус на ней есть, конечно, но мы с Беном по дороге сюда делали десять миль в час. За ними будущее, — он ласково погладил деревянную обшивку. Бенедикт весело добавил: «Будущее за кораблями, сделанными из железа, как «Аарон Манби», тот, который сейчас по Сене ходит».

Шведский король взял обещание с Деборы, что его яхта останется в нейтральных водах. «Все равно, — пожал плечами Майкл, когда Дебора вернулась из дворца, — император Николай требует, чтобы я один забирал отца и Марту. Эта яхта как раз в расчете на одного человека строилась».

— Папа! — возмущенно сказал Бенедикт. Они сидели за кофе в гостиной у Деборы. «Мы же говорили…»

— Незачем раздражать Николая, — хмуро ответил Майкл. «Если он так хочет обставить депортацию, нам надо выполнять его волю. Ты останешься на шведской яхте и будешь присматривать за мальчишками, вместе с месье Мервелем».

— Совершенно незачем за нами присматривать, — оскорблено пробурчал Шмуэль. Дебора, подняв руку, велела: «Все, все. Дядя Майкл уже был у русского посла. Ему ясно было сказано — мы доходим на шведской яхте до границы нейтральных вод. Он отправляется в Санкт-Петербург с эскортом из двух военных кораблей, а мы его ждем. Вот и все, и не о чем спорить».

Они прочитали в газетах о казни восставших. Поль, утешая Джоанну, тихо сказал: «Полковник Пестель, наверняка, тебе написал, любовь моя. Тебе и маленькому. Он не мог просто так уйти».

— Я знаю, — Джоанна положила голову ему на плечо. «Знаю, милый. И все равно…, - она вздохнула. Поль, долго, гладил ее по голове, шепча что-то ласковое, целуя такие знакомые, мягкие губы.

Сейчас он обнял ее и улыбнулся: «Толкается». Джоанна потянулась и посмотрела за окно: «Русские корабли! Надо вставать, Майкл отправляется».

На палубе было уже солнечно, мальчишки и Дебора стояли у трапа. Джоанна отозвала Майкла в сторону. Придерживая бьющийся на ветру подол платья, она, едва слышно, велела: «Ты осторожней, пожалуйста. Русский ты знаешь, но все равно, мало ли что».

То же самое сказала Майклу и Элиза, когда они с Беном уезжали из Лондона. Мартин, сидя в своем кабинете, в конторе «Клюге и Кроу», разглядывая карту Китая, только затянулся сигарой: «Ничего. Ты папу с мамой сюда привези, а Юджинию и ее семью я оттуда, — он ткнул сигарой куда-то за Байкал, — вызволю, не будь я Мартин Кроу».

— И что вы так все беспокоитесь, — недовольно сказал Майкл, наклонившись над плечом младшего брата. «Дойду до Санкт-Петербурга, приму на борт отца и Марту, и вернусь в Стокгольм. Все. Прогулка, не более того».

Лазоревые, отцовские глаза Мартина внезапно похолодели. Он, упрямо, повторил: «Будь осторожней».

— Буду, — недовольно заметил Майкл сейчас, глядя на живот Джоанны. «Ты, на сносях, могла бы и не ходить в море. Подождала бы нас в Стокгольме, за Мишелем бы Дебора присмотрела».